РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
Институт российской истории

И.Г.КОНОВАЛОВА

ВОСТОЧНАЯ
ЕВРОПА

в сочинении
ал-Идриси


МОСКВА
Издательская фирма
"ВОСТОЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА" РАН
1999


УДК 94/99+ 913.1/.9 ББК 63.3(4) К642.5 Kb

Издание осуществлено при финансовой поддержке
Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ)
согласно проекту 98-01-16102

Редактор издательства
В.В.Волгина

На передней сторонке переплета воспроизведена круглая карта мира ал-Идриси по рукописи XV в. из Оксфорда (по: Bagrow L. History of Cartography. Cambridge, 1966, с. 57, fig. 8).

На четвертой сторонке переплета воспроизведена содержащая изображение Восточной Европы часть карты так называемого "Малого Идриси" по рукописи XII в. из Стамбула в транскрипции К.Миллера (по: Miller К. Маррае arabicae. Bd. П. Stuttgart, 1927, с. 149). Ориентация карты южная.

На форзацах воспроизведена карта 4-7-й секций V-VII климатов "Нузхат ал-муштак" в транскрипции К.Миллера (по: Miller К. Маррае arabicae. Bd. I. H. 2. Stuttgart, 1926). Ориентация карты южная.

Коновалова И.Г.

К64 Восточная Европа в сочинении ал-Идриси. - М.: Издательская фирма "Восточная литература" РАН, 1999. - 254 с.

ISBN 5-02-018048-3

Работа посвящена изучению крупнейшего произведения средневековой арабской географии - труду ал-Идриси "Нузхат ал-муштак фи-хтирак ал-афак" ("Развлечение истомленного в странствии по областям", 1154г.), уникальные сведения которого о Древней Руси и сопредельных территориях остаются малоисследованными как в отечественной, так и в зарубежной историографии. Исследование основано на новейшем критическом издании полного арабского текста сочинения. Рассматриваются история создания сочинения, а также его рукописная и издательская традиция, соотношение текстуальной и картографической информации; основную часть занимает конкретный анализ сообщений ал-Идриси о физической и этнополитической географии Древней Руси, Половецкой степи, Северного Причерноморья, Северного Кавказа, Волжской Булгарии и Восточной Прибалтики. На основе анализа отдельных гидронимов и оронимов разрабатывается новая методика идентификации географических названий в средневековых текстах.

ББК 63.3(4)

ТП-99-I-125

ISBN 5-02-018048-3

©И.Г.Коновалова, 1999

2

ПРЕДИСЛОВИЕ

Среди иностранных источников по средневековой отечественной истории важное место принадлежит сочинениям арабских географов и путешественников, содержащим немало уникальных сведений о Древней Руси. Изучение арабских источников по истории Древнерусского государства и сопредельных территорий, начатое еще русскими востоковедами прошлого века, не утратило своей актуальности и поныне. Современные исследования показывают, что и теперь материал арабских источников далеко еще не исчерпан. В особенности это касается сочинений XII-XIV вв., которые, в отличие от произведений IX-Х вв., остаются мало или даже совершенно не изученными.

Из арабских сочинений XII-XIV вв. в наибольшей мере назрела потребность во всестороннем исследовании сведений о Восточной Европе, содержащихся в труде знаменитого сицилийского географа XII в. ал-Идриси "Нузхат ал-муштак фи-хтирак ал-афак" ("Развлечение истомленного в странствии по областям", 1154г.). Это энциклопедическое произведение, в котором автор попытался свести воедино все географические знания, накопленные к середине XII в., является выдающимся памятником арабской географии. По занимаемому им месту в средневековой науке оно сопоставимо с трудами Страбона и Птолемея в истории античной географии. Сочинение ал-Идриси включает в себя не только текстуальную часть, но и подробнейшую карту мира, на которую нанесены наименования множества географических объектов Восточной Европы - морей, рек, озер, гор, стран и городов.

Несмотря на то что труд ал-Идриси содержит богатые данные по этнополитической истории и географии Восточной Европы, до сих пор не существует полного перевода на русский язык соответствующих частей его произведения, а работы, специально посвященные исследованию его сообщений о Восточной Европе, можно пересчитать по пальцам.

3

Этот пробел тем скорее следует восполнить, что в настоящее время существенно расширились возможности исследования труда ал-Ид-риси на уровне требований современной науки в связи с завершением критического издания полного текста "Нузхат ал-муштак". Кроме того, мировой наукой накоплен богатый опыт монографического изучения данных ал-Идриси по отдельным странам и регионам (Африка, Испания, Италия и Сицилия, Северная, Центральная и Юго-Восточная Европа, Сирия и Палестина, Индия, Средняя Азия и Казахстан), намечены пути как в исследовании теоретических основ сочинения ал-Идриси, так и в решении вопросов практического применения сообщаемых им сведений при изучении тех или иных исторических проблем.

В произведении ал-Идриси, состоящем из семи больших разделов - "климатов", каждый из которых, в свою очередь, поделен на десять секций, сведения о Восточной Европе составляют лишь небольшую часть - приблизительно 1/25 от общего объема "Нузхат ал-муштак". Совершенно очевидно, что сообщения ал-Идриси о Восточной Европе не могут быть рассмотрены изолированно от географической концепции автора, без учета жанровой специфики сочинения и методов работы ал-Идриси, без уяснения характера взаимосвязи между двумя частями "Нузхат ал-муштак" - текстом и картами. В связи с этим конкретному анализу данных ал-Идриси о Восточной Европе предшествует специальный раздел, где рассматривается история создания сочинения, делается попытка выявить методы работы ал-Идриси с источниками и разобраться в соотношении текстуальной и картографической информации.

Основным объектом нашего исследования является текстуальная часть "Нузхат ал-муштак", а данные карты привлекаются лишь постольку, поскольку они бывают необходимы для локализации того или иного географического наименования, фигурирующего в тексте сочинения. Такой подход связан с тем, что рассмотрению карты ал-Идриси, по нашему мнению, должна быть посвящена специальная работа, которая бы предусматривала палеографическое и историко-географическое изучение восточноевропейских материалов карты по всем сохранившимся рукописям "Нузхат ал-муштак".

Арабские и персидские имена, географические названия и термины приводятся в транслитерации согласно "Правилам издания серии "Памятники письменности Востока" " (М, 1966). Тюркские собственные имена передаются в соответствии с "Древнетюркским словарем" (Л., 1969). Все даты, за редким исключением, приводятся от Р.Х.

Настоящее исследование непосредственно связано с подготовкой издания и комментированного перевода восточноевропейских извес-

4

тий ал-Идриси в составе Свода "Древнейшие источники по истории Восточной Европы".

Считаю приятным долгом сердечно поблагодарить моих коллег, оказавших мне большую помощь своими ценными консультациями, советами и замечаниями при обсуждении и доработке рукописи, в особенности - С.Г.Агаджанова, В.А.Арутюнову-Фиданян, Г.В.Глазырину, Т.М.Калинину, Е.А.Мельникову, А.В.Подосинова, И.С.Чичурова. С чувством глубочайшей признательности я вспоминаю своего учителя А.П.Новосельцева, чье заинтересованное отношение сопутствовало всем этапам моей работы над этой книгой.

1 История отечественного востоковедения до середины XIX в. М., 1990, с. 241-258; Крачковский И.Ю. Арабистика и история народов СССР. - Вестник АН СССР. 1938, № 5, с. 52-61; он же. О подготовке свода арабских источников для истории Восточной Европы, Кавказа и Средней Азии. - Избранные сочинения. Т. 1. М.-Л., 1955, с. 151-156; Заходер Б.Н. Изучение в Советском Союзе восточных источников по истории стран Восточной и Центральной Европы. - СВ. 1958, № 1, с. 107-113; Восточные источники по истории народов Восточной Европы, изданные в СССР. - Ближний и Средний Восток. М., 1962, с. 171-181; Древнейшие источники по истории народов СССР: Тематика и состав выпусков по Европейскому региону (Материалы для обсуждения). М., 1976, с. 47-51; Калинина Т.М. Сведения ранних ученых Арабского халифата: Тексты, перевод, комментарий. М., 1988; Бейлис В.М. К вопросу о конъектурах и о попытках отождествления этнонимов и топонимов в текстах арабских авторов IX-XIII вв. о Восточной Европе. - Восточное историческое источниковедение и специальные исторические дисциплины. Вып. 1. М., 1989, с. 52-66, и др.

2 Al-Idrisi. Opus geographicum sive "Liber ad eorum delectationem qui terras peragrare studeant". Consilio et auctoritate E.Cerulli, F.Gabrieli, G.Levi Della Vida, L.Petech, G.Tucci. Una cum aliis ed. A.Bombaci, U.Rizzitano, R.Rubinacci, L.Veccia Vaglieri. Fasc. I-IX. Neapoli-Romae, 1970-1984.

5

ГЛАВА I

ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ СОЧИНЕНИЯ АЛ-ИДРИСИ

Дошедшая до нас часть рукописной традиции сочинения ал-Идриси довольно сложна по составу. К настоящему времени выявлено 10 списков конца XIII - XVI в., с разной полнотой передающих текст сочинения и его картографическую часть 1. Самой ранней и наиболее полной считается рукопись конца XIII - начала XIV в. из Национальной библиотеки в Париже (Arab. 2221; далее-Р) 2. Высказывалось даже предположение, что она является оригиналом, написанным рукой ал-Идриси 3 , однако эта точка зрения не нашла поддержки 4. Вторая Парижская (Arab. 2222; А), Оксфордская (Uri 887 - Pococke 375; О) и Стамбульская (Korp. 955; Кс) рукописи, содержащие полный текст "Нузхат ал-муштак", а также дающая описание IV-VII климатов рукопись из ГНБ в Санкт-Петербурге (Ар. н.с. 176; L) выглядят как изложение протографа, общего с манускриптом Р и происходящего, по всей вероятности, из Магриба 5. Полным списком является и обнаруженная сравнительно недавно Софийская рукопись (Нар. б-ка им. Кирилла и Мефодия, ОР 3198; S), переписанная в середине XVI в. в окрестностях Каира 6. Кроме того, в трех списках - из Оксфорда (Greaves 3837-42; G), Стамбула (Hagia Sophia 3502; I) и Каира (Нац. б-ка, Кат. V 167; С) - содержится характеристика I - III климатов, в одном (из Лондона: ВМ, India Office, MS arabe 617; IO) - описание VII климата. Сделанная в Палестине в 944/1538 г, сокращенная редакция сочинения ал-Идриси имеется в Национальной библиотеке в Париже (Arab. 2223), а ее копия - в Кембридже 7.

Текстологическое сопоставление списков "Нузхат ал-муштак" показало, что часть имеющихся между рукописями различий может сви-

6

детельствовать о наличии двух авторских редакций 8. Этот важный вопрос, однако, остается пока неразработанным: наиболее исправные списки каждой редакции не установлены, точно так же, как не определено, какая редакция является первоначальной.

Кроме того, сохранились три списка сокращенной редакции "Нузхат ал-муштак", сделанной египетским историком ал-Макризи (1364-1442). Один из этих списков имеет общий протограф с рукописью Р 9.

Основные сведения о Восточной Европе содержатся в 4-6-й секциях VI-VII климатов. Некоторые добавления имеются в 3-й и 7-й секциях VII климата и в 7-й секции V климата. Этот материал находится в составе рукописей Р, А, О, L, S, IO, а также в манускрипте из Стамбула и в сокращенной редакции из Парижской Национальной библиотеки. В связи с тем, что полное критическое издание текста "Нузхат ал-муштак" появилось лишь недавно, следует сказать несколько слов о предшествовавших ему публикациях - ведь почти все существующие исследования восточноевропейских данных из сочинения ал-Идриси опираются именно на них.

Текст по Парижской сокращенной редакции был полностью издан еще в 1592 г. в Риме, в знаменитой типографии Медичи 10, а в начале XVII в. появился латинский перевод этого издания 11. В 40-х годах XIX в. был опубликован полный французский перевод "Нузхат ал-муштак" П.А.Жобера 12. Он был выполнен на основе не самой лучшей рукописи (А), изобиловал множеством ошибок, вследствие чего сразу же был признан специалистами неудовлетворительным для использования в научных целях 13. Тем не менее без обращения к нему не обходится ни одна работа, посвященная ал-Идриси, так что перевод П.А.Жобера оказал - и продолжает оказывать - значительное влияние на историографию. В 20-х годах нашего столетия французские востоковеды Г.Ферран и М.Годфруа-Демомбин планировали подготовку нового полного перевода сочинения ал-Идриси на французский язык, но этот замысел так и не был реализован 14. В 1970-1984 гг. вышло в свет полное издание арабского текста "Нузхат ал-муштак", выполненное группой видных европейских арабистов 15. Восточноевропейский раздел сочинения готовили к изданию Т.Левицкий и Б.Недков, положившие в основу публикации рукописи Р, A, L и IO. К сожалению, существенным недостатком этого издания является выборочное приведение разночтений по различным спискам.

Что касается материалов "Нузхат ал-муштак", относящихся к восточноевропейскому региону, то публикации и переводы их отдельных фрагментов рассеяны по целому ряду изданий. В 1877 г. был сделан перевод на немецкий язык текста 3-4-й секций VII климата "Нузхат ал-муштак"16. В 1878 г. шведский ученый Я.Лагус включил текст 3-

7

5-й секций VII климата в свою "Арабскую хрестоматию" 17. Фрагменты 3-4-й секций VII климата вошли и в собрание норвежского арабиста А.Сейппеля, посвященное известиям арабских авторов о норманнах 18. Дальнейшее исследование материала 3-5-й секций VII климата связано с именами финских востоковедов А.Талльгрена и О.Талльгрен-Туулио. В 30-х годах нашего столетия ими были подготовлены два издания текста указанных секций. Оба издания, выполненные на высоком археографическом уровне, включали в себя факсимильное воспроизведение, публикацию арабского текста (в латинской транслитерации, по рукописям Р, A, L и О) и его французский перевод, а также подробный археографический, топонимический и историко-географический комментарий 19. Часть текста 4-й секции VI климата вместе с переводом на польский язык издана ТЛевицким (по рукописям Р, А, L, О и Парижскому списку сокращенной редакции)20. Публикация Т.Левицкого содержит, кроме того, обширное введение, посвященное источниковедческим вопросам, связанным с изучением "Нузхат ал-муштак", а также подробный топонимический комментарии. В полном виде текст 4-5-й секций VI климата опубликовал и перевел на болгарский язык Б.Недков, который кроме традиционно используемых рукописей привлек также Софийский список сочинения 21.

Карты наших секций сохранились в составе пяти рукописей. По рукописям Р, L и О они изданы К.Миллером 22. Фрагменты карт Софийской рукописи опубликованы Б.Недковым в приложении к изданию текста 4-5-й секций VI климата, а также С.Кендеровой и Б.Бешевлиевым 23. Неопубликованными остаются карты списка из Стамбула. Карты различных рукописей несколько отличаются друг от друга, кроме идентичных карт L и О. Парижские секционные карты выполнены наиболее тщательно, они лучше стыкуются между собой, чем карты из других рукописей, и на них помечено больше городов. Общая карта мира, составленная К.Миллером по секционным картам, помещена в издании Ю.Кемаля 24. В 1951 г. в Ираке вышел ее арабский вариант 25.

Кроме "Нузхат ал-муштак" ал-Идриси приписывается еще одно сочинение географического характера, составленное им для сына и преемника Рожера II - Вильгельма I (1154-1166), под названием "Рауд ал-унс ва нузхат ан-нафс" ("Сад приязни и развлечение души"). Известны две рукописи, представляющие собой извлечения из этого сочинения: Стамбульская 1192г. (Hakim Ogli Pasa 688; IP), озаглавленная "Рауд ал-фурадж ва нузхат ал-мухадж" ("Сад радостей и развлечение сердец") и содержащая атлас из 73 карт, и Дамасская 1859 г., без карт 26. Вопрос о соотношении "Нузхат ал-муштак" и второго произведения ал-Идриси - называемого обычно "Малым Идриси" - остается неисследованным, поскольку текст последнего не опубликован,

8

за исключением небольших отрывков. Судя по высказанным предположениям, "Малый Идриси" можно рассматривать как сокращенную авторскую редакцию "Нузхат ал-муштак" 27.

Данные о Восточной Европе из "Малого Идриси" отчасти опубликованы: карты изданы К.Миллером 28, а арабский текст (в латинской транслитерации) и французский перевод 3-5-й секций VII климата -О.Талльгрен-Туулио, по обеим рукописям 29. Кроме того, данные "Малого Идриси" по Стамбульской рукописи в отдельных случаях привлекали издатели полного арабского текста "Нузхат ал-муштак".

Труд ал-Идриси, известный в Европе по крайней мере с конца XVI в., стал предметом многочисленных исследований. Волею судьбы полный перевод "Нузхат ал-муштак" появился почти на полтора века раньше, чем была осуществлена публикация арабского текста всего сочинения. Несовершенства фанцузского перевода П.А.Жобера наглядно продемонстрировали всю сложность исследования сочинения в целом и надолго определили преобладание тенденции в изучении "Нузхат ал-муштак", когда рассмотрение сведений ал-Идриси велось по региональному признаку. К настоящему времени опубликованы, переведены на различные европейские языки и прокомментированы отдельные части сочинения, касающиеся Африки, Испании, Италии и Сицилии, Сирии и Палестины, Индии, Средней Азии и Казахстана, стран Северной, Центральной и Юго-Восточной Европы. Ведется работа и над изучением данных "Нузхат ал-муштак" о территории Восточной Европы 30.

Сведения ал-Идриси о Восточной Европе неоднократно подвергались фрагментарному анализу в работах, посвященных разбору данных о смежных областях. Первым исследователем сообщений о Центральной и Восточной Европе был польский ученый ИЛелевель. К середине XIX в., когда И.Лелевель работал над сочинением ал-Идриси, изучение последнего, по сути дела, только начиналось: вышел в свет перевод П.А.Жобера и появился первый общий очерк арабской географии Ж.Т.Рено 31. Несмотря на то что в основу своего исследования И.Лелевель положил не оригинальный источник, а перевод, ему удалось идентифицировать значительное число географических названий, упомянутых в "Нузхат ал-муштак" 32. И.Лелевелю, кроме того, принадлежит первая попытка транскрипции карты ал-Идриси 33.

Вслед за И.Лелевелем данные ал-Идриси о Балканском полуострове и Северо-Западном Причерноморье проанализировал австрийский востоковед-географ В.Томашек 34. Он также опирался на перевод П.А.Жобера, но, в отличие от И.Лелевеля, не обращался к картографическому материалу "Нузхат ал-муштак". Для сравнительного анализа В.Томашек привлек значительный комплекс источников, в ос-

9

новном византийских, но наряду с ними он использовал древнерусскую летопись, трактат о ведении торговли итальянского купца XIV в. Франческо Бальдуччи Пеголотти, документы Константинопольской патриархии и морские карты XIV-XV вв. Работа В.Томашека оказала большое влияние на последующую историографию как в отношении приведенного в ней богатого фактического материала, так и в методическом плане. В.Томашек, пожалуй, впервые обратил внимание на то, что сообщения ал-Идриси представляют собой торговый отчет, откуда заключил, что основными поставщиками информации о Балканском полуострове и Северо-Западном Причерноморье были греческие купцы, а полученные от них дорожники указывали на торговые пути данного региона. В связи с этим он предложил при идентификации географических названий анализировать их не в качестве изолированных пунктов, а в составе дорожника, к которому они относятся. В.Томашек отметил неясности в определении расстояний у ал-Идриси и установил примерную величину мили и дневного перехода для рассмотренного им региона - 1555 м. Расчеты, сделанные В.Томашеком, во многом являются основой и для современных исследований 35.

Перевод П.А.Жобера быстро попал в поле зрения русских ученых, в работах которых имеются интересные замечания по частным вопросам. Так, А.Петрушевич привлек данные ал-Идриси о Галиче в качестве одного из аргументов в своей полемике с польским исследователем А.Белевским, отстаивавшим существование наряду с Днестровским Галичем одноименного города в Словакии 36. Ф.И.Успенский отметил, что сочинение ал-Идриси содержит "весьма ценные этнографические данные о населении Южной Европы" и является важным источником по истории половцев 37. Ю.А.Кулаковский, посвятивший ряд статей вопросу о Вичинской епархии Константинопольского патриархата, привлек данные ал-Идриси для локализации города Вичины, добавив к сравнительному материалу, использованному В.Томашеком, несколько новых источников 38. Для исследований по отдельным проблемам исторической географии Северного Причерноморья к сведениям ал-Идриси обращались Ф.К.Брун 39, А.Я.Гаркави 40, Е.Е.Голубинский 41, уже упоминавшийся Ю.А.Кулаковский 42 и др.

Сведения о городах Поднестровья в "Нузхат ал-муштак" рассмотрел немецкий востоковед Й.Маркварт, выводы которого относительно локализации отмеченных в сочинении ал-Идриси населенных пунктов во многом совпали с заключениями И.Лелевеля 43.

Фундаментальный труд К.Миллера по арабской картографии, вышедший в 1926-1927 гг., содержал публикацию карт "Нузхат ал-муштак" и "Малого Идриси", их легенды и идентификацию географических названий, предложенную издателем 44. К.Миллер попытался пе-

10

ренести картографические данные ал-Идриси на современную карту, не привлекая текст сочинения. Уже в его время подобная методика противоречила накопленному материалу 45, и дальнейшие исследования показали, что признание за картой приоритета в изучении сочинения себя не оправдывает.

Появившиеся в 30-50-х годах публикации А.Талльгрена, О.Талльгрен-Туулио и Т.Левицкого 46, включавшие отдельные сообщения ал-Идриси о городах и народах Восточной Европы, открыли новый этап в изучении данных "Нузхат ал-муштак", так как дали читателю критическое издание оригинала, сопровождавшееся обстоятельным комментарием, подводившим итог предшествующих исследований. Однако эти публикации не сразу сделались основой для дальнейшей работы над данными "Нузхат ал-муштак".

В 1952 г. вышла в свет статья Б.А.Рыбакова, специально посвященная разбору известий "Нузхат ал-муштак" о Древней Руси и сопредельных территориях 47. Для анализа данных ал-Идриси Б.А.Рыбаков использовал издание К.Миллера и перевод П.А.Жобера. Несовершенства последнего предопределили отдельные недоразумения при идентификации географических названий. Статья Б.А.Рыбакова была первым исследованием, в котором предпринимался анализ всех основных восточноевропейских материалов "Нузхат ал-муштак". Новизна работы Б.А.Рыбакова состояла в широком привлечении археологических данных для локализации тех или иных пунктов из сочинения ал-Идриси. Такая методика в ряде случаев оказалась весьма успешной 48. Исследование Б.А.Рыбакова оказало большое влияние на отечественную историографию, в которой сведения ал-Идриси о Восточной Европе археологи и историки-невостоковеды до сих пор используют, как правило, в предложенной им интерпретации.

Статья Б.А.Рыбакова так и осталась единственной попыткой целостного анализа сообщений ал-Идриси о Восточной Европе. Дальнейшие исследования были посвящены лишь отдельным сведениям ал-Идриси о нашем регионе. Последние привлекались для решения проблем, унаследованных еще от дореволюционной историографии. Это, прежде всего, рассказ о трех группах русов 49, история Тмутаракани и связанного с нею города Русийа 50.

В 1965 г. вышли в свет новые переводы средневековых арабских и персидских источников по истории славян и Древней Руси, выполненные А.П.Новосельцевым 51. Они включали и один отрывок из сочинения ал-Идриси - его версию рассказа о трех группах русов. Эта публикация наглядно продемонстрировала невозможность адекватного прочтения данного сообщения ал-Идриси без анализа источника с точки зрения занимаемого им места в арабской историко-географической традиции.

11

В методическом отношении большое значение имеют работы В.М.Бейлиса, в первую очередь сделанный им перевод текста 6-й секции VI климата "Нузхат ал-муштак" (по рукописи L) и комментарии к нему 52. Исследования В.М.Бейлиса основываются на обращении к оригинальному тексту и содержат новые подходы к анализу источников сочинения. В частности, В.М.Бейлис показал, что при составлении текста 6-й секции VI климата ал-Идриси опирался не столько на устные, сколько на книжные источники, в особенности на данные, связанные с традицией Птолемея - ал-Хваризми, а также на сведения Ибн Хаукаля. По заключению В.М.Бейлиса, метод работы ал-Идриси с источниками "не включал ни сопоставления во времени, ни критической проверки данных устных и письменных источников" 53.

Ряд важных источниковедческих наблюдений содержится в работах болгарской исследовательницы С.Кендеровой. Основываясь на рукописном материале, она проанализировала сведения ал-Идриси о Балканском полуострове 54. С.Кендерова пришла к выводу о том, что при идентификации географических объектов, упомянутых ал-Идриси, "решающей является топонимика и сведения об их местоположении по отношению к другим географическим ориентирам, а не указания на расстояния и направление по странам света" 55.

В 1991 г. автором этих строк была предпринята попытка рассмотрения сведений ал-Идриси о Карпато-Днестровском регионе 56. Настоящее исследование в методическом плане во многом продолжает эту работу. Кроме того, нами были проанализированы и некоторые другие сообщения ал-Идриси о Восточной Европе 57.

Помимо исследований, непосредственно относящихся к восточноевропейским материалам "Нузхат ал-муштак", большое значение имеют для нас и разработки отдельных вопросов, важных для изучения всего произведения. В частности, исследовательская практика свидетельствует о том, что при анализе сообщений ал-Идриси возникают немалые трудности при интерпретации его данных о величине расстояний между теми или иными географическими объектами. Дело в том, что сведения о расстояниях между населенными пунктами, полученные ал-Идриси от разноязычных информаторов и соответственно выраженные в привычных для них метрологических системах, географ не сумел - или не счел нужным - свести к какой-либо одной единице длины, поэтому в тексте "Нузхат ал-муштак" расстояния приводятся то в пространственных, то во временных единицах: в милях, днях пути по суше, переходах (маршала), днях морского плавания (маджран).

О реальной величине этих единиц длины, употребляемых ал-Идриси при характеристике стран Восточной Европы и смежных с нею

12

территорий, можно судить по цифровым данным, иногда встречающимся в "Нузхат ал-муштак". Так, один день пути в восточной части Балканского полуострова составлял, согласно ал-Идриси, от 30 до 40 миль 58. Один переход в западных областях Руси равнялся 20 милям 59, а в степях Северного Причерноморья - 25 милям 60. При описании морского маршрута вдоль северного побережья Черного моря ал-Идриси утверждает, что один день морского плавания составлял 80 миль 61.

Не говоря уже о дне пути и переходе, величина которых непостоянна для разных регионов, неопределенным остается и расстояние, обозначенное в милях, так как ал-Идриси не оговаривает, какую именно милю он имеет в виду в том или ином случае - арабскую (1,888-1,972 км), итальянскую (1,487 км) или франкскую, равнявшуюся трем арабским (5,664-5,916 км). Поэтому некоторые исследователи считают, что на указанные у ал-Идриси цифры и расстояния лучше по возможности не полагаться 62.

Тщательные расчеты, проделанные В.Томашеком для данных ал-Идриси по Балканскому полуострову, позволили ему установить, что при коротких расстояниях одна миля в "Нузхат ал-муштак" равна приблизительно 1,555 км, день пути - около 24 миль (37,32 км), а при быстрой езде - до 30 миль (46,65 км) 63. Анализ маршрута из Киева во Владимир Волынский, а также сведений ал-Идриси о Польше привел Т.Левицкого к тем же результатам, что и у В.Томашека, относительно величины мили 64, однако величина дня пути для этого региона Восточной Европы, по мнению Т.Левицкого, не могла превышать 20 миль (31,1 км)65.

Как показывает историография, посвященная изучению "Нузхат ал-муштак", региональное исследование - в данном случае рассмотрение сведений ал-Идриси о Восточной Европе - не может быть успешным, если ограничиться анализом одних восточноевропейских сообщений географа, которые составляют, как мы уже говорили, лишь небольшую часть нашего источника. Прежде чем приступать к изучению сведений, касающихся Восточной Европы, следует обратиться к общим вопросам, важным для источниковедческого анализа данных "Нузхат ал-муштак" о любом регионе.

Такими вопросами, с нашей точки зрения, являются история создания "Нузхат ал-муштак", раскрывающая замысел труда, который, в свою очередь, прямо повлиял на подбор географом источников для своего сочинения. Выявление источников "Нузхат ал-муштак" является необходимой предпосылкой для рассмотрения методов работы ал-Идриси, иметь представление о которых необходимо для вынесения суждений о степени достоверности тех или иных сообщений географа.

13

Наконец, следует остановиться на соотношении двух составных частей "Нузхат ал-муштак" - текста и карт сочинения. Взаимоотношение текстуальной и картографической информации требует специального рассмотрения в силу особенностей средневековых пространственных представлений и их отражения в нарративных источниках, с одной стороны, и в картографических - с другой.

Основной задачей настоящего исследования является выявление круга сведений ал-Идриси о Восточной Европе и их детальное изучение. Анализ сообщений ал-Идриси должен установить источники сведений географа о том или ином географическом объекте Восточной Европы, что позволит прийти к заключению о степени достоверности информации ал-Идриси о нашем регионе.

В связи с тем, что значительная часть сообщений ал-Идриси представляет собой описание торговых маршрутов, рассмотрение его данных целесообразно вести не по секциям, на которые разделил свой труд сам географ, а по отдельным маршрутам. Это дает возможность выделить те районы Восточной Европы, которые были знакомы ал-Идриси и его информаторам: древнерусские земли Поднепровья и Поднестровья, Новгород и северные русские земли, Северо-Западное Причерноморье и Нижнее Подунавье, Северное Причерноморье и Северный Кавказ, Половецкая степь, Поволжье, Восточная Прибалтика. Отдельного рассмотрения заслуживает имеющийся в "Нузхат ал-муштак" традиционный сюжет арабо-персидских писателей - рассказ о трех группах русов, а также сообщения ал-Идриси о физической географии Восточной Европы.

Одной из задач настоящего исследования является подготовка к изданию комментированного перевода сообщений ал-Идриси о Восточной Европе в рамках Свода "Древнейшие источники по истории Восточной Европы".

1 Rubinacci R. Eliminatio codicum e recensio della introduzione al "Libro di Ruggero". -Studi Magrebini. Napoli, 1966, t. 1, c. 1-40; он же. II codice leningradense della Geografia di al-Idrisi. - Annali dell'lstituto Universitario Orientale di Napoli. N.S. 1973 t XXIII c. 551-560.

2 Lewicki T. Polska i kraje sasiednie w swietle "KsiQgi Rogera" geografa arabskiego z 12 w. al-Idrisi'ego. Cz. 1. Krak6w, 1945, c. 86-87; Кендерова С. Сведения ал-Идриси о Балканах и их источники. Автореф. канд. дис. Л., 1986, с. 5, 13-14.

3 Miller К. Маррае arabicae: Arabische Welt- und Landerkarten. Bd. I. H. 2. Stuttgart 1926,c. 44.

4 Lewicki T. Polska... Cz. 1, c. 87.

5 Там же, с. 87-89.

6 Nedkov В. II manoscritto di Sofia della "Geografia" di Idrisi. - BoIIetino del Centre di Studi filologici e linguistici Sicilian!. 1955, t. 3, c. 15-24.

7 Lewicki T. Polska... Cz. 1, c. 89-90.

14

8 Pardi G. Quando fu composta la geografia d'Edrisi. - Rivista geografica italiana. 1917, t. 24, c. 380; Lewicki T. Polska... Cz. 1, c. 86; Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература. - Избранные сочинения. Т. IV. М.-Л., 1957, с. 285.

9 Kubiak W. Some West- and Middle-European geographical names according to the abridgment of Idrisi's Nuzhat al-Mustak known as Makrisi's Gany al-azhar min ar-rawd al-nutar. - Folia orientalia. 1960, t. 1, c. 198-208.

10 Oblectatio desiderantis in descriptione civitatum principalium et tractuum et pro-vinciarum et insularum et urbium et plagarum mundi. Romae, 1592 (араб. яз.).

11 Geographia Nubiensis. P., 1619. Курьезное название книги связано с тем, что издатели латинского перевода - ученые-марониты Иоанн Хесронит (ал-Хасруни) и Гавриил Сионит (ас-Сихйауни) - по недоразумению решили, что неизвестный им по имени автор сочинения был родом из Судана.

12 La Geographie d'Edrisi traduite de l'arabe en francais d'apres deux manuscrits de la bibliotheque du roi et accompagnee de notes par P.Amedee Jaubert. T. 1-2. P., 1836-1840.

13 См., например: Lewicki T. Polska... Cz. 1, c. 90-92; Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 288.

14 Lewicki T. Polska... Cz. I, c. 94.

15 Al-Idrisi. Opus geographicum sive "Liber ad eorum delectationem qui terras peragrare studeant". Consilio et auctoritate E.Cerulli, F.Gabrieli, G.Levi Della Vida, L.Petech, G.Tucci. Una cum aliis ed. A.Bombaci, U.Rizzitano, R.Rubinacci, L.Veccia Vaglieri. Fasc. I-IX. Neapoli-Romae, 1970-1984.

16 Ein Abschnitt aus dem arabischen Geographen Idrisi. - Verhandlungen der Gelehrten Estnischen Gesellschaft zu Dorpat. 1877. Bd. VII.

17Lagus J.J.W. Arabisk krestomati. T. III. Stockholm, 1878, c. 85-91.

18 SeippelA. Rerum Normannicarum fontes arabici. Fasc. 1. Christianiae, 1896, c. 85-86. Имеется норвежский перевод этого издания: Birkeland H. Nordens Historie i Middelalderen etter arabiske Kilder. Oslo, 1954.

19 Idrisi: La Finlande et les autres pays baltiques orientaux (Geographie, VII 4). Ed. critique du texte arabe, avec facsimiles de tous les manuscrits connus, traduction, etude de la toponymie, apercu historique, cartes et gravures ainsi qu'un appendice donnant le texte de VII 3 et de VII 5 par O.J.Tallgren-Tuulio et A.M.Tallgren. Helsinki, 1930; Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi: Sections VII 3; VII 4; VII 5: Europe septentrionale et circumbaltique, Europe orientate et, d'apres quelques manuscrits, centrale jusqu'a la peninsule balkanique au Sud. Helsinki, 1936.

20 Lewicki T. Polska... Cz. 1. Krakow, 1945; cz. 2. W-wa, 1954.

21 Недков Б. България и съседните и земи през XII век според "Географията" на Идриси. София, 1960.

22 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI. Stuttgart, 1927.

23 Кендерова С., Бешевлиев Б. Балканският полуостров изобразен в картите на ал-Идриси: Палеографско и историко-географско изследване. Ч. 1. София, 1990.

24 Катаl Y. Monumenta cartographica Africae et Aegypti. T. III. Fasc. 4. Leyde, 1934, c. 1048.

25 Бахджат ал-Асари, Раджват Али. Сурат ал-ард. Багдад, 1951 (араб. яз.).

26 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, с. VIII.

27 Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 294-295.

28 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI.

29 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 32-43.

30 Библиографию работ см.: Oman G. Notizie bibliografiche sul geografo arabo al-Idrisi (XII secolo) e sulle sue opere. - Annali dell'lstituto Universitario Orientale di Napoli. N.S. 1961, t. XI, c. 25-61; t. XII, c. 193-194; Кендерова С.Т. Современное состояние изучения труда ал-Идриси "Нузхат ал-муштак фи-хтирак ал-афак". - Материалы

15

VI научной конференции болгарских аспирантов, обучающихся в СССР. Ч. 1. М., 1983, с. 351-366.

31 Reinaud J.T. Geographie d'Aboulfeda. Т. 1: Introduction generate a la Geographie des Orientaux. P., 1848.

32 Lelewel J. Geographie du moyen age. T. III/IV. Bruxelles, 1852, c. 138.

33 Geographie du moyen age, etudiee par J.Lelewel: Atlas compose de cinquante planches gravees par l'auteur. Bruxelles, 1850.

34 Tomaschek W. Zur Kunde der Hamus-Halbinsel, II: Die Handelswege im 12. Jahrhundert nach den Erkundigungen des Arabers Idrisi. - SBAW. Philos.-hist. Cl. 1887, Bd. 113, c. 285-373.

35 См., например: Недков Б. България, с. 17.

36 Петрушевич А. Было ли два Галичи, княжеские города, один в Угорско-словацкой области, а другий по сю сторону Карпат над Днестром, или нет? - Науковый сборник, издаваемый Литературным обществом Галицко-русской матицы. Вып. 1. Львов, 1865, с. 24-49.

37 Успенский Ф. Образование Второго Болгарского царства. Одесса, 1879, с. 82-83.

38 Кулаковский Ю. Еще к вопросу о Вичине. - ВВ. 1898, t. 5, с. 393-397.

39 Брун Ф.К. О поселениях итальянских в Газарии: Топографические и исторические заметки. - Труды I Археологического съезда в Москве в 1869 г. Т. 2. М., 1871, с. 365-403; он же. Черноморье: Сборник исследований по исторической географии Южной России. Ч. 1-2. Одесса, 1879-1880.

40 Гаркави А.Я. Крымский полуостров до монгольского нашествия в арабской литературе. - Труды IV Археологического съезда в России. Т. 2. Казань, 1891, с. 239-248.

41 Голубинский Е.Е. История Русской церкви. Т. 1. Ч. 1. М., 1901, с. 43-44.

42 Кулаковский Ю.А. К истории Боспора (Керчи) в XI-XII вв. - Труды XI Археологического съезда в Киеве в 1899 г. Т. 2. Киев, 1902, с. 132-133.

43 Marquart J. Osteuropaische und ostasiatische Streifzuge. Lpz., 1903, c. 194-196.

44 Miller K. Mappae arabicae. Bd. I. H. 2; Bd. II, VI.

45 См., например, замечания М.Амари и Ч.Скиапарелли о сравнительной точности текста и карт "Нузхат ал-муштак", относящихся к Италии и Сицилии: Amari M., Schiaparelli С. L'ltalia descritta nel "Libro del re Ruggero" compilato da Edrisi. Roma, 1883, c. XII-XIII.

46 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi; Lewicki T. Polska... Cz. 1-2; он же. La voie Kiev-Vladimir (Wladzimierz Wolynski), d'apres le geographe arabe du XII siecle al-Idrisi. - RO. 1938, t. 13, c. 91-105; он же. Sur la ville comane de Qay. - Vznik a pocatky slovanu. Praha, 1958, t. 2. c. 13-18; он же. Poludniowe stoki Karpat w swietle opisu al-Idrisi'ego. - Etnografia polska. 1962, t. 6, c. 63-72.

47 Рыбаков Б.А. Русские земли по карте Идриси 1154 г. - КСИИМК. Вып. 43. 1952, с. 3-44.

48 См. также более позднюю статью Б.А.Рыбакова (Рыбаков Б.А. Путь из Булгара в Киев. - Древности Восточной Европы. М., 1969, с. 189-196) и подтверждающие ее выводы новые археологические материалы: Моця А.П. Новые сведения о торговом пути из Булгара в Киев. - Земли Южной Руси в IX-XIV вв. (История и археология). Киев, 1985, с. 131-133; он же. Булгар - Киев: Один из маршрутов Великого шелкового пути в эпоху средневековья. - Степи Восточной Европы во взаимосвязи Востока и Запада в средневековье. Межд. науч. семинар. Тезисы докладов. Донецк, 1992, с. 44-47; Моця О.П., Халіков А.Х. Середньовічний шлях Булгар - Киів (результати спільних досліджень). - На честь заслуженого діяча науки України А.П.Ковалівського (1895-1969 pp.). Тези міжнародної наукової конференції, присвяченої 100-річчю від дня народження. Харків, 1995, с. 64-65.

49 Библиографию см. ниже в главе IV, примеч. 134.

16

50 Библиографию см. ниже в главе IV, примеч. 234-236.

51 Новосельцев А.П. Восточные источники о восточных славянах и Руси в VI-IX вв.-Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965, с. 408-419.

52 Бейлис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье и юго-восточной окраине русских земель. - ДГ. 1982. М., 1984, с. 208-228; он же. Ал-Идриси о портах Черноморского побережья и связях между ними. - Торговля и мореплавание в бассейне Черного моря в древности и средние века. Ростов н/Дону, 1988, с. 67-76; он же. К вопросу о конъектурах и о попытках отождествления этнонимов и топонимов в текстах арабских авторов IX-XIII вв. о Восточной Европе. - Восточное историческое источниковедение и специальные исторические дисциплины. Вып. 1. М., 1989, с. 52-66.

53 Бейлис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье, с. 228.

54 Кендерова С. Балканският полуостров в "Географията" на ал-Идриси. - Библиотекар. 1986, t. 33, № 1, с. 35-41; она же. О соотношении текста, карт ал-Идриси и истинного положения населенных пунктов на Балканах. - Письменные памятники и проблемы истории культуры народов Востока. М., 1986, ч. 1, с. 30-33; она же. Сведения ал-Идриси о Балканах; Кендерова С., Бешевлиев Б. Балканският полуостров, ч. 1.

55 Кендерова С. Сведения ал-Идриси о Балканах, с. 4.

56 Коновалова И.Г. Арабские источники XII-XIV вв. по истории Карпато-Днестровских земель. - ДГ. 1990. М., 1991, с. 5-115.

57 Коновалова И.Г. Византия и Северное Причерноморье в арабской географической литературе XII-XIV вв. - XVIII Межд. конгресс византинистов: Резюме сообщений. Т. 1. М., 1991, с. 571-572; она же. Сведения о связях Древней Руси и Болгарии в сочинении ал-Идриси (XII в.). - Восточная Европа в древности и средневековье: Проблемы источниковедения. Чтения памяти чл.-корр. АН СССР В.Т.Пашуто. Москва, 18-20 апреля 1990 г. Тезисы докладов. М., 1990, с. 62-64; она же. Сведения о Кумании в сочинении ал-Идриси. - Степи Восточной Европы во взаимосвязи Востока и Запада в средневековье. Межд. науч. семинар. Тезисы докладов. Донецк, 1992, с. 31-34; она же. Где находился город Русийа арабских источников? - Восточная Европа в древности и средневековье: Спорные проблемы истории. Чтения памяти чл.-корр. АН СССР В.Т.Пашуто. Москва, 12-14 апреля 1993 г. Тезисы докладов. М., 1993, с. 36-39; она же. Сведения арабских географов XII-XIV вв. о городе Русийа. - Там же, с. 103-105; она же. Арабские географы о Европейском Севере. - XII конференция по изучению истории, экономики, литературы и языка Скандинавских стран и Финляндии: Тезисы докладов. М., 1993, с. 87-88; она же. К вопросу о ранней истории Белгорода и Килии. - ДГ. 1991. М., 1994, с. 224-231; она же. Население городов Северного Причерноморья в XII-XIV вв. (по арабским источникам). - Восточная Европа в древности и средневековье: Древняя Русь в системе этнополитических и культурных связей. Чтения памяти чл.-корр. АН СССР В.Т.Пашуто. Москва, 18-20 апреля 1994 г. Тезисы докладов. М., 1994, с.19-21; она же. Рассказ о трех группах русов в сочинениях арабских авторов XII-XIV вв. - ДГ. 1992-1993. М, 1995, с. 139-148; она же. Тмутаракань в XII-XIV вв. (по данным арабских источников). - Контактные зоны в истории Восточной Европы: Перекрестки политических и культурных взаимовлияний. М., 1995, с. 61-71; она же. К проблеме интерпретации географических названий в средневековых источниках (на примере сочинения ал-Идриси). - Исторический источник: Человек и пространство. Тезисы докладов и сообщений науч. конф. М., 1997, с. 259-260; она же. О южных пределах древнерусских княжеств в первой половине XII в. - Проблемы истории и археологии Украины: К 140-летию со дня рождения акад. Д.И.Багалея. Тезисы докладов науч. конфер. 16-18 апреля 1997 г. Харьков, 1997, с. 77.

58 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 898-899.

59 Там же, с. 903-904.

17

60 Там же, с. 916.

61 Там же, с. 909.

62 Tomaschek W. Zur Kunde, с. 287; Кендерова С. Сведения ал-Идриси о Балканах, с. 4.

63 Tomaschek W. Zur Kunde, с. 287-288.

64 Lewicki T. La voie Kiev-Vladimir, с. 95.

65 Там же, с. 98; Lewicki T. Polska... Cz. 1, с. 123.

18

Г Л А В А II

ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ "НУЗХАТ АЛ-МУШТАК"

ал-идриси при дворе рожера II. Источниками сведений - очень немногочисленных - о личности ал-Идриси и истории создания его труда являются его собственное сочинение и сообщения писателей XIV-XVII вв., повторяемые по традиции.

Ал-Идриси (Абу 'Абдаллах Мухаммад ибн Мухаммад ибн 'Абдаллах ибн Идрис ал-Хаммуди ал-Хасани) принадлежал к знатному роду Алидов-Идрисидов, члены которого вели свое происхождение от ал-Хасана ибн 'Али, внука пророка Мухаммеда. Как потомок пророка, ал-Идриси имел право носить титул аш-шариф ("знатный", "благородный"), в связи с чем в арабской историографии географ обыкновенно известен под именем аш-Шариф ал-Идриси. Родоначальник династии Идрисидов, участник алидского восстания против Аббасидов в Медине в 786 г. Идрис I бежал из восточных областей халифата в Северное Марокко, где основал самостоятельное владение, просуществовавшее почти до конца X в. Непосредственные предки ал-Идриси, одна из дальних ветвей Идрисидов - Хаммудиды - в 1010 г. воцарились на юге Испании, в Малаге и Альхесирасе, но после недолгого правления (до 1057 г.) выселились в Сеуту, где и родился ал-Идриси в 1100 г. 1.

Ал-Идриси получил образование в Кордове, бывшей крупным культурным центром мусульманской Испании. По обычаям своего времени, он много путешествовал. Ал-Идриси хорошо знал государства Пиренейского полуострова и вообще Западное Средиземноморье; отдельные фрагменты его сочинения позволяют предполагать, что географ бывал в Малой Азии, во Франции и даже на берегах Англии. Около 1138 г. ал-Идриси остановился в Палермо, при дворе норманн-

19

ского короля Сицилии Рожера II (1130-1154), где и создал свой основной труд - географический трактат "Нузхат ал-муштак фи-хтирак ал-афак" ("Развлечение истомленного в странствии по областям"), который также известен под названием "Китаб Руджжар" или "ал-Китаб ар-Руджжари" ("Книга Рожера"), по имени короля-мецената. После смерти своего покровителя Рожера II ал-Идриси продолжал жить при дворе его сына и преемника Вильгельма I (1154-1166). По его просьбе около 1161 г. ал-Идриси составил сочинение "Рауд ал-унс ва нузхат ан-нафс" ("Сад приязни и развлечение души"), представляющее собой, как полагают, другую редакцию "Нузхат ал-муштак" 2. Кроме географических сочинений сохранился труд ал-Идриси по фармакологии, а также отрывки стихов 3. Под конец жизни ал-Идриси, оставив Сицилию, вернулся в Сеуту, где умер в 1165 г.4.

Характерно, что большинство авторов XIV-XVII вв. - ал-'Умари, ас-Сафади, Ибн Халдун, Хаджжи Халифа - упоминают ал-Идриси лишь в связи с описанием Рожера II, подчеркивая, что ученый, будучи по происхождению из знатного рода, пользовался особым расположением своего мецената, назначившего ему "содержание, которое бывает только у царей" 5. На это обстоятельство обратил внимание ТЛевицкий, полагающий, что Рожером II - незаурядным политиком своего времени, правителем обширной державы, - когда он приглашал ко двору ал-Идриси, руководила не абстрактная "любовь к представителям философских наук", о которой пишет ас-Сафади, а чисто практические интересы. И то, что выбор Рожера пал на ал-Идриси, объяснялось не столько высокой научной квалификацией последнего - о научной деятельности ал-Идриси в досицилийский период его жизни не сохранилось никаких свидетельств, - сколько принадлежностью географа к знатному роду. Выдающееся положение, которое занимал ал-Идриси при дворе в Палермо, большое уважение, которое ему оказывали, щедрость не слишком расточительного 6 Рожера по отношению к своему протеже указывают, по мнению Т.Левицкого, на то, что Рожер видел в ал-Идриси возможное орудие своих далеко идущих политических замыслов 7.

Инициатива составления "Нузхат ал-муштак" по традиции, идущей от самого ал-Идриси, приписывается Рожеру II, пожелавшему иметь подробную карту и описание ойкумены. С этой целью ал-Идриси, как сказано в предисловии к его сочинению, в течение пятнадцати лет собирал материал, который лег в основу его книги.

Надо сказать, что интеллектуальная и культурная атмосфера, в которой оказался ал-Идриси при дворе Рожера II, весьма способствовала реализации подобных начинаний. Двор Рожера II являлся своеобразным симбиозом арабских, греческих и латинских культурных тради-

20

ций. Норманнские владыки сумели привлечь в административный и финансовый аппарат, а также в армию королевства представителей едва ли не всех этнических групп населения острова, бывшего с 535 г. частью Византийской империи, с 827 г. перешедшего к арабам, а после 1061 г. попавшего под власть норманнов. Бюрократический аппарат королевства унаследовал черты предшествовавшего византийского и арабского государственного устройства. Секретари и чиновники Рожера имели дело с документами на латинском, арабском и греческом языках 8. При дворе Рожера жили и работали выдающиеся ученые и поэты из разных стран, преимущественно арабы и греки. Сфера их интересов охватывала практически все области знания. Уроженец Испании Абу-с-Салт Умаййа ибн 'Абд ал-'Азиз (ум. 1134) помимо поэтического творчества занимался медициной, астрономией, физикой, составил биографо-топографический труд о Египте. Современниками ал-Идриси были ученые греки Нил Доксопатр - автор сочинения по церковной географии, и теолог Феофан Керамевс. Большая группа ученых, работавших на Сицилии, направила свои усилия на переводческую деятельность: многочисленные произведения по медицине, математике, астрономии, в том числе труды Птолемея, были переведены с арабского и греческого языков на латинский 9. При Рожере II Сицилия наряду с мусульманской Испанией стала одним из ведущих центров, где переводились арабские и греческие научные сочинения на латынь.

Пребывание ал-Идриси при дворе Рожера II и покровительство норманнского короля, назначившего ученому, по свидетельству биографа XIV в. ас-Сафади, "содержание, которое бывает только у царей" 10, открывало перед ал-Идриси широкие возможности для самостоятельного сбора самой разнообразной информации. Географическое положение Сицилии благоприятствовало тому, что остров посещали мореплаватели, паломники, крестоносцы и купцы из всех стран Европы и Средиземноморья. Активная внешняя политика Рожера II приводила к тому, что при его дворе можно было встретить иностранных послов и владык, а политические агенты короля регулярно доставляли ему сведения из многих стран 11.

В предисловии к своему труду ал-Идриси подробно описал ход работы над его составлением. По словам ал-Идриси, предшествующая историографическая традиция оказалась неудовлетворительной с точки зрения поставленных перед географом задач: ведь Рожер "пожелал узнать свойства своих стран по существу, изведать их с ясностью на опыте, узнать их границы и пути на суше и море, в каком они климате, что относится к ним из морей и заливов, находящихся в них, а вместе с тем ознакомиться с прочими странами и областями в семи клима-

21

тах" 12. Прочтя же имевшиеся в его распоряжении книги географов и историков, Рожер нашел, что приводимые ими сведения неполны и необстоятельны. "Тогда он призвал к себе знающих эти вещи и стал их испытывать в этом, обсуждать с ними это, но не нашел у них знания больше, чем в упомянутых книгах. Когда же он увидел их в таком состоянии, то послал в прочие свои страны и призвал знающих их, странствовавших там и расспрашивал их о них через посредника и всех вместе и отдельно". Ас-Сафади сообщает, что Рожер даже специально посылал своих людей для сбора сведений, ибо хотел "проверить рассказы про страны воочию, а не на основе того, что передается в книгах". Вместе с ал-Идриси король отобрал "людей умных, смышленых, способных" и отправил их "по климатам востока и запада, юга и севера". "Он отправил с ними художников, чтобы зарисовать то, что они увидят, на глаз, и велел обследовать и исчерпать все, что надо знать. Когда кто-либо из них возвращался с изображением, аш-Шариф ал-Идриси закреплял его, пока не завершилось то, что он хотел" 13. У ал-Идриси есть также указание на то, как Рожер оценивал достоверность полученных им сведений: "То, в чем речи сходились, а передача ими всего этого казалась верной, он закреплял и оставлял; в чем они расходились, он отменял и откладывал". Далее Рожер "пожелал выяснить с несомненностью истинность того, в чем сошлись указанные люди, поминая длину расстояний о странах и их обширность, и приказал доставить ему доску для черчения. Он стал проверять это мерками из железа, одно за другим, смотря в книги, упомянутые раньше, и взвешивая слова их авторов. Он внимательно рассмотрел все это, пока не остановился на истине; после этого он приказал, чтобы ему был вылит из чистого серебра диск с разделениями, большой величины, толстый в ширину, весом в 400 ритлей по римскому счету, в каждом ритле 112 дирхемов" 14. На этом диске Рожер приказал начертить изображение семи климатов и составить книгу, "соответствующую тому, что в этих формах и изображениях" 15.

Даже сделав поправку на неизбежную в таких случаях преувеличенность похвал в адрес Рожера, нет оснований сомневаться в правдоподобии охарактеризованных ал-Идриси приемов работы над составлением сочинения, особенно в том, что касается сбора данных о разных странах. Хорошо известно, что организация путешествий с познавательными целями была достаточно распространенным явлением в арабском мире в средние века.

Так, несколько экспедиций связывают с именем халифа ал-Васика (842-847), внука Харуна ар-Рашида (786-809). Самая знаменитая из них - это путешествие Саддама ат-Тарджумана ("Переводчика"), целью которого были поиски местонахождения стены Йаджуджа и Ма-

22

джуджа (библейских Гога и Магога) 16. Другая экспедиция была направлена ал-Васиком в Малую Азию, где путешественники, среди которых находился астролог и математик Мухаммад ибн Муса (ум. 873), осматривали пещеру с мощами "семи спящих отроков" - персонажей известного коранического сказания и христианской легенды 17. Сохранились данные о путешествии, предпринятом в X в. восемью двоюродными братьями по прозвищу ал-Магрурун ("авантюристы"). Они отправились из Лиссабона в "море Мрака" (Атлантический океан) с целью узнать, что в нем находится и где оно кончается 18. Рассказы о подобных путешествиях пользовались большой популярностью, и сообщения о них можно найти в произведениях многих средневековых арабских авторов, в том числе и у ал-Идриси 19.

Целенаправленный сбор сведений, проводимый ал-Идриси, в сочетании с критическим подходом к собранному материалу, включавшим сопоставление информации из разных источников, увенчался созданием серебряного диска с изображением стран мира и книги, содержащей описание обитаемой земли и карту мира.

состав сочинения. Произведение ал-Идриси дошло до нас не в полном составе. Серебряный диск, как предполагается, был разбит и расхищен в 1160 г., когда дворец Рожера II подвергся разорению 20. Сохранилась описательная часть сочинения и относящиеся к ней карты отдельных областей ойкумены, составляющие в совокупности карту мира.

В предисловии к своему труду после изложения замысла сочинения и описания хода работы над ним 21 ал-Идриси дает краткую характеристику Земли. По представлениям географа, Земля имеет шарообразную форму - об этом ал-Идриси пишет, ссылаясь на "Географию" Птолемея 22. Поверхность Земли разделяется на две равные части по линии экватора. В каждом полушарии по 90° от экватора до полюса, а по линии экватора поверхность Земли делится на 360°, длина же каждого градуса составляет 25 фарсахов 23. Люди живут в основном в северном полушарии, так как в южном слишком жарко; граница обитаемой Земли в северном полушарии проходит на уровне 64° северной широты 24.

Согласно традиции, идущей от античных географов, ал-Идриси разделил всю обитаемую землю на семь широтных зон-климатов (иклим) 25. Климаты у ал-Идриси превратились в зоны одинаковой широты, для выделения которых он не опирался на какие бы то ни было астрономические принципы 26. Каждый климат, в свою очередь, ал-Идриси - и это явилось его нововведением - механически разбил на десять поперечных частей-секций (джуз), равных по длине и ширине.

Авторское предисловие к "Нузхат ал-муштак" завершается краткой характеристикой семи морей, соответствующих семи климатам 27.

23

Описание ойкумены в основной части сочинения ведется по климатам, с юга на север, а внутри климатов - по секциям, с запада на восток. Каждому описанию соответствует карта. Таким образом, 70 секционных карт, будучи сложены вместе, образуют прямоугольную карту мира с изображением морей, озер, рек, гор, городов и политических образований. По подсчетам К.Миллера, на секционных картах нанесено около 2500 наименований, а в тексте их в два с половиной раза больше 28.

ИСТОЧНИКИ "НУЗХАТ АЛ-МУШТАК". При исследовании фактического материала, содержащегося в труде ал-Идриси, одним из центральных был и остается вопрос об источниках сочинения. За более чем столетнюю историю изучения "Нузхат ал-муштак" сделано немало для выявления использованных географом источников. Детальный анализ различных частей "Нузхат ал-муштак", касающихся описания стран Европы, в том числе частично Восточной, Африки, Ближнего Востока, Средней Азии и Индии, позволил значительно пополнить список источников сочинения по сравнению с теми, которые упоминает сам ал-Идриси.

В предисловии к своему труду ал-Идриси перечисляет имена десяти арабских и двух европейских авторов, на произведения которых он опирался в ходе составления своей книги. Наряду с известными арабскими авторами IX-Х вв., такими, как Ибн Хордадбех, ал-Йа'куби, ал-Джайхани, Кудама ал-Басри, ал-Мас'уди, Ибн Хаукаль, ал-'Узри, ал-Идриси называет и неизвестных нам писателей - Джанаха ибн Хакана ал-Кимаки, Мусу ибн Касима ал-Каради, Исхака ибн ал-Хасана ал-Мунаджжима. Из европейских авторов отмечены Птолемей и Орозий 29.

Кроме предисловия ссылки на использованные источники нередко встречаются и в основном тексте сочинения. Вместе с ними список письменных источников "Нузхат ал-муштак" насчитывает около трех десятков различных произведений.

Если вести рассмотрение источников в хронологическом порядке, то в первую очередь следует назвать труды античных ученых, знакомые ал-Идриси по арабским переводам и переработкам.

Из античных авторов ал-Идриси чаще всего ссылается на сочинения александрийского астронома и географа II в. н.э. Клавдия Птолемея. В разных частях "Нузхат ал-муштак" имеются семь ссылок на труды этого ученого 30. В списке своих источников ал-Идриси упоминает о некоей "книге Клавдия Птолемея" ("Китаб Бутулумайус ал-Аклауди" 31); из других ссылок можно заключить, что речь идет о Птолемеевом "Географическом руководстве" ("Китаб ал-джуграфийа", или просто "ал-джуграфийа"32 ).

24

Определить, в какой мере произведение Птолемея отразилось в "Нузхат ал-муштак", довольно сложно. Прежде всего, рукописи "Географического руководства", которыми мог пользоваться ал-Идриси, до нас не дошли. Далее, неясно, были ли это греческие рукописи или одна из арабских переработок Птолемея. И.Лелевель полагал, что ал-Идриси мог быть непосредственно знаком с греческим текстом сочинения Птолемея, поскольку в списке своих источников он называет Птолемея и не упоминает ал-Хваризми, перу которого принадлежит одна из наиболее известных арабских переработок "Географического руководства" - "Китаб сурат ал-ард" ("Книга картины Земли") 33. Работа австрийского востоковеда Г.Мжика, исследовавшего изображение Южной Африки на карте ал-Идриси, показала, что материал об этом регионе ал-Идриси целиком заимствовал у Птолемея, причем речь могла идти не о греческом тексте, а о его арабской переработке ал-Хваризми 34. К тому, что ал-Идриси был знаком с "Географическим руководством" Птолемея в переработке ал-Хваризми, в настоящее время склоняется большинство исследователей 35. Как будет показано ниже, птолемеевский материал в арабской переработке (скорее всего, ал-Хваризми) лег в основу данных ал-Идриси об орографии Восточной Европы, а также отразился на описании и изображении озера Тирма.

Наряду с Птолемеем ал-Идриси упоминает еще нескольких античных авторов - греческого ученого-энциклопедиста IV в. до н.э. Аристотеля (Аристуталис) 36, греческого математика и механика III в. до н.э. Архимеда (Аршимидус) 37 и ученого II в. до н.э. Селевка из Вавилона (Сатутис) 38. На их труды он ссылается в связи с излагаемой этими авторами теорией происхождения морских приливов и отливов, а также в связи с описанием островов Индийского океана Аристотелем.

Т.Левицкий полагает, что сочинения Аристотеля могли быть известны ал-Идриси либо через труды среднеазиатского ученого-энциклопедиста первой половины XI в. ал-Бируни, либо через арабские переводы трудов Аристотеля, сделанные непосредственно в Палермо с греческих оригиналов 39. Последнее предположение кажется более вероятным, так как, с одной стороны, у нас нет свидетельств того, что ал-Идриси был знаком с сочинениями ал-Бируни (хотя в принципе это вполне могло иметь место), с другой же стороны, широкая популярность, которой произведения Аристотеля пользовались в арабском мире - и на Сицилии в частности 40, - давала возможность познакомиться с ними в самых разных переложениях.

Рукописи сочинений Архимеда, весьма распространенные в Византии, могли иметься и в богатой библиотеке Рожера II - как на греческом, так и на арабском языках. Т.Левицкий не исключает и возмож-

25

ного посредничества еврейских переводов 41, но это кажется маловероятным, так как у нас нет никаких данных, свидетельствующих о том, что ал-Идриси владел древнееврейским языком.

Что касается Селевка Вавилонского, то возможными источниками знакомства с его трудами Т.Левицкий называет сочинения греческого географа и историка начала I в. Страбона или арабского философа IX в. ал-Кинди 42. Страбон однажды упомянул о теории Селевка о морских приливах и отливах в своей "Географии" 43, а ал-Кинди был автором специального трактата "О морях, приливе и отливе" 44. Последний был хорошо известен арабским ученым; в частности, об этом сочинении ал-Кинди упоминает ал-Мас'уди 45. Искаженное написание имени Селевка в "Нузхат ал-муштак" - Сатутис 46 - заставило ТЛевицкого высказать предположение, что ал-Идриси, возможно, в данном случае имел в виду Страбона, с трудом которого мог познакомиться через посредство ученых греков, находившихся при дворе Рожера II 47. Однако у нас нет никаких сведений в пользу того, что ал-Идриси обращался к Страбоновой "Географии" для написания своего труда, да и чтения имени в разных списках "Нузхат ал-муштак" не позволяют согласиться с предположением Т.Левицкого.

В "Нузхат ал-муштак" имеется ссылка еще на одного ученого, которого есть некоторые основания отнести к античным авторам. Говоря в предисловии к сочинению о величине земной окружности, ал-Идриси сначала приводит расчет ее длины в фарсахах, принятый, по его словам, в Индии, а затем называет другую цифру, в милях, ссылаясь при этом на некоего ученого по имени Х(а)рм(у)с 48. П.А.Жобер читал это имя как Herates и предположил, что под ним мог иметься в виду греческий географ и математик III в. до н.э. Эратосфен 49. Упоминание Эратосфена в данном случае вполне вероятно. Об этом свидетельствует, прежде всего, контекст отрывка - ведь Эратосфен как раз прославился своими определениями размеров земной поверхности, и в частности тем, что определил величину окружности Земли. На данных Эратосфена наряду с измерениями, произведенными Птолемеем и арабами, основывались все расчеты в средневековой Европе 50.

Кроме трудов античных ученых среди источников "Нузхат ал-муштак" ал-Идриси называет и сочинение раннесредневекового автора, испанского историка и богослова начала V в. Павла Орозия "История против язычников" - "Китаб Урусийус ал-Антаки" 51. Обращение к книге Орозия было, конечно, связано с тем, что ал-Идриси жил не в восточных областях халифата, а в Европе, где историческое сочинение Орозия пользовалось огромной популярностью 52. Географическая часть произведения Орозия, содержащая краткое описание различных стран, могла быть доступна ал-Идриси в арабском переводе. Такой

26

перевод был сделан еще в X в., при халифе омейядской Испании 'Абд ар-Рахмане III (912-961) 53. Т.Левицкий полагает, что ал-Идриси был знаком не только с арабской версией сочинения Орозия, но и с его англосаксонской переработкой IX в., принадлежащей королю Альфреду Великому (872-899 или 901 гг.). Следы ее влияния на описание Центральной Европы в "Нузхат ал-муштак" Левицкий находит в названии Каринтии у ал-Идриси - Карантара (от Carendre land у Орозия) 54. С англосаксонской переработкой Орозия ал-Идриси мог познакомить находившийся при дворе Рожера II английский астролог 55.

Труд Орозия был, по-видимому, не единственным сочинением средневековых европейских авторов, использованным ал-Идриси. Так, О.Талльгрен-Туулио говорит о возможном влиянии данных немецкого хрониста XII в. Гельмольда на описание северных областей Руси, в частности города, название которого финский ученый читает как *Уструкарда и возводит к упоминаемому у Гельмольда "Острогарду" (Ostrogard) 56. Поддерживая предложенное О.Талльгрен-Туулио чтение топонима и его этимологию, заметим, что источником заимствования в данном случае выступало отнюдь не сочинение самого Гельмольда, но цитируемая им хроника Адама Бременского (XI в.), что было отмечено еще Т.Левицким в рецензии на публикацию О.Талльгрен-Туулио 57. Как будет показано ниже, с сообщениями Адама Бременского перекликаются также отдельные детали рассказа ал-Идриси об Эстланде 58.

Отмечается также общность сведений о географическом положении различных объектов Пиренейского полуострова у ал-Идриси и испанского математика, еврея из Барселоны Абрахама бар Хиййа (XII в.) 59.

Наиболее важными источниками "Нузхат ал-муштак" были, конечно, произведения арабских ученых. О них ал-Идриси говорит не только в предисловии к своему труду. Ссылки на различные сочинения арабских авторов можно нередко встретить и в основном тексте "Нузхат ал-муштак".

Большое количество сведений ал-Идриси почерпнул из книги арабского ученого IX в. Ибн Хордадбеха "Китаб ал-масалик ва-л-мамалик" ("Книга путей и стран"). Ибн Хордадбех занимал видную должность начальника почты в персидской провинции ал-Джибал и по роду своих служебных обязанностей имел широкие возможности для сбора материала о различных странах и народах, в том числе о Восточной Европе 60. Выявлено, что приводимая им информация оказала влияние на описание Византии в "Нузхат ал-муштак" 61. Именно из сочинения Ибн Хордадбеха ал-Идриси позаимствовал и знаменитый рассказ Саллама ат-Тарджумана о путешествии к стене Йаджуджа

27

и Маджуджа 62. На данные Ибн Хордадбеха опираются сообщения ал-Идриси о хазарских городах.

Другим арабским источником, имевшим важное значение для ал-Идриси, был труд ученого X в. Ибн Хаукаля, озаглавленный, как и книга Ибн Хордадбеха, "Китаб ал-масалик ва-л-мамалик" ("Книга путей и стран"). Сочинение Ибн Хаукаля пользовалось большой популярностью в западных областях халифата. От середины XII в. дошла испано-арабская сокращенная обработка труда Ибн Хаукаля, содержащая множество дополнений, внесенных в нее редактором в период 1139-1184 гг. 63. Как установлено, значительная часть имеющегося в труде ал-Идриси описания Северной Африки, Ирана, Кавказа, Индии, Каспийского моря и Поволжья была заимствована географом у Ибн Хаукаля 64. Ж.Т.Рено даже считал возможным говорить о влиянии книги Ибн Хаукаля на композицию "Нузхат ал-муштак" 65.

К тому же типу источников, что и сочинения Ибн Хордадбеха и Ибн Хаукаля, относится еще один из использованных ал-Идриси трудов - "Китаб ал-булдан" ("Книга стран") историка и географа конца IX в. ал-Йа'куби 66. Ал-Йа'куби много путешествовал, бывал в Индии и Палестине, жил в Армении и Хорасане. Его данные повлияли на описание Армении и Малой Азии в "Нузхат ал-муштак" 67.

При описании стран и народов Азии ал-Идриси ссылается еще на одну книгу этого же жанра - несохранившуюся "Китаб ал-масалик ва-л-мамалик" ("Книга путей и стран") среднеазиатского географа конца IX - первой четверти X в. вазира Саманидов, ал-Джайхани 68.

Среди своих источников ал-Идриси упоминает сочинение арабского филолога и географа первой половины X в. Кудамы ал-Басри. В предисловии к "Нузхат ал-муштак" ал-Идриси не приводит название труда Кудамы, именуя его сочинение просто "книгой" - "Китаб Кудама ал-Басри" 69. В дальнейшем он ссылается на "Китаб ал-хизана" ("Книга сокровищницы") Кудамы 70, хотя такого сочинения у последнего, насколько известно, не было. Т.Левицкий высказал мнение, что "Китаб ал-хизана", приписываемая ал-Идриси Кудаме, соответствует книге с таким же названием, упоминаемой египетским историком и географом конца XII - начала XIII в. Ибрахимом ибн Васиф Шахом 71. По-видимому, у ал-Идриси речь все-таки идет о произведении самого Кудамы, так как в одной из рукописей "Нузхат ал-муштак" вместо "Китаб ал-хизана" стоит верное название книги Кудамы - "Китаб ал-харадж" ("Книга о харадже") 72.

При характеристике стран Центральной и Западной Европы ценным источником для ал-Идриси оказалось произведение испано-арабского географа XI в. ал-'Узри "Низам ал-марджан фи-л-мамалик ва-л-масалик" ("Нанизывание жемчуга о государствах и путях")73. По-

28

видимому, ал-Идриси воспользовался какими-то сведениями ал-'Узри и для описания Восточной Европы. В частности, к сочинению этого автора могут восходить отдельные детали рассказа о Черном море в "Нузхат ал-муштак".

Среди источников "Нузхат ал-муштак" ал-Идриси называет также "Китаб ал-'аджа'иб" ("Книга чудес"), приписываемую им путешественнику, историку и географу первой половины X в. ал-Мас'уди 74. Т.Левицкий полагает, что в данном случае имеется в виду анонимное сочинение "Китаб ахбар аз-заман ва 'аджа'иб ал-булдан" ("Рассказы времени и чудеса стран"), являющееся извлечением из основного исторического труда ал-Мас'уди 75. Однако в имеющихся в тексте "Нузхат ал-муштак" двух ссылках на ал-Мас'уди название его сочинения не указано 76, а упоминаемую в предисловии "Китаб ал-'аджа'иб" ал-Идриси однажды приписывает другому автору - Хассану ибн ал-Мунзиру 77. Поэтому вопрос о том, какое именно произведение ал-Мас'уди было использовано ал-Идриси, остается открытым. Вместе с тем описание рек Восточной Европы и Черного моря позволяет утверждать, что ал-Идриси был знаком с основными сочинениями ал-аМас'уди - "Мурудж аз-захаб ва ма'адин ал-джавахир" ("Промывапьни золота и рудники самоцветов") и "Китаб ат-танбих ва-л-ишраф" ("Книга наставления и пересмотра").

Большое внимание ал-Идриси проявлял к сочинениям, написанным в жанре рассказов о чудесах и диковинках ('аджа'иб): "Нузхат ал-муштак" пестрит ссылками на некую "Китаб ап-'аджа'иб" ("Книга чудес"). Ее склонны отождествлять с "Китаб ал-'аджа'иб ал-арба'а" ("Книга четырех чудес") арабского историка и филолога IX в. Хишама Абу-л-Мунзира, которого ал-Идриси ошибочно называет Хассаном ибн ал-Мунзиром 78.

Среди авторов, перечисленных в предисловии, указан некий Исхак ибн ал-Хасан ал-Мунаджжим ("Астроном") 79. В дальнейшем никаких ссылок на его сочинение, названное в предисловии просто "книгой", нет. Предполагается, что речь идет об испано-арабском географе Исхаке Ибн ал-Хусайне (около второй половины X - первой половины в.), сочинение которого сохранилось лишь в извлечении, но могло быть доступно ал-Идриси и в полном объеме 80.

О произведениях еще двух авторов, указанных в предисловии - Джанаха ибн Хакана ал-Кимаки и Мусы ибн Касима ал-Каради, - ничего не известно 81. Нисба первого из этих авторов, ал-Кимаки, позволяет предположить, что он был уроженцем Средней Азии и происходил из тюркского племени кимаков 82.

Ал-Идриси использовал также целый ряд сочинений, на которые в "Нузхат ал-муштак" есть единичные ссылки. Это труд ученого IX в.

29

ал-Джахиза "Китаб ал-хайаван" ("Книга животных") 83, одно из сочинений Абу Бакра Мухаммеда ибн 'Али ибн ал-Вахшийа (IX в.) 84, "Китаб ат-табих" ("Книга стряпни") Ибрахима ибн ал-Махди (IX в.) 85, стихи доисламского поэта Имруулькайса (VI в.) 86.

Кроме географических сочинений ал-Идриси обращался и к историческим трудам. Ссылки на них, правда, весьма неопределенны: так, он упоминает о "различных исторических трудах" 87 и "старинных хрониках" 88, а также о "книгах, составленных под диктовку тюрок" 89.

В различных частях "Нузхат ал-муштак" исследователи выделяют следы знакомства автора с европейскими литературными источниками - легендой о плавании Св. Брандана, сочинением Нила Доксопатра "История пяти патриархатов", произведениями античных авторов, популярных в Византии, - Фукидида, Полибия, Диодора, Диона Кассия. Высказывалось предположение о том, что ал-Идриси мог использовать и сочинение Константина Багрянородного "Об управлении империей" 90.

Кроме литературных ал-Идриси привлекал для составления "Нузхат ал-муштак" и документальные источники. В самом тексте сочинения имеется ссылка на некие "регистры" (дафатир) Трапезунда, которые послужили одним из источников для характеристики городов Южного Причерноморья 91. Покровительство, которое оказывал научным занятиям ал-Идриси Рожер II, позволяет предположить, что географ мог пользоваться и отдельными документами из королевской канцелярии. Наибольший интерес для него представляли донесения агентов Рожера, которых тот направлял в различные европейские страны. В "Малом Идриси" содержится перечень тех областей, для характеристики которых привлекались подобные материалы: это многие европейские страны, включая Русь и Куманию 92.

Отдельную группу источников "Нузхат ал-муштак" составляют морские лоции. Этот вид навигационных пособий был весьма распространен в Византии еще с эллинистических времен. Влияние сведений, восходящих к морским лоциям, на характеристику бассейна Средиземного моря в сочинении ал-Идриси отмечается целым рядом исследователей 93.

Помимо письменных источников большую роль при создании "Нузхат ал-муштак" играли устные свидетельства. Этому в немалой степени способствовала сама обстановка, в которой ал-Идриси работал 94.

Как явствует из предисловия к "Нузхат ал-муштак" и подтверждается исследованиями материала различных секций сочинения, там, где у ал-Идриси был выбор между книжными сведениями и данными информаторов, географ отдавал предпочтение сообщениям своих современников. Богатый расспросный материал имелся у ал-Идриси отно-

30

сительно стран и народов Западной Европы, Балканского полуострова, Византии, Северной Африки, вследствие чего роль письменных источников для описания этих территорий сравнительно мала. Напротив, для стран Центральной и Восточной Европы, немусульманских областей Азии и Африки влияние литературных источников весьма значительно, а роль личных наблюдений и устных свидетельств невелика 95. В описании многих периферийных районов ойкумены заметно влияние Птолемея 96. На материале разных секций сочинения установлено, что степень информированности ал-Идриси и достоверности приводимых им сведений зависит от направления основных торговых путей его времени 97.

Следует сказать несколько слов о том, какие картографические источники использовал ал-Идриси.

В предисловии к "Нузхат ал-муштак", где содержится краткое описание Земли, общая характеристика климатов, морей и заливов, ничего не говорится о методах, примененных ал-Идриси при составлении карт. На основании этого И.Х.Крамерс предположил, что у сицилийского географа не было собственных картографических методов и он взял за образец какую-то восходящую к Птолемею карту, возможно в арабской переработке. Эту карту ал-Идриси положил в основу своей и по ходу работы дополнял ее новым материалом 98. Изучение "Нузхат ал-муштак" показало, что географические названия, восходящие к Птолемею, это в основном названия гор и народов, реже - населенных пунктов. В подавляющем большинстве они относятся к периферийным областям Земли, относительно которых у ал-Идриси было недостаточно свежей информации. Характерно, что исследование карт Адриатического моря - района, несомненно, хорошо известного ал-Идриси, - привело к заключению о независимости их от карт Птолемея 99. В изображении Балканского полуострова на карте ал-Идриси также не обнаружено следов использования трудов Птолемея или ал-Хваризми 100.

Карта, восходящая к Птолемею, была, по всей вероятности, не единственной из использованных ал-Идриси. Установлено, например, что для характеристики Балканского полуострова ал-Идриси привлек данные какой-то неизвестной арабской карты, отражавшей римское административное деление Балкан101.

методы работы ал-идриси с источниками. За более чем столетнюю историю изучения "Нузхат ал-муштак" сложилась практика регионального рассмотрения сочинения, которая побуждала исследователей направлять свои усилия прежде всего на выявление источников того или иного конкретного сообщения ал-Идриси с целью определения достоверности его информации. При этом в тени оставался важный вопрос

31

о специфике работы ал-Идриси со своими источниками, обеспечившей его сочинению определенное единство и цельность, и о характере взаимосвязи информации из разных источников в "Нузхат ал-муштак".

Очевидно, что на материале одних секций, посвященных описанию Восточной Европы, трудно установить те исследовательские приемы, которыми пользовался ал-Идриси в процессе работы над сочинением. Поэтому мы проанализировали весь текст "Нузхат ал-муштак", чтобы попытаться выявить приемы работы ал-Идриси с источниками. Сразу отметим, что вопрос о методах работы ал-Идриси с источниками и о компилятивной специфике его сочинения заслуживает специального внимания и может стать предметом отдельного исследования. В связи с этим настоящую главу следует рассматривать как предварительные заметки, не претендующие на исчерпывающую полноту освещения этой важной проблемы.

Даже беглое знакомство с произведением ал-Идриси не оставляет сомнений в том, что "Нузхат ал-муштак" - сочинение тщательно продуманное, весь материал которого расположен в соответствии с географической концепцией автора и теми задачами, которые он ставил перед собой.

История создания "Нузхат ал-муштак" и ход работы над сочинением, подробно описанные в предисловии к нему 102, позволяют заключить, что работе по составлению этого труда был изначально присущ исследовательский характер. Об этом свидетельствует целенаправленный сбор сведений, критический подход к собранному материалу, включавший в себя сопоставление информации из разных источников, изложение всех отобранных сведений согласно географическим представлениям автора в форме карты и описания.

Труд ал-Идриси ни в коей мере не является механической компиляцией разнородных и разновременных источников, имеющей ценность лишь в той мере, в какой она несет новую информацию по сравнению с трудами предшественников. Свою главную задачу ал-Идриси видел не в том, чтобы сообщить читателю нечто новое, а в том, чтобы возможно более полно представить достоверные, с его точки зрения, сведения о Земле и ее обитателях в форме последовательного рассказа о различных странах и народах.

Соблюдению формы изложения географ придавал большое значение и почти каждую секцию своего труда начинал с того, что уведомлял читателя о том, как он намеревается вести свой рассказ. Например, характеристика стран и народов II климата предваряется следующими словами: "После того, как мы описали разделенный нами на десять частей первый климат и то, что они в себе заключают, рассказав в каждой части о достойных упоминания городах, деревнях, горах,

32

заселенных и безлюдных землях, их животных, минералах, морях, островах, царях, народах, обычаях, внешнем виде и религиях этих народов, мы переходим к рассказу о странах, крепостях, крупных и иных городах, пустынях, степях, морях с их островами, о народах и протяженности [соединяющих] их дорог второго климата, как мы делали это, описывая первый климат"103. О стремлении соблюдать преемственность в способе изложения материала ал-Идриси говорит и во вводной части к 6-й секции VI климата: указав те страны, о которых пойдет речь в этой секции, географ добавляет, что их описание он будет вести "сообразно тому, как мы это делали раньше и как описали страны перед этим" 104. Материал каждой секции ал-Идриси стремился изложить, по его словам, "в виде законченного рассказа, согласно правилам глубокого исследования" 105. Правила, которых ал-Идриси придерживался, кратко можно было бы охарактеризовать как соблюдение последовательности и полноты изложения: "Город за городом, область за областью, не опуская ни одного сообщения о том, что... достойно упоминания" 106.

Каждому географическому объекту в системе ал-Идриси было отведено определенное место. Тот или иной объект - чаще всего это город, область, гора и т.п. - может упоминаться несколько раз в разных частях труда, но подробно охарактеризован он будет лишь однажды - в составе определенной секции, куда его поместил ученый. Всякое упоминание того или иного объекта за рамками той секции, в которую он входит, сопровождается отсылкой к тому месту "Нузхат ал-муштак", где дается его подробная характеристика 107. Например, 4-я секция VI климата, в конце которой содержится описание юго-западных областей Руси, завершается словами: "Мы еще расскажем после этого о стране ар-Русийа последовательно, как и полагается, в следующей за этой секции" 108. И действительно, в 5-й секции VI климата дается характеристика русских городов 109, а в 6-й секции того же климата, где также речь идет об описании Руси, имеется ссылка на материалы 4-й секции 110. А упомянув в 6-й секции VI климата озеро Тирма, ал-Идриси тут же говорит, что "мы расскажем [о нем] и изобразим его таким, как оно есть, в [соответствующем] месте VII климата" 111. Ссылка верна: в 5-й секции VII климата и в самом деле имеется описание этого озера 112. Мы привели лишь несколько примеров, касающихся сообщений ал-Идриси о Восточной Европе. Подобными ссылками пестрит все сочинение. Они, за редким исключением 113, точны, что говорит о тщательной систематизации материала со стороны автора.

Исследовательская манера ал-Идриси включала в себя определение границ известного и неизвестного географу. На страницах "Нузхат ал-

33

муштак" можно встретить более двух десятков упоминаний о неизвестных ему объектах или явлениях.

Чаще всего под категорию неизвестного попадали, конечно, окраинные области ойкумены. Никто, по словам ал-Идриси, не знает, есть ли какая-нибудь обитаемая земля "за Вечными островами" 114. Никому не известно, что находится за пределами населенной земли на Востоке 115 или "за морем Мрака" на Западе 116.

При этом ал-Идриси неоднократно выражает сомнение в том, что это знание может быть получено в принципе. Невозможно, с точки зрения ал-Идриси, составить представление о числе тюркских народов Средней Азии-так оно велико 117. Вряд ли можно узнать, что находится "за морем Мрака" из-за множества трудностей, поджидающих мореплавателей в этих краях - густого мрака, высоких волн, частых бурь, свирепых ветров и морских чудовищ, обитающих в его водах 118.

Если получить знания о том, что лежит "за морем Мрака", ал-Идриси считает невозможным, то возможность собрать данные о наиболее отдаленных районах населенной части земли уже не ставится под сомнение. Ограниченность доступной ему информации вполне осознавалась ал-Идриси. Это видно на целом ряде примеров, касающихся конкретных объектов.

Так, ал-Идриси пишет, что ему неизвестно, что следует за "покрытыми мраком землями", потому что все это не дошло до него из описаний 119. Географ отмечает, что ему осталось неизвестным, кто построил города Никею 120, Матраху 121, ал-Ланийю 122, каковы были названия отдельных городов Китая 123. Ал-Идриси говорит о том, что до него не дошло ни одного достоверного названия городов северной части Руси 124. Упомянув об отсутствии в стране баджнаков больших городов, ал-Идриси делает оговорку-"по тем сведениям, что дошли до нас" 125. Сообщая об Йаджудже и Маджудже, ал-Идриси пишет, что ничего не может прибавить к тому, что сказал на сей счет Птолемей 126.

Поскольку творческий метод ал-Идриси включал в себя установление достоверности приводимых географом данных, посмотрим, что являлось для него критерием истины.

Прежде всего, таковым считалась общеизвестность какого-либо факта. Так, сообщение о происхождении названия города Черная Кумания от черного цвета протекающей близ него реки ал-Идриси завершает словами о том, что "это хорошо известно и не отрицается никем" 127. Рассказ жителей африканской земли ал-Вахат об обитающем там удивительном драконе - это "общеизвестный факт, который знает всякий" 128. Точно так же искусство индийцев в выделке железа является повсеместно известным фактом, в котором никто не сможет усомниться 129. Все знают, что в озере Тихама обитает чудесная рыба,

34

обладающая возбуждающим действием на человека 130. Жители Северной Африки рассказывают, будто в земле Каукау растет дерево, которое называют деревом змей, и что "если человек держит это дерево в руке или повесил его на шею, то змея не приблизится к нему никогда". Ал-Идриси подтверждает достоверность этого рассказа ссылкой на его общеизвестность 131. В Испании есть горы, на плодородные склоны которых пастухи из разных областей страны стараются пригнать свои стада: там животные нагуливают большой вес и дают отличное молоко, из которого сбивают высококачественное масло - этот факт, как утверждает ал-Идриси, хорошо известен по всей Испании 132. Достоверность дошедшего до него мнения о том, что царь африканской страны Ванкара является самым справедливым из людей, ал-Идриси подтверждает широкоизвестным рассказом об обычае этого царя каждый день проезжать по городским улицам в сопровождении судей для самоличного разбора жалоб своих подданных 133. Рассказав о поразительном случае, когда один человек из племени черных берберов в казалось бы совершенно безводной пустыне безошибочно указал место, где под землей была вода, ал-Идриси добавляет: "Этот [случай] общеизвестен. Он знаком купцам - жителям этих стран, которые часто о нем рассказывают" 134.

Общеизвестность того или иного факта - это не что иное, как знание, основанное на рассказах очевидцев или лиц, выступающих в качестве посредников при передаче информации. Ссылка на свои личные впечатления, а также на рассказы купцов, путешественников, местных жителей является для ал-Идриси одним из критериев достоверности приводимых им сведений.

Сам ал-Идриси, как мы уже говорили, повидал довольно много стран. Он родился в Сеуте, учился в Кордове и хорошо знал Испанию и Марокко. До своего приезда в Палермо географ побывал в Лиссабоне, на берегах Франции и даже в Англии, посетил Малую Азию 135. В "Нузхат ал-муштак" имеется довольно много ссылок на личные впечатления, вынесенные из путешествий.

Так, сообщение о ряде пунктов в Испании подтверждается ссылкой на собственное знакомство с ними 136. Подробно описано посещение знаменитой пещеры с мощами семи спящих отроков в Малой Азии 137. Свои наблюдения над морскими приливами и отливами ал-Идриси сопоставляет с книжными данными на этот счет 138. В Китае и других странах, относящихся ко II климату, обитает животное, похожее на кошку; это очень известное животное, которое ал-Идриси видел собственными глазами 139.

О большом внимании, которое ал-Идриси уделял сведениям, сообщаемым путешественниками, свидетельствуют многочисленные рас-

35

сказы о различных путешествиях, имеющиеся в "Нузхат ал-муштак". Информация такого рода считалась достоверной вне зависимости от того, была ли она получена непосредственно от путешественников либо почерпнута из книг.

Так, ал-Идриси в подробном рассказе о путешествии Саллама ат-Тарджумана к стене Йаджуджа и Маджуджа передает некоторые детали из основной редакции Ибн Хордадбеха, которые не уцелели в дошедшем до нас сокращении 140. Он обстоятельно описывает путешествие восьми братьев по прозвищу ал-Магрурун в море Мрака 141. Ал-Идриси сохранил рассказ об отправке халифом Харуном ар-Рашидом в Йемен специальной экспедиции для выяснения вопроса о происхождении серой амбры 142. В описании маршрута из Средней Азии в Китай в "Нузхат ал-муштак" отразились данные Тамима ибн Бахра ал-Муттаува'и, ездившего в конце VIII в. к хакану тюркского племени тогузгузов 143.

Ссылки на информаторов-путешественников очень часты на страницах "Нузхат ал-муштак". Среди лиц, от которых ал-Идриси получил сведения о тех или иных странах, фигурируют "один из заслуживающих доверия путешественников, который разъезжал по странам Судана около двадцати лет" 144, "один надежный человек из купцов, странствовавший по странам Судана" 145, "путешественники, ездящие в страну зинджей" 146, лица, побывавшие в Йемене 147, Средней Азии 148, Индии 149 и других странах.

По рассказам купцов и путешественников ал-Идриси приводит и некоторые сведения о Восточной Европе. Например, рассказ о рыбе под названием шахриййа ("ежемесячная"), которую вылавливают рыбаки с черноморского острова Нунишка, сопровождается словами: "Все это достоверно и [хорошо] известно; об этом сообщает множество рассказчиков, тех, кто плавал по этому морю и узнал и обычное, и чудесное о нем" 150.

Ссылки на письменные источники у ал-Идриси почти столь же часты, как и на рассказы информаторов. Чаще всего географ просто ссылается на сообщение, взятое им из той или иной книги по какому-либо вопросу, никак не комментируя цитату. Ал-Идриси обращается к книжной традиции по самым разным поводам: для описания отдаленных частей земли, для характеристики диковинных животных и растений, для описания практически всех географических объектов (рек, озер, морей, островов, гор, оазисов), для сообщения о городах и связывавших их путей, для описания обычаев разных стран и их достопримечательностей, для характеристики природных явлений и для уточнения написания топонимов.

Иногда ал-Идриси приводит сообщения нескольких авторов, касающихся одного предмета или явления. Например, говоря о горе ал-

36

Кабк, ал-Идриси помещает рядом сообщения ал-Мас'уди и Ибн Хау-каля, оставляя их без комментариев 151.

Данные из трудов предшественников могут соседствовать на страницах "Нузхат ал-муштак" со сведениями, полученными от купцов и путешественников. Если информация из разных источников противоречит друг другу, ал-Идриси нередко предоставляет читателю возможность сделать самостоятельное заключение об истинном положении вещей. В таких случаях он приводит все известные ему данные, оставляя их без авторского комментария.

Подобных примеров довольно много. Без каких-либо комментариев со стороны ал-Идриси даны два сообщения о длине Нила 152, три - об африканской реке Каукау 153, два - о том, кто построил Александрийский маяк и дворец Соломона 154, несколько сообщений об охоте на слонов в Индии 155. Приводя указанное Ибн Хордадбехом расстояние между городами Ирана, ал-Идриси одновременно дает и другую цифру, полученную им от своих информаторов, но при этом ничего не говорит, какая из них более точная 156.

Отсутствие разногласий между сообщениями разных информаторов о том или ином факте также приводится ал-Идриси в качестве критерия истинности сведений. В общем виде такой подход сформулирован самим ал-Идриси следующим образом: географ пишет, что из всего того, что рассказывают ему путешественники и мореплаватели, он передает те сведения, которые совпадают с сообщениями хронистов и географов 157. Так, при описании болгарских городов ал-Идриси отмечает, что "сведения о них совпадают" 158. Сообщения о том, что у царя Ванкара имеется кирпич из чистого золота, соответствуют действительности - об этом "достоверно знают люди из ал-Магриба ал-Акса, и разногласий относительно этого нет" 159.

Наибольший интерес с точки зрения методов работы ал-Идриси с источниками представляют, конечно, не скупые указания на общеизвестность того или иного факта, а также отсылки к рассказам купцов, путешественников и вообще очевидцев, а более сложные конструкции, содержащие рассуждения и заключения самого автора о достоверности тех или иных сведений. Именно такие развернутые построения дают наилучшую возможность выявить методы работы ал-Идриси.

Прежде всего, заметим, что какого-то абсолютного критерия достоверности сведений у ал-Идриси нет. Рассказы очевидцев могут опровергаться книжными данными, а последние, в свою очередь, личными наблюдениями автора. Даже Коран не претендует на роль сборника истин в последней инстанции, когда речь идет о конкретных географических объектах.

37

Хотя ал-Идриси высоко ценил сведения, полученные от путешественников, доверял он им отнюдь не слепо и там, где мог, сверял их с книжными данными. Вот как ал-Идриси опровергает распространенное среди путешественников мнение о том, что река, текущая в Нил из африканской страны ал-Хабаша, - это якобы и есть Нил: "Большинство путешественников заблуждалось относительно этой реки, говоря, что это Нил. Это [происходило] потому, что они видели, что вода в этой реке прибывает, выходит из берегов и разливается в то время, когда обычно выходит из берегов Нил, а спадает разлив этой реки тогда же, когда спадает разлив Нила. По этой причине большинство людей заблуждаются относительно этой реки, в то время как в действительности это не так, и не делают различия между ней и Нилом, потому что видят у нее описанные нами особенности Нила. Правильность сказанного нами относительно этой реки - то, что это не Нил, - подтверждают книги, посвященные этому предмету, которые рассказывают об этой реке, ее истоке, течении и впадении в рукав Нила около города Билак. Об этом рассказывал еще Птолемей Клавдий в своей книге под названием „География". Об этом упоминал также Хассан ибн ал-Мунзир в „Китаб ал-'аджа'иб", в том месте, где он говорит о реках, их истоках и устьях. Этот вопрос принадлежит к числу таких, которые не вызывают сомнений у образованного человека и не могут ввести в заблуждение тех, кто читает книги, посвященные его исследованию" 160. Таким образом, аргументация ал-Идриси состоит из двух частей. Во-первых, он показывает причины, вызвавшие ложные представления о реке у путешественников. Во-вторых, географ ссылается на книги, где этот вопрос был специально исследован.

Личным впечатлениям отдается предпочтение по сравнению с книжными данными и рассказами путешественников. Так, рассуждая о морских приливах и отливах, ал-Идриси сопоставляет теории Аристотеля, Архимеда и Селевка Вавилонского с тем, что наблюдал воочию 161.

Ал-Идриси, конечно, не мог обойти в своей книге столь широко распространенный в мусульманском мире сюжет, как легенда об "обитателях пещеры" (асхаб ал-кахф). Как известно, коранический рассказ об этих персонажах является вариантом христианского сказания о семи спящих отроках эфесских, распространенного на Ближнем Востоке до утверждения ислама, а затем вошедшего в мусульманскую мифологию, нашедшую отражение в Коране и в коранических сказаниях. Средневековые авторы помещали могилу "людей пещеры" в разных местах мусульманского мира - в Малой Азии, в Сирии и Палестине, в Йемене, в Магрибе и Испании 162.

Ал-Идриси, как явствует из его сочинения, был знаком с несколькими вариантами сказания. Во-первых, он слышал о местонахождении

38

этой пещеры в малоазийском городе Эфесе, т.е. ему был известен широко распространенный христианский вариант легенды. Во-вторых, кроме него, ал-Идриси упоминает о традиции, существовавшей в Андалусии, согласно которой легендарная пещера находилась на юге Испании. Хотя ал-Идриси ничего не говорит о кораническом сказании, оно, несомненно, было ему также хорошо известно. В Коране местонахождение пещеры точно не указано, но детали рассказа дают возможность предположить, что в Коране имеется в виду не эфесская пещера, а погребение на территории римского некрополя в окрестностях современного Аммана, с которым в Сирии и Палестине еще в доисламский период связывали действие этого сказания 163.

Сообщения, помещающие пещеру в Эфесе и в Андалусии, ал-Идриси объявляет недостоверными. Основанием для такого категоричного утверждения являются его собственные впечатления от посещения пещеры, которая находится, по его словам, между городами Амурия и Никея, т.е. на северо-западе Малой Азии. В описании пещеры, приведенном ал-Идриси, не прослеживается никакой связи с кораническим сказанием 164.

Иногда заключение о достоверности тех или иных сведений ал-Идриси делает на основе здравого смысла. При описании индийского города Мултана ал-Идриси приводит разные мнения относительно постройки местного храма и находящегося там идола. При этом географ не сомневается в истинности дошедших до него сведений на этот счет, а именно в справедливости того, что храм и идол считаются чудом. Он пишет, что местные жители (или информаторы географа) просто не знают имени человека, построившего храм, и поэтому вынуждены довольствоваться предположениями о том, что это чудо 165. В другом месте "Нузхат ал-муштак" ал-Идриси приводит дошедшее до него мнение о том, будто озеро Хорезма (Аральское море) соединяется подземными каналами с Хазарским морем (Каспийское море) и что расстояние между морями составляет 18 дней пути. Пересказывая услышанное им мнение, от себя ал-Идриси добавляет, что правдивость данного утверждения сомнительна 166.

Отдельные сообщения из книжной традиции, с точки зрения ал-Идриси, на заслуживали никакого внимания ввиду своей явной нелепости. Например, в часто цитируемой ал-Идриси "Китаб ал-'аджа'иб" ("Книга чудес") имеется рассказ о некоей пещере в стране тюрок, вход в которую охраняют неизвестные существа - то ли люди, то ли звери. Сопоставляя этот рассказ с сообщениями, бытующими в стране тюрок, ал-Идриси упрекает автора "Книги чудес" в передаче таких нелепых и абсурдных сведений, которые он даже не счел возможным перечислить в "Нузхат ал-муштак" 167. Сообщение ал-Мас'уди об од-

39

ном дереве, произрастающем в Китае, ал-Идриси счел таким невероятным, что даже не стал его приводить168.

Рассказы местных жителей ал-Идриси был склонен считать более достоверными, чем расхожие, пусть даже и весьма распространенные, мнения. Так, говоря о добыче амбры в Адене, он приводит рассказы местных жителей об ее происхождении из отложений на дне моря, содержимое которых выбрасывается на берег во время шторма. Этот рассказ, с точки зрения ал-Идриси, опровергает распространенное мнение о том, что амбра - это экскременты животного. Для усиления своей позиции ал-Идриси ссылается на "Китаб ат-табих" Ибрахима ибн ал-Махди, рассказывающего о том, что знаменитый Харун ар-Рашид именно в Йемен послал собирать сведения об амбре 169.

Ал-Идриси, как мы видели, при составлении своего труда приходилось иметь дело с самыми разными источниками информации. Насколько он отдавал себе отчет в том, что данные о каком-либо объекте, содержащиеся в различных источниках - например, книжные сообщения, с одной стороны, и сведения купцов и путешественников - с другой, - могли относиться к разному времени?

В "Нузхат ал-муштак" несколько раз встречаются выражения типа "в наше время", "в настоящее время", "сейчас" и т.п. Например, про город Аклиба сказано, что это самая крайняя область Кумании "в наше время" 170. Рассказ об индийских мусульманах сопровождается словами-"в то время, когда мы пишем [эту книгу]" 171. Ссылки на современность описываемых фактов имеются в сообщениях о городах Аравии 172, об острове Сийах-Кух в Каспийском море 173 и ряде других объектов. Указанные нами сообщения, по всей вероятности, отражают устную информацию, сведения, восходящие к рассказам купцов и путешественников, однако на основании этих примеров нельзя утверждать, будто ал-Идриси четко видел разницу между современными ему сообщениями и данными из книг более ранних авторов.

В "Нузхат ал-муштак" есть несколько случаев, когда ал-Идриси ссылается на сведения Ибн Хаукаля как на вполне современные. Так, при описании Хазарии, после перечисления ее городов, ал-Идриси указывает, что "все эти города построил Кисра Ануширван, и они до сих пор населены и [существуют] сами по себе" 174. Эту фразу ал-Идриси позаимствовал из сочинения Ибн Хаукаля 175, поэтому выражение "до сих пор" не может относиться к XII в., но тем не менее воспринимается самим ал-Идриси как актуальное. Точно так же, говоря о русах в 6-й секции VI климата, географ пишет, что они "сейчас, в то время, когда мы составляем эту книгу, уже победили буртасов, булгар и хазар" 176. И эта фраза является цитатой из Ибн Хаукаля 177. Рассказывая об оазисах, примыкающих к египетскому городу Асуану с запада,

40

Идриси несколько раз подчеркивает современность своего повествования: "В настоящее время они пусты и в них никто не живет, а некогда они были населены и землю их прорезывали [каналы] с водой. Теперь же в них [есть только] остатки деревьев и разрушенные необитаемые деревни" 178. Последующая же цитата из Ибн Хаукаля - "Ибн Хаукал рассказывает, что до настоящего времени там [встречаются] одичавшие козы и овцы" - свидетельствует о том, что эти сведения относились не к XII, а к X в. или даже раньше179. Таким образом, можно заключить, что ал-Идриси далеко не всегда придавал значение отделению современных ему данных от передаваемых по традиции.180

Рассмотрение методов работы ал-Идриси над составлением "Нузхат ал-муштак" позволяет сделать следующие выводы. Упорядочение собранного материала не сводилось для ал-Идриси к механическому распределению имевшихся в его распоряжении сведений по тем или иным секциям сочинения. Намереваясь дать в своем труде последовательное и возможно более полное описание всех известных ему стран и народов, ал-Идриси творчески подходил к своим источникам, с тем чтобы исповедуемый им принцип последовательности и полноты изложения соблюсти в наибольшей степени.

Географ отдавал себе отчет в том, что его знания о Земле и ее обитателях не безграничны, поэтому он отмечал и те явления и объекты, которые были ему неизвестны. Ал-Идриси пытался установить достоверность тех или иных сведений, включаемых им в состав "Нузхат ал-муштак". Критерием истинности сообщения являлись собственные наблюдения и впечатления географа; рассказы очевидцев - купцов и путешественников; общеизвестность того или иного факта; отсутствие разногласий между разными источниками относительно какого-либо объекта, явления или события; мнение ученых-предшественников; доводы разума. В странах Восточной Европы ал-Идриси не бывал, поэтому в соответствующих разделах "Нузхат ал-муштак" нет и указаний на то, что он видел собственными глазами. Тем не менее авторское отношение к информации можно обнаружить и в этих частях сочинения, хотя в целом оно менее четко выражено, чем в других секциях "Нузхат ал-муштак".

Метод ал-Идриси включал в себя сопоставление сведений из различных источников, что не всегда приводило к предпочтению одних данных другим. В ряде случаев информация нескольких источников, невзирая на их разновременность, сводилась географом воедино.

ИНФОРМАЦИЯ АЛ-ИДРИСИ О ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ: ТЕКСТ И КАРТА. В решении основного вопроса, поднимаемого в историографии - локализации упомянутых ал-Идриси городов, имеются серьезные расхождения. Многие трудности локализации не в последнюю очередь связаны

41

с нерешенностью вопроса о соотношении картографических и описательных данных в "Нузхат ал-муштак" в целом и по Восточной Европе в частности.

Судя по предисловию к "Нузхат ал-муштак", соотношение между текстом и картой не должно было бы представлять особой проблемы: излагая последовательность своей работы, ал-Идриси отмечает, что, как только со сбором и проверкой сведений было покончено, Рожер приказал отлить серебряный диск и "начертать там изображения семи климатов с их странами и областями", а затем составить "книгу, соответствующую тому, что в этих формах и изображениях", включив в нее также данные исторического, этнографического и экономического характера 181.

Вслед за авторским заявлением некоторые ученые склонны считать, что описательной части труда отводилась чисто вспомогательная роль - служить сопроводительным комментарием к картам 182. Другие, напротив, полагают, что основной частью сочинения являлся текст, в то время как карта выполняла декоративно-развлекательные или политико-пропагандистские функции 183.

Вместе с тем исследовательская практика, связанная с изучением конкретного материала различных секций, показывает, что соотношение текста и карты применительно к такому обширному произведению, как "Нузхат ал-муштак", не может быть определено однозначно, а должно быть выяснено отдельно по каждой секции. Дело в том, что сочетание картографической и описательной информации у ал-Идриси не столь гармонично, как это может показаться на первый взгляд, и степень соответствия между картами и текстом для разных секций неодинакова. Если на карте Южной Африки названия приводятся в более старой и лучшей форме, чем в тексте, а расстояния между городами определены по приблизительному положению отдельных пунктов на карте 184, то карта и описание Адриатического моря оказались совершенно независимыми друг от друга 185. Текст, посвященный стране кимаков, может восприниматься как "своеобразная объяснительная записка" к карте ввиду полной адекватности их сведений 186. Карта, изображающая страну карлуков, оказалась более насыщенной географическими объектами по сравнению с относящимся к ней текстом 187. Исследование сообщений ал-Идриси о племенах гузов привело к выводу, что текст является более надежным источником, чем соответствующая ему карта 188. Текст и карты, посвященные странам Балканского полуострова, как выяснилось, в большинстве случаев соответствуют друг другу по номенклатуре названий, но отличаются в отношении определения взаимного положения приведенных географических объектов189.

42

Интересующие нас 4-6-я секции VI-VII климатов "Нузхат ал-уштак", содержащие характеристику Восточной Европы, специально не исследовались в этом отношении. Материал названных секций подергался фрагментарному анализу в работах И.Лелевеля, О.Талльгрен-Туулио, Т.Левицкого, Б.А.Рыбакова, Б.Недкова, С.Кендеровой, Б.Бешевлиева и автора этих строк.

Еще И.Лелевель обратил внимание на наличие противоречий между текстом и картой наших секций в том, что касается указаний на страну света при определении географического положения населенных пунктов 190. О.Талльгрен-Туулио, проанализировав текст и карты 3-5-й секций VI климата, пришел к выводу, что карта этих секций является результатом перевода текста 191. Т.Левицкий рассматривал текст 3-4-й секций VI климата в качестве комментария к карте соответствующих секций, отмечая высокую согласованность друг с другом обеих частей сочинения 192.

В результате исследования материала о древнерусских землях и сопредельных территориях Восточной Европы Б.А.Рыбаков пришел к выводу, что текст "Нузхат ал-муштак" содержит "значительно больше интересных точных данных, чем карта". Вместе с тем БА.Рыбаков отметил, что, хотя карта и была составлена позже текста и на его основе, у нее просматриваются и свои, независимые от текста источники. Так, исследователь обратил внимание на то, что ряд отсутствующих в тексте названий имеется на карте. Б.А.Рыбаков объяснил это тем, что при составлении карты ал-Идриси использовал более полные списки городов по сравнению с включенными в текст сочинения. Таким образом, Б.А.Рыбаков признает, что текст ал-Идриси в конечном счете гораздо информативнее и точнее карты, но наряду с этим отмечает и известную оригинальность последней.193

Б.Недков, ссылаясь на большое количество противоречий между текстом и картой 4-5-й секций VI климата, пришел к заключению, что карте вообще не следует придавать особого значения, а если ее и использовать, то лишь для уточнения текста 194. Проанализировавшие эти же секции С.Кендерова и Б.Бешевлиев заметили, что карту нельзя считать простой иллюстрацией к тексту 195. Хотя в тексте, содержащем описание Балкан, упоминается больше городов, чем изображено на карте, в ряде случаев удается установить, что при характеристике некоторых объектов текст следует за картографическим изображением.196

Соотношение текста и карты 4-5-й секций VI климата было проанализировано также в нашей работе о Карпато-Днестровских землях. Рассмотрение материала этих секций привело нас к выводу, что в решении вопроса о локализации городов, охарактеризованных в этих частях сочинения, следует признать приоритет описательной части

43

"Нузхат ал-муштак", поскольку города, по нашему мнению, были нанесены на карту исходя из текстуальных данных 197.

В историографии, посвященной "Нузхат ал-муштак", под соотношением текста и карты, как правило, понимают решение следующих вопросов: во-первых, последовательность изготовления двух частей сочинения, т.е. констатация того, считан ли текст с карты или последняя является его картографическим переводом; во-вторых, соответствие текста и карты друг другу по номенклатуре приведенных географических объектов, а также по взаимному расположению этих объектов. При этом как из само собой разумеющегося факта исходят из того, что сведения, имеющиеся в тексте о каком-либо объекте, и его изображение на карте являются не просто сопоставимыми, но и могут рассматриваться как дополняющие или уточняющие друг друга данные. Эти допущения, в свою очередь, основываются на представлении о том, будто пространственное восприятие средневекового картографа идентично нашему. Такая практика порождает большое количество необоснованных версий относительно локализации тех или иных объектов и усложняет и без того непростой вопрос об определении местонахождения многих упомянутых ал-Идриси городов.

Если информация текста и карты не абсолютно идентична - а именно так почти всегда и обстоит дело, - то исследователи бывают вынуждены отдавать предпочтение либо описательным, либо картографическим данным, не имея на то, по сути дела, достаточных оснований, ибо правомерность такого предпочтения остается недоказанной. Произвольность выбора текста или карты в качестве основы для локализации тех или иных объектов является следствием недостаточной разработанности вопроса о взаимоотношении текста и карты в "Нузхат ал-муштак", о том, насколько обе составляющие сочинения обусловливают друг друга. В литературе не всегда учитывается то обстоятельство, что, изучая произведение ал-Идриси, мы сталкиваемся с двумя различными способами передачи информации - описательным и картографическим. Поэтому сопоставлять данные текста и карты можно лишь после того, как будет выяснена специфика той и другой формы передачи информации.

Анализ взаимоотношения карт и текста в сочинении ал-Идриси важен не только для исследования самого этого труда, но также для изучения общей проблемы соотношения карты и словесного описания в структуре географического текста средневековья. Средневековые географические произведения дошли до нас, как правило, либо в виде отдельных карт, очень часто весьма схематичных, либо в виде описательно-литературных сочинений, которые, как считается, обязательно имели картографическую основу.

44

Специфике восприятия пространства в древности и в средние века и определяемым ею особенностям карт и географических описаний этого времени посвящена обширная литература 198. Не претендуя на всестороннее изложение результатов исследования указанных проблем, отметим некоторые важные для нас вопросы.

Установлено, что основополагающей чертой пространственного восприятия в древности и средневековье был географический эгоцентризм. При такой системе ориентации в пространстве субъект наблюдения полагает себя в центре наблюдаемого им мира, а все окружающие его объекты воспринимает по отношению к себе самому как к центральной точке 199. Эгоцентрическая картина мира запечатлелась в географических описаниях, где города, страны, горы, реки и прочие элементы пространства характеризовались по отношению к точке местонахождения автора или его информаторов. Такое же пространственное восприятие сохранялось и в случае перемещения воспринимающего субъекта в пространстве: разница состояла лишь в том, что все объекты созерцания рассматривались теперь из подвижного центра. Принцип "описания пути" получил в средние века широчайшее распространение не только как форма восприятия пространства, но и как жанр географической литературы 200. Эгоцентрическим восприятием пространства были обусловлены и специфические термины ориентации, применявшиеся в географических сочинениях, такие, как "за - перед", "дальше - ближе", "между", "напротив" и т.п. Многие из них имеют смысл лишь в рамках субъективного пространства наблюдателя и понятны лишь тогда, когда известна точка отсчета в этой системе наблюдения.

Исторически более поздняя, картографическая система ориентации, получившая в древности наиболее полное воплощение в трудах Птолемея, вплоть до XV в. не имела широкого распространения среди географов Востока и Запада. Не был исключением и ал-Идриси. Как и другие средневековые географы, он использовал лишь практическую информацию, восходящую к Птолемею, не восприняв теоретические основы картографических методов александрийского ученого.

Труд ал-Идриси, как и произведение Птолемея, одним из основных источников имел маршрутные данные, но арабскому географу, в отличие от Птолемея, не удалось систематизировать собранные сведения на единой основе путем их математической обработки. Как мы уже говорили выше, приводимые ал-Идриси в предисловии к "Нузхат ал-муштак" астрономические данные с последующим изложением никак не связаны. Разделение карты на климаты и секции произведено Идриси чисто механически и не имеет ничего общего с понятием географической широты и долготы. Единого масштаба у карт "Нузхат нет.

45

Согласно помещенному в предисловии к "Нузхат ал-муштак" описанию хода работы над сочинением, по завершении сбора сведений и их проверки ал-Идриси перенес все данные на серебряный диск, а уже потом скомпилировал книгу, содержание которой, таким образом, должно было полностью соответствовать изображению на диске в том, что касается номенклатуры приведенных географических объектов и их взаимного расположения. Может быть, в не дошедшем до нас оригинале "Нузхат ал-муштак" так оно и было? Во всяком случае, С.Кендерова, проведя сравнительный анализ текста и карты по разным рукописям (содержащим характеристику стран Балканского полуострова), пришла к выводу, что при копировании на карте появлялось больше искажений, чем в тексте, а также установила убывание насыщенности карт по мере удаления той или иной рукописи от протографа. Это позволило ей предположить, что в оригинале сочинения расхождений не было, по крайней мере в количестве упомянутых объектов 201.

Теперь рассмотрим соотношение текстуальной и картографической информации на материале 4-6-й секций VI-VII климатов, заключающих в себе сведения о Восточной Европе.

Прежде всего проследим, насколько картографично описание Восточной Европы у ал-Идриси. Текст наших секций содержит ряд свидетельств того, что его составитель опирался на карту. Во-первых, в тексте имеется прямое указание на наличие связи между описанием и картографическим изображением. В 6-й секции VI климата, упоминая озеро Тирма, ал-Идриси сообщает, что полные сведения об этом озере будут приведены в соответствующей секции VII климата: "Мы расскажем [о нем] и изобразим его таким, как оно есть, в [соответствующем] месте VII климата" 202. В этой же секции помещены данные о двух островах, лежащих в Черном море. Рассказ о них предваряется следующими словами автора: "Поистине мы сообщаем, что в море Нитас 203, изображение (расм) которого помещено в этой части, есть два острова" 204.

Во-вторых, видно общее направление описания в рамках каждой секции, которого автор с большей или меньшей точностью придерживается: с запада на восток и с юга на север, что заставляет предполагать опору на карту при составлении текста. Закончив описание одного маршрута и переходя к другому, ал-Идриси нередко говорит: "Но вернемся назад и расскажем [следующее]" 205. "Назад" в данном случае означает возвращение к западному краю секционной карты, с которого начинается описание большинства маршрутов. Особенно четко это прослеживается в 4-5-й секциях VI климата и в 4-6-й секциях VII климата.

46

В-третьих, картографична вводная часть каждой секции, кратко злагающая ее основное содержание. Во введении, как правило, бывают указаны те политические образования, города и области которых будут охарактеризованы в этой секции. Если при описании городов той или иной секции ал-Идриси часто ведет речь и о городах, попадающих в смежные секции и относящихся к другим странам и областям, то перечисленные во введении макротопонимы в большинстве случаев точно соответствуют обозначенным на карте данной секции. Во введении к 4-й секции VI климата в придачу к наименованиям стран и областей названы также города, описание которых она содержит; они тоже сгруппированы по административно-политическому признаку, и, скорее всего, их перечень составлялся по карте. Для секций, посвященных описанию Балканских стран, аналогичное наблюдение сделала С.Кендерова 206. Ей же удалось выявить влияние раннесредневековой картографии на макротопонимику Балкан у ал-Идриси 207, что также свидетельствует в пользу того, что при работе над отдельными фрагментами текста сицилийский географ опирался на карту.

Однако картографический способ изображения Земли в "Нузхат ал-муштак" не является исключительным. Он сочетается с описательно-литературным способом, пронизанным принципиально иной системой пространственной ориентации, нежели картографическая. Она выражается в том, что местонахождение объектов определяется не по карте, а по отношению к воспринимающему субъекту, неподвижному или движущемуся, который становится своеобразным центром пространственного восприятия. Естественно, что при этом данные о положении географических объектов будут относительны и переменны для лиц, занимающих различное.положение в пространстве.

Текст наших секций построен преимущественно по принципу "описания пути". В литературе не раз отмечалось, что сообщения ал-Идриси - это, по сути дела, дорожники, основанные на различных видах устной и письменной информации. Действительно, 4-я секция VI климата состоит из десяти дорожников по Балканам, обширной вставки о странах Центральной Европы, где, в свою очередь, переплетены данные нескольких дорожников, и заключительной части, посвященной городам Юго-Западной Руси и также содержащей дорожник. В 5-й секции VI климата приведены пять подробных дорожников. 6-я секция VI климата состоит из трех больших дорожников, изобилующих вставками этнографического характера. 4-я секция VII климата включает в себя пять дорожников, 6-я секция-один; только в 5-й секции VII климата, крайне небольшой по объему, не содержится маршрутных данных

47

Значительная часть городов, перечисленных в тексте той или иной секции, бывает на самом деле подписана на картах смежных секций и включена в текст только потому, что составитель вел описание по маршрутам и старался не разрывать их, если города, входившие в дорожник, попадали в разные секции на карте. В наибольшей степени это относится к 4-6-й секциям VI климата. В 4-й секции около половины упомянутых городов в действительности относится к смежным секциям, в 5-й секции таких городов почти четверть, а в 6-й - пятая часть.

Описание не только отдельных городов, но и целых маршрутов бывает дано в одной секции, а соответствующее картографическое изображение помещено на карте к другой секции. Например, вставка с описанием стран Центральной Европы в 4-й секции VI климата относится к карте 3-й секции того же климата; земля народа, обитавшего в бассейне верхнего течения реки Русийа, охарактеризована в 5-й секции VI климата, а изображена на картах 5-6-й секций VII климата.

Нередки повторы в тексте. Их удалось бы избежать, если бы описание считывалось с карты, но поскольку составитель часто оперировал целыми блоками данных в том виде, в каком он получил их от информаторов, повторы оказались неизбежны. Так, в 5-й секции VI климата, описывая торговый путь вдоль северного берега Черного моря, ал-Идриси дает его в составе дорожника Константинополь-Тмутаракань, значительная часть которого уже была приведена в предыдущей секции 208. Описание городов дунайских болгар, обозначенных на карте 5-й секции VI климата, приводится дважды: сначала в составе 4-й секции VI климата дается их подробная характеристика, а затем они кратко перечисляются в 5-й секции того же климата 209. Дорожники по Северному Кавказу и Поволжью тоже повторяются дважды: в 7-й секции V климата и в 6-й секции VI климата 210. Описание течения реки Атил встречается в разных секциях "Нузхат ал-муштак" четырежды 211.

Ал-Идриси как бы ведет своего читателя из города в город, сообщая при этом самые разнообразные сведения: о географическом окружении, о торговле, об обычаях и историческом прошлом тех мест, о которых рассказывается в "Нузхат ал-муштак".

Если бы маршрутные данные считывались с карты, то логично предположить, что расстояния между городами приводились бы в тексте "Нузхат ал-муштак" в одной единице длины. На деле же ал-Идриси, как мы уже говорили, пользуется разными единицами измерения - теми самыми, которые ему сообщили информаторы: мили, переходы, дни пути по суше, дни морского плавания.

В характеристике городов нередко чувствуются черты реального знакомства с описываемой местностью, приметы непосредственного

48

окружения. Вот каково, например, описание городов Крыма: "От Карсуна (Херсонес) до Джалита (Ялта) тридцать миль; это город, [принадлежащий] к стране ал-Куманийа (Половецкая степь). От Джалита до города Гурзуби (Гурзуф) двенадцать миль; это многолюдный ород, [расположенный] на берегу моря. От него до города Бартанити (Партенит) десять миль; это небольшой цветущий город, где строят корабли. От него до города Лабада (Ламбат) восемь миль; это прекрасный город. От него до Шалуста (Алушта) десять миль; это красивый большой город, [расположенный] на море" 212. В описании Тмутаракани также отражены впечатления от непосредственного знакомства с городом: "Город Матраха - большой цветущий город, имеющий множество областей, обширные земли, благоустроенные селения, посевы, следующие одни за другими" 213; "это большой город с множеством жителей, с процветающими областями, в нем имеются рынки и [устраиваются] ярмарки, на которые съезжаются люди из самых отдаленных соседних стран и близлежащих округов" 214. В таком же духе дано описание и некоторых других населенных пунктов: города Нуши в Кумании 215, города Астабрийа на восточном побережье Черного моря 216, болгарского города Масийунуса, где находилась "русская управа" 217, и др.

Очень непосредственно описание реки Русийу: "На ней нет известных городов, но по обоим ее берегам [имеются] цветущие деревни и обильные посевы... По ней плавают небольшие лодки, которые используются для перевозки легких вещей из числа товаров и припасов, переправляемых из одного места в другое" 218.

В тексте отдельных секций сохранились также определения местонахождения тех или иных объектов, которые отражают живое восприятие информаторов, пользовавшихся понятиями типа "с обратной стороны", "по ту сторону", "позади". Установить конкретное географическое положение этих объектов можно, лишь зная тот центр, относительно которого фиксировалось их положение информатором. Так, про реку Данабрис (Днепр) сказано, что к месту впадения в море она "приходит от обратной стороны озера Тирма", а ее истоки лежат "напротив тыльной части" озера 219. Говоря о горе Кукайа, ал-Идриси отмечает, что ее "тыльная часть" невозделана 220. При перечислении городов, некогда принадлежавших хазарам, упоминается Самандар, расположенный, по словам ал-Идриси, "по ту сторону ал-Баб ва-л-Абваб (Дербента)" 221. Поблизости от балканского города Афли (Авли) имеется "высокая гора, за которой течет река Дану (Дунай)" 222. Следы непосредственного восприятия сохранились и в описании реки Атил. Река, пишет ал-Идриси, течет на запад до тех пор, пока не проходит "позади булгар" 223. При описании Черного моря говорится, что оно

49

"начинается" у Константинополя 224. Здесь ал-Идриси явно использовал сообщение мореплавателя, плывшего из Мраморного моря в Черное.

Как видно, текстуальная часть сочинения ал-Идриси в значительной степени построена на сообщениях купцов и путешественников. Эти данные зачастую вставлялись в текст в том самом виде, в каком они были получены автором от информаторов. Об этом свидетельствует и непосредственная форма передачи сведений, и использование естественных ландшафтных примет в качестве средства ориентации в пространстве, и эгоцентрическое восприятие пространства, пронизывающее весь материал наших секций. Сведения, приводимые ал-Идриси о городах Восточной Европы (как и других регионов), отличаются практической направленностью, тесной связью с повседневным опытом, в котором доминирующим является внимание к торговой жизни описываемых населенных пунктов и к благосостоянию их жителей.

Наряду с данными, полученными от своих современников - купцов, мореплавателей, путешественников, - ал-Идриси в ряде случаев обращается к сообщениям географов более раннего времени. Так, в 6-й секции VII климата он приводит обширные цитаты из сочинения Ибн Хаукаля, касающиеся этнографии различных народов Восточной Европы и принадлежащих им городов 225. Очевидно, что эти сведения, так же как и сообщения современников, были независимы от карты "Нузхат ал-муштак".

Рассмотрение геокартографической структуры текста 4-6-й секций VI-VII климатов приводит нас к заключению о том, что в текстуальной части этих разделов "Нузхат ал-муштак" тесно переплетаются две системы пространственной ориентации - с одной стороны, картографическая, а с другой - отражающая непосредственное, конкретно-чувственное восприятие пространства, причем вторая доминирует. Это значит, что рассматриваемый текст не был считан с карты соответствующих секций, вследствие чего он играет самостоятельную роль, а не служит простым комментарием к картографическому изображению.

Любопытно, что в более поздней арабской литературе сохранилось словесное описание карт ал-Идриси, сделанное выдающимся историком Ибн Халдуном в последней четверти XIV в. Описание Ибн Халдуна, в котором совершенно отчетливо просматривается картографический взгляд на материал, разительно отличается от живого изложения ал-Идриси, полного конкретных деталей, взятых из реальной действительности или, что в данном случае безразлично, почерпнутых из книг, опирающихся на сообщения очевидцев. Приведем для примера описание 5-й секции VI климата "Нузхат ал-муштак" из сочинения

50

Ибн Халдуна: "В южной части пятой секции шестого климата содержится изображение Черного моря, простирающегося точно на восток пролива, [который находится] на границе четвертой секции. Оно пересекает всю эту (пятую. - И.К.) секцию и часть шестой секции, покрывая расстояние длиной в 1300 миль от своего начала и шириной 600 миль. К югу от Черного моря в эту секцию попадает часть материка, которая имеет продолговатую форму и простирается с запада на восток. В западной части [секции] на берегу Черного моря... помещена Гераклея. в восточной части секции изображена земля алан с ее столицей Синопом, [лежащим] на берегу Черного моря. К северу от Черного моря в этой секции расположена земля бурджан, к западу и к востоку - Русь. Все эти страны лежат на берегах Черного моря. Русь окружает землю бурджан, гранича с ней в восточной части этой секции, в северной части пятой секции седьмого климата и в западной части четвертой секции шестого климата" 226.

Описание всех остальных секций карты ал-Идриси в сочинении Ибн Халдуна столь же картографично и совершенно независимо от текста "Нузхат ал-муштак". Даже на приведенном небольшом отрывке ясно видно, какая огромная разница существует между двумя описаниями. Текст Ибн Халдуна целиком детерминирован картой, иначе как объяснительная записка к ней он и не может восприниматься. Текст же ал-Идриси, будучи связан с картой, вместе с тем вполне самостоятелен, более того, есть основания полагать, что карта наших секций "Нузхат ал-муштак" в значительной степени является переводом текста.

Во-первых, об этом говорит чисто внешнее впечатление от карт рассматриваемых секций. Бросается в глаза необычайная вытянутость в широтном направлении рек и береговой линии Черного моря, что обычно бывает при переводе дорожников на карту. Во-вторых, на эту мысль наводит и история создания карты, о чем уже говорилось выше. Отсутствие у ал-Идриси своих картографических идей привело географа к тому, что за основу карты он взял карту Птолемея, доступную ему, по всей вероятности, в арабской переработке. Таким образом, работа ал-Идриси в качестве картографа свелась к исправлению этой карты-основы в соответствии с собранным им материалом.

Обратимся теперь к выяснению того, в какой мере карта наших секций является переводом относящегося к ней текста. Для этого проанализируем, какие соответствия в тексте находит каждый элемент картографического изображения: береговая линия, рельеф, гидрография, населенные пункты.

Побережье Черного моря было неплохо известно информаторам ал-Идриси. В "Нузхат ал-муштак" приведены дорожники вдоль все-го черноморского побережья: 1)от Константинополя до устья Дуная

51

(в 4-й секции VI климата); 2) от Константинополя до Трапезунда и 3) от Константинополя вдоль западного и северного побережья Черного моря до Тмутаракани (в 5-й секции VI климата); 4) от Трапезунда вдоль восточного побережья моря до города Русийа, лежавшего на берегу Керченского пролива (в 6-й секции VI климата). Береговая линия в тексте никак не охарактеризована, если не считать упоминания залива между болгарскими городами Сузубули (Созопол) и Ахилу (Анхиало) шириной в 12 и длиной в 20 миль 227, а также замечания о том, что побережье между двумя малоазийскими городами очень скалистое и изобилует бухтами 228.

Почти все прибрежные черноморские города, названные в тексте, помечены на карте. При этом чем гуще сеть городов на карте, тем менее извилистым бывает изображение береговой линии. Северное побережье Черного моря, вдоль которого показано в два с половиной раза больше городов, чем вдоль южного, куда менее извилисто по сравнению с последним. На карте не оказалось ни Крымского полуострова, ни Азовского моря, хотя именно на этот участок черноморского побережья приходится наибольшее число нанесенных на карту городов 229. В изображении Черного моря, таким образом, видны следы картографического перевода текста.

То же самое можно сказать и об изображении побережья Балтийского моря на карте "Нузхат ал-муштак". Конечно, информация о Балтийском море, которой располагал ал-Идриси, была куда менее подробной, чем о Черноморском бассейне. Собственно говоря, у ал-Идриси не было понятия о Балтийском море как об одном из морей Атлантического океана. Вся Северная Атлантика представлялась нашему географу в виде одного моря - моря Мрака. Поэтому на карте все прибрежные города Скандинавских стран и Восточной Прибалтики изображены в одну линию, с запада на восток, согласно порядку их описания в тексте 230.

Северное и северо-западное побережье Каспийского моря было слабо известно ал-Идриси, в связи с чем на карте этого региона помечены только два города на Каспии - хазарская столица Итиль и Баб ал-Абваб (Дербент), информацию о которых ал-Идриси почерпнул из книг более ранних географов 231.

Если в изображении береговой линии ал-Идриси опирался преимущественно на современные ему данные, то орография 4-6-й секций VI-VII климатов обнаруживает зависимость географа от его книжных, в том числе картографических, источников. Большинство горных цепей и отдельных возвышенностей, обозначенных на картах этих секций, не упоминается в тексте сочинения. Это в равной мере относится ко всем рассматриваемым секциям.

52

На карте 4-й секции VI климата показана горная система из трех хребтов, четыре отдельно стоящие возвышенности, длинная горная гряда, тянущаяся вдоль Дуная и Днестра, - гора Балуат, а также расположенная перпендикулярно последней горная цепь, в которой берет начало Днестр, - гора Караку. На Парижской карте 5-й секции VI климата в междуречье Дуная и Днестра изображена горная цепь - гора Фариду, а также отдельно стоящая безымянная возвышенность (последняя нанесена и на карты других рукописей). На картах 6-7-й секций VI климата кроме отдельных возвышенностей обозначена протянувшаяся вдоль всего северного побережья Каспийского моря горная цепь - гора Шайат, а также лежащая к востоку от нее гора Батира. На карту 4-7-й секций VII климата помимо небольших возвышенностей и горных цепей, названия которых не указаны, нанесены гора Марката, лежащая к северу от озера Тирма (5-я секция), и гора Айани, где берет начало один из притоков Атила (7-я секция). Весь северный край карты с востока до моря Мрака на западе занимает изображение протяженной горной цепи - горы Кукайа (5-7-я секции) 232. Из восьми крупных горных цепей, названия которых нанесены на карты 4-6-й секций VI-VII климатов, в тексте "Нузхат ал-муштак" фигурируют лишь два оронима - гора Кукайа и гора Батира. В обоих случаях приводится краткое описание гор, полностью соответствующее картографическим данным 233.

Для некоторых горных цепей, изображенных на картах наших секций, найдены аналоги в сочинениях ал-Хваризми и Птолемея. Так, гору Кукайа связывают с Рипейскими (*******) горами 234, горы Балуат и Караку - с Карпатскими (**********) и Сарматскими (********) горами у Птолемея 235 (соответственно - горы Картабис и Сартамика у ал-Хваризми 236), гору Айани - с Аланскими (******) горами у Птолемея 237 (гора ал-Лан у ал-Хваризми 238). Эти обнаруженные соответствия наряду с отсутствием каких-либо данных о крупных горных системах в тексте "Нузхат ал-муштак" дают основание предполагать, что сведения о горах, имеющих название, были заимствованы ал-Идриси из картографических источников. То, что эти сведения не нашли никакого отражения в тексте соответствующих секций труда ал-Идриси, лишний раз показывает, что текст не был считан с карты.

В отличие от горных цепей, сведения о которых, скорее всего, были заимствованы с карты-основы, многие безымянные возвышенности могли появиться на карте в результате перевода данных текста. За исключением двух вышеупомянутых описаний горы Кукайа и горы Батира, все сообщения о горах, имеющиеся в тексте, относятся к рельефу местного значения. Сведения о них появляются лишь в связи с описанием какого-нибудь города. Согласно тексту, "на высокой горе"

53

или "у подножия" таковой располагались 19 городов 239. Часть этих возвышенностей показана на картах: это горы, на которых находятся в 4-й секции VI климата города Акранус, Бануйи, Масийунус 240, а в 6-й секции VI климата - город Арса 241, в 6-й секции VII климата - города Салав и Сабун 242. Кроме того, возвышенности показаны неподалеку еще от двух населенных пунктов: Кинийу (6-я секция VI климата) 243 и Джинтийар (4-я секция VII климата) 244.

Горные хребты и возвышенности, по-видимому, были нанесены на карту в первую очередь. Во всяком случае, изображения рек, к рассмотрению которых мы теперь переходим, нередко бывают вычерчены на карте поверх изображения гор 245.

Гидрография карты ал-Идриси очень насыщенна. На карте показаны наиболее крупные реки региона: Дунай, Днестр, Днепр, а также речные системы, в которых отразились представления географа не об одной какой-либо реке, а о нескольких реках сразу - реки Атил и Русийа. Помимо них изображен еще ряд менее крупных рек, частично названных, но большей частью безымянных.

В тексте "Нузхат ал-муштак" упоминания о реках встречаются часто, так как реки служат одним из основных ориентиров при перечислении городов. Именно в связи с сообщением о том или ином населенном пункте, стоящем на реке, заходит речь и о ней самой. Описание рек - и прочих гидрографических объектов - самих по себе не являлось первоочередной задачей географа при характеристике Восточной Европы. Лишь однажды, во вводной части к 6-й секции VI климата, ал-Идриси говорит, что собирается привести данные не только о городах, но и о реках 246.

В том, что касается соотношения текста и карты при характеристике рек, имеются существенные отличия между разными секциями "Нузхат ал-муштак". В 4-5-й секциях VI климата Дунай, Днестр и Днепр, показанные на карте, так или иначе довольно часто упоминаются и в тексте. Их вытянутое с запада на восток изображение является следствием перевода на карту дорожников. Выразительные описания рек, которые можно было бы сравнить с непосредственными рассказами о многих городах, отсутствуют 247. Дунай однажды назван "великой рекой" 248; о притоке Моравы сказано, что это "небольшая речка" 249; а информатор, побывавший в городе Мигали Барасклафа (Великий Преслав), заметил, что поблизости от города течет река "средней величины" 250.

В 5-й и 7-й секциях VII климата на карте приведено больше объектов, чем упомянуто в тексте. В 5-й секции это впадающие в море Мрака реки Марката и Нартагу; последняя изображена текущей в небольшое озеро, в которое вливается еще одна безымянная река. На карте

54

7-йи секции сверх указанного в тексте безымянного притока реки Атил изображены два небольших озера с впадающими в них реками 251.

В 6-й секции VI климата, наоборот, на карте отсутствует одна река, о которой говорится в тексте. Это река, на которой стоит город ал-Хазарийа.252

В 4-й и 6-й секциях VII климата не только на карте есть объекты, не упомянутые в тексте, но и в последнем имеются сообщения о реках и озерах, не фигурирующих на карте. В 6-й секции из восьми рек, которые, как утверждает текст, впадают в озеро Ганун, на карте помечены лишь шесть 253. В свою очередь, на карте этой секции вдобавок к данным текста показано небольшое озеро, а у реки Шаруйа, описание которой содержится в тексте, нарисованы еще два притока 254.

В отличие от 4-5-й секций VI климата, в остальных рассматриваемых секциях "Нузхат ал-муштак" содержатся более или менее подробные описания многих рек, а также двух самых крупных озер региона - Тирма и Ганун 255. Часть этих описаний насыщена конкретными деталями, наподобие цитированного выше описания реки Русийу, другие полны полуфантастических подробностей, как, например, описание реки, протекающей близ города Черная Кумания 256 , или сообщение об истоках реки Атил 257.

В изображении озера Тирма на карте 5-й секции VII климата прослеживается влияние картографической традиции Птолемея - ал-Хваризми, а в описании этого озера отразилось знакомство ал-Идриси с сочинением ал-Баттани 258.

Рассмотрение физико-географических элементов текста и карты 4-6-й секций VI-VII климатов "Нузхат ал-муштак" приводит нас к выводу о наличии у ал-Идриси карты-основы, первоначально независимой от текста сочинения и представлявшей собой, по всей вероятности, одну из арабских переработок Птолемея, скорее всего, карту ал-Хваризми 259. По мере работы географа над своим произведением эта карта-основа претерпевала существенные изменения в соответствии с той информацией, которая имелась в описательной части труда. В наименьшей мере изменения, наносимые ал-Идриси на карту, коснулись элементов рельефа и отчасти гидрографии (озеро Тирма) региона. Изображение же береговой линии, гидрографических объектов, отдельных элементов рельефа на картах наших секций является результатом картографического перевода данных текста.

В том, что касается элементов физической географии, данные текста и карты, за редким исключением, не противоречат друг другу. Некоторые сведения, имеющиеся на карте, могут отсутствовать в тексте, и наоборот, но взаимоисключающей информации о тех или иных объ-

55

ектах в тексте и на карте не обнаружено. Расхождения между ними начинаются при определении местонахождения городов. Номенклатура городов наших секций в тексте и на карте одинакова, разница состоит только в их количестве: на карте показаны не все упомянутые в тексте города 260.

В отношении городов все противоречия между текстом и картой однотипны: это несовпадение данных об относительном положении городов, когда указание на страну света в тексте расходится с показаниями карты на этот счет. Страны света, служащие основным ориентиром в определении местонахождения городов, наряду с реками и морским побережьем упоминаются в тексте довольно часто, в том числе и для городов, которых нет на карте. Указания на страну света даются, как правило, тогда, когда описываемый город является частью какого-либо торгового маршрута, а не изолированным пунктом. Если бы текст был считан с карты, т.е. указания на страну света определялись бы по карте, тогда между нею и текстом не должно было бы быть никаких противоречий. Они возникают именно при переносе текста на карту, так как положение города в составе одного маршрута может расходиться с данными о его относительном положении в другом дорожнике.

Например, в тексте 4-й секции VI климата говорится, что "от города Бизуйи (Виза) до города Айлугис (Логи) пятьдесят миль на восток" 261, а на карте Айлугйс размещен не к востоку от Бйзуйи, а к северо-востоку от него. Айлугис фигурирует и в составе другого маршрута, который идет от Константинополя до устья Дуная вдоль побережья Черного моря и, скорее всего, был нанесен на карту в первую очередь. Когда на карту переносили маршрут Ниш - Айлугис, идущий с запада на восток, Айлугис был уже отмечен в составе предыдущего маршрута, и рисовальщику пришлось все оставить на своих местах.

Город Диристра (Силистра) находится на карте не к востоку, как сказано в тексте 262, а к северо-востоку от города Субест Кастру (Свищов), ибо Диристра стоит на Дунае, который на карте в этом месте поворачивает на северо-восток. От города Субест Кастру маршрут идет на Агризинус (Разград), который верно показан к востоку, а далее на Масийунус (Шумен), оказавшийся не к востоку, как следует из текста 263, а к северо-востоку от Агризинуса. Вместе с тем положение Масийунуса относительно города Луфиса (Ловеч) соответствует данным текста: он расположен к северо-востоку от него 264.

Все приведенные примеры относятся к 4-й секции VI климата, самой насыщенной (из рассматриваемых нами) сведениями о городах. В других секциях, где городов названо значительно меньше и где указания на страну света при определении местонахождения города да-

56


ются далеко не всегда, такие примеры единичны, но все же есть. В 6-й секции VI климата приводится дорожник от города Белая Кумания в глубь материка 265. Все названные в нем пункты расположены на карте в соответствии с данными текста, за исключением города Салав (Переяславль Русский), который оказался не к востоку от города Нарус (Баруч), как следует по тексту, а на северо-восток от него. Дело в том, что город Салав фигурирует еще в одном дорожнике в 6-й секции VII климата, где говорится, что "между Таруйа (Чернигов) и городом Салав на юг сто миль" 266. На карте город Салав так и изображен: точно на юг по отношению к городу Таруйа. В 4-й секции VII климата сказано, что от города Мартури (Червен) до города Сармали (Перемышль) четыре дня пути в южном направлении 267, а на карте Сармали показан не к югу, а к юго-западу от Мартури. Это связано с тем, что ранее, в 4-й секции VI климата Сармали фигурировал в другом маршруте, из Польши на Русь 268.

В ряде случаев города бывают размещены на карте на основе информации, отсутствующей в тексте, но не противоречащей ему. Так, русские города Бармуни и Галисийа (Галич) описаны в составе дорожника, два других города которого расположены, согласно тексту, на Днестре. О том, что Бармуни и Галисийа тоже находятся на этой реке, в тексте ничего не говорится 269, а на карте оба города изображены стоящими на Днестре. Еще один город, Саклахи, просто перечисленный среди прочих русских городов в 5-й секции VI климата 270, расположен, согласно карте, в междуречье Дуная и Днестра.

Можно ли на основании этого полагать, что при размещении на карте городов ал-Идриси привлек какие-то особые источники, не вошедшие в описание? Значит ли это, что информация карты дополняет и уточняет данные текста о городах? Разумеется, окончательный ответ на этот вопрос можно дать, лишь точно выяснив, какие картографические источники были использованы ал-Идриси. Тем не менее некоторые выводы можно сделать и сейчас.

Как мы уже отмечали выше, карта, взятая ал-Идриси за основу, была им существенно модифицирована в ходе работы над составлением "Нузхат ал-муштак". Сравнение карты и текста сочинения показывает, что чем меньше в распоряжении ал-Идриси было современных ему данных, тем большую роль в составлении карты играли собственно картографические источники, часть материала которых не нашла отражения в тексте. Особенно отчетливо это видно на примере 5-й секций VII климата.

Лишь отдельные фрагменты текста редактировались в соответстии с картой. Это касается описания некоторых физико-географических объектов, к которым и относятся все обнаруженные нами при-

57

знаки картографической ориентации автора текста. В целом же в тексте 4-6-й секций VI-VII климатов элементы первичной, эгоцентрической пространственной ориентации преобладают над элементами картографической. Сведения, приводимые в тексте о городах, совершенно некартографичны, очень часто они имеют непосредственный, конкретно-чувственный характер. Противоречия между текстом и картой в определении местонахождения городов свидетельствуют о том, что города появились на карте вследствие перевода текстуальных данных. Поэтому карту 4-6-й секций VI-VII климатов, на наш взгляд, следует использовать для уточнения текста с большой осмотрительностью, поскольку она не играет самостоятельной роли в решении наиболее важного исследовательского вопроса - локализации описанных в тексте городов. Скорее, карту можно привлекать для сравнения нашего понимания текста с тем, как его истолковывал ал-Идриси, когда выполнял функции картографа. В решении же вопроса о локализации городов наших секций следует признать приоритет описательной части "Нузхат ал-муштак".

1 Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература. - Крачковский И.Ю. Избранные сочинения. Т. IV. М.-Л., 1957, с. 281; Босворт К.Э. Мусульманские династии: Справочник по хронологии и генеалогии. М., 1971, с. 48-49; Большаков О.Г. Бану Идрис. - Ислам: Энциклопедический словарь. М., 1991, с. 92; Eustache D. Idrisids. - EI2. Vol. III, с. 1035-1037; Lewicki Т. Polska i kraje sasiednie w swietle "Ksiegi Rogera" geografa arabskiego z XII w. al-Idrisi'ego. Cz. 1 (Uwagi ogolne, tekst arabski, tlumaczenie). Krakow, 1945, c. 9-10.

2 Lewicki T. Polska... Cz. 1, c. 17.

3 Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 295.

4 Там же, с. 282; Lewicki Т. Polska... Cz. 1, с. 10-19; Oman G. Al-Idrisi. - EI2. Vol. III, c. 1032-1035; Dubler C. Idrisiana Hispanica, I: Probables itineraries de Idrisi por al-Andalus. - Al-Andalus. 1965, t. 30, fasc. 1, c. 94-96.

5 Перевод отрывка ас-Сафади см.: Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 285-286.

6 По словам хрониста Ромуальда Салернского, Рожер "очень заботился о приобретении денег и не был слишком щедрым в их расходовании". Цит. по: История Италии. Т. 1. М., 1970, с. 162.

7 Lewicki Т. Polska... Cz. 1, с. 12-14. О РожереИ см.: Caspar E. Roger II und die Grundung der Normannisch-Sicilischen Monarchic. Innsbruck, 1904.

8 Ahmad A. A History of Islamic Sicily. Edinburgh, 1975, c. 64-65.

9 Lewicki T. Polska... Cz. 1, c. 6-7.

10 Цит. по: Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 285.

11 Lewicki T. Polska... Cz. I, c. 8.

12 Здесь и далее перевод фрагментов из предисловия к "Нузхат ал-муштак", повествующих об истории создания сочинения, цит. по: Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 282-284.

13 Цит. по: Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 285-286.

14 Около 150 кг (Lewicki T. Polska... Cz. I, c. 17).

58

15 Al-Idrisi. Opus geographicum sive "Liber ad eorum delectationem qui terras peragrare studeant". Consilio et auctoritate E.Cerulli, F.Gabrieli, G.Levi Della Vida, L.Petech, G.Tucci. Una cum aliis ed. A.Bombaci, U.Rizzitano, R.Rubinacci, L.Veccia Vaglieri. Neapoli-Romae, 1970, c. 5-7.

16 Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 137-141.

17 Там же, с. 130; Пиотровский М.Б. Асхаб ал-кахф. - Ислам: Энциклопедический словарь M., 1991, c.24.

18 Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 134-135.

19 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 66, 548, 934-938.

20 Miller К. Маррае arabicae: Arabische Welt- und Laderkarten. Bd. II. Stuttgart, 1927, с. 38-39; Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 286.

21 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 3-7.

22 Там же, с. 7.

23 В одном фарсахе приблизительно 6 км (Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 84).

24 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 8.

25 Там же, с. 9.

26 Honigmann E. Die Sieben Klimata und die ******* ********. Heidelberg, 1929, c.181.

27 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 9-13. .

28 Miller К. Маррае arabicae. Bd. V. Stuttgart, 1926, c. 165.

29 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 5-6.

30 Там же, с. 6, 7, 17, 43, 103, 221, 939.

31 Там же, с. 6.

32 Там же, с. 7, 43, 939.

33 Lelewel J. Geographie du moyen age. T. I. Bruxelles, 1852, c. 98.

34 Mzik H. Idrisi und Ptolemaus. - OLZ. 1912, Bd. 15, № 9, c. 403-406.

35 Miller К. Маррае arabicae. Bd. I. H. 2. Stuttgart, 1926, c. 47, 49; Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi. Sections VII 3, VII 4, VII 5: Europe septentrionale et circumbaltique. Europe orientale et, d'apres quelques manuscrits, centrale jusqu'a la peninsule balkanique au Sud. Edition critique, traduction, etudes. Helsinki, 1936, c. 194-196; Dubler C. Idrisiana Hispanica, I, c. 100-113; Бейлис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье и юго-восточной окраине русских земель. - ДГ. 1982. М., 1984, с. 210, 213, 220-221, 227.

36 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 51, 93.

37 Там же, с. 93.

38 Там же.

39 Lewicki T. Polska... Cz. I, c. 42-43.

40 Peters F. Aristotle and the Arabs: The Aristotelian Tradition in Islam. N.Y.-L., 1968.

41 Lewicki T. Polska... Cz. 1, c. 44.

42 Там же, с. 43-44.

43 Страбон. География в 17 книгах. Пер., статьи и коммент. Г.А.Стратановского. М., 1994, с. 11.

44 Lewicki T. Polska... Cz. 1, с. 43 -44.

45 Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 99.

46 Варианты написания: Сатус, Сатуйис; наличие огласовок в Каирской рукописи позволило издателям отдать предпочтение чтению Сатутис, являющемуся искаженной формой арабской передачи имени Селевк - *Салукус (Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 93).

47 Lewicki Т. Polska... Cz. 1, с. 43.

48 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 8.

59

49 La Geographie d'Edrisi traduite de 1'arabe en francais d'apres deux manuscrits de la bibliotheque du roi et accompagnee de notes par P. Amedee Jaubert. T. I. P., 1836, c. 2.

50 Крачковский ИМ. Арабская географическая литература, с. 82; Райт Дж.К. Географические представления в эпоху крестовых походов. М., 1988, с. 24-25, 57-58.

51 Нисба "ал-Антакй" (т.е. "Антиохиец"), по мнению Т.Левицкого, является искаженным вариантом написания ал-Исбани ("Испанец"). См.: Lewicki Т. Polska... Cz. 1, с. 44-45.

52 Райт Дж.К. Географические представления, с. 52.

53 Lewicki T. Polska... Cz. 1, с. 45.

54 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 738, 742, 746, 861, 874-876, 878, 882, 883, 887.

55 Lewicki T. Polska... Cz. 1, с. 45.

56 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 176.

57 См.: Латиноязычные источники по истории Древней Руси: Германия, IX - первая половина XII в. Сост., пер., коммент. М.Б.Свердлова. М.-Л., 1989, с. 131, 133 (лат. текст), 138, 140 (рус. пер.); Lewicki T. Polska... Cz. I, c. 45-46 (note 7).

58 Ср.: Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 954; Латиноязычные источники по истории Древней Руси, с. 134 (лат. текст). 142 (рус. пер.). Подробнее см. ниже главу IV, с. 194.

59 Miller К. Маррае arabicae. Bd. I. H. 2, с. 54; Lewicki T. Polska... Cz. I, c. 46.

60 Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 148; Ибн Хордадбех. Книга путей и стран. Пер. с араб., коммент., исслед., указат. и карты Н.Велихановой. Баку, 1986, с. 8-13; Новосельцев А.П. Арабский географ IX в. Ибн Хордадбех о Восточной Европе. - Исследования по истории и историографии феодализма. М., 1982, с. 120-127.

61 Lewicki T. Polska...; Cz. I, c. 49.

62 Ибн Хордадбех. Книга путей и стран, с. 43-46, 129-133, 333-335.

63 Крачковский ИМ. Арабская географическая литература, с. 204.

64 Lewicki T. Polska... Cz. I, c. 47.

65 Reinaud J. Т. Geographie d'Aboulfeda. T. I: Introduction generale a la geographie des Orientaux. P., 1848, c. LXXXIV-LXXXV.

66 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 5.

67 Lewicki T. Polska... Cz. 1, c. 49-50.

68 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 5, 934, 961.

69 Там же, с. 6.

70 Там же, с. 34.

71 Lewicki T. Polska... Cz. I, c. 55.

72 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 34. Полное название книги Кудамы - "Китаб ал-харадж ва сан'ат ал-китаба" ("Книга о харадже и искусстве секретаря").

73 Там же, с. 5.

74 Там же.

75 Lewicki T. Polska... Cz. I, c. 53.

76 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 91, 829.

77 Там же, с. 43.

78 Там же; Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 121.

79 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 5-6.

80 Il Compendio geografico arabo di Ishaq b. al-Husayn, publ. e tradotto di A. Codazzi. - RRAL. Cl. di scienze morali, storiche e filologiche. 1929. Ser. 6. T. 5, c. 374-464; Lewicki T. Polska... Cz. 1, c. 52; Умняков И. Компендиум испано-арабского географа Исхака Ибн ал-Хусейна и его сведения о хазарах и тюрках. - Изв. Гос. Географ. общества. М.-Л., 1939, т. 71, вып. 8, с. 1138.

81 Lewicki T. Polska... Cz. I, c. 56.

82 Кумеков Б.Е. Арабские и персидские источники по истории кыпчаков VIII-XIV вв.: Научно-аналитический обзор. А.-А., 1987, с. 15.

60

83 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 75.

84 Там же, с. 721; Lewicki T. Polska... Cz. I, c. 55.

85 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 66; Lewicki T. Polska... Cz. 1, с. 55; Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 129.

86 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 810.

87 Там же, с. 401.

88 Там же, с. 406

89 Там же, с. 511.

90 Lewicki T. Polska... Cz. I, c. 57.

91 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 907.

92 Lewicki T. Polska... Cz. 1, с. 59.

93 Amari M., Schiaparelli C. L'ltalia descritta nel "Libro del re Ruggero" compilato da Edrisi. Roma, 1883, c. XI; Lewicki T. Polska... Cz. 1, c. 57.

94 Подробнее см.: Lewicki T. Polska... Cz. 1, c. 62-69, а также выше в главе I.

95 Amari M., Schiaparelli С. L'ltalia..., с. X; Tomaschek W. Zur Kunde der Harnus-Halbinsel, II: Die Handelswege im 12. Jahrhundert nach den Erkundigungen des Arabers Idrisi. - SBAW. Phil.-hist. Cl. 1887, Bd. 113, c. 285; Кендерова С. Балканският полуостров в "Географията" на ал-Идриси. - Библиотекар. 1986, № 1, с. 35-41; Lewicki Т. Polska... Cz. I, c. 36-56.

96 Библиографию см.: Lewicki T. Polska... Cz. 1, с. 38-42.

97 Tomaschek W. Zur Kunde..., passim; Толмачева М.А. Восточное побережье Африки в арабской географической литературе. - Страны и народы Востока. Вып. IX. М., 1969, с. 268-297.

98 ramers J.H. Notices sur les cartes d'Idrisi. - Kamal J. Hallucinations scientifiques (les portulans). Leiden, 1937, c. 28.

99 Furlani G. Le Carte dell'Adriatico presso Tolomeo ed al-Idrisi. - Compte-rendu du Congres International de Geographie au Caire. T. 5. 1925, c. 196-206.

100 Кендерова С. Т. Сведения ал-Идриси о Балканах и их источники. Автореф. канд. дис. Л., 1986, с. 9-10, 12, 16; Кендерова С., Бешевлиев Б. Балканският полуостров изобразен в картите на ал-Идриси: Палеографско и историко-географско изследване. Ч. I. София, 1990, с. 119.

101 Кендерова С., Бешевлиев Б. Балканският полуостров, с. 118-119.

102 См. выше с. 21 и ел.

103 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 103. Перевод цит. по: Арабские источники X-XII веков по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Подгот. текстов и пер. В.В.Матвеева и Л.Е.Куббеля. М.-Л., 1965, с. 308.

104 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 914.

105 Там же, с. 58.

106 Там же, с. 121.

107 Анализируя описание Испании в "Нузхат ал-муштак", С.Дюблер отметил ряд повторов в тексте, которые он считает следствием поспешности ал-Идриси в работе, вызванной необходимостью побыстрее закончить свой труд (Dubler C. Idrisiana Hispanica, I, c. 92). Наверное, это обстоятельство тоже сыграло свою роль, но вряд ли было единственным фактором. В тексте ведь имеется немало авторских отсылок в случае повторного упоминания городов (например, только по нашим секциям: Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 893, 894, 896, 897, 911, 912).

108 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 904.

109 Там же, с. 912-913.

110 Там же, с. 920.

111 Там же, с. 921.

112 Там же, с. 957.

61

113 Так, в 5-й секции VI климата в связи с описанием реки Русийа появляется рассказ о народе, обитавшем в бассейне этой реки. Сказав, что у этого народа есть шесть городов, за их подробным описанием ал-Идриси отсылает читателя к следующим секциям своего труда: "Мы подробно расскажем об этих городах в надлежащем месте седьмого климата" (Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 910). Однако в силу каких-то причин рассказ о городах, находившихся в бассейне реки Русийа, не вошел в состав текста VII климата.

114Al-Idrisi. Opus geographicum. с. 17. "Вечные острова" (ал-джаза'иру ал-халидат) или "Острова Счастливых" (ал-джаза'иру ас-са'адат) - арабские названия Канарских островов. Сведения арабских географов об этих островах были заимствованы из греческой географии (Schwarz P. Al-Khalidat. - EI. T. II, с. 932-933).

115 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 87.

116 Там же, с. 17, 103, 859-860. "Море Мрака" (бахр аз-зулумат) - Атлантический океан (Lewicki T. Polska... Cz. 2. Warszawa, 1954, с. 177-178).

117 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 525.

118 Там же, с. 535-537.

119 Там же, с. 963.

120 Там же, с. 805.

121 Там же, с. 909.

122 Там же, с. 915.

123 Там же, с. 526.

124 Там же, с. 957.

125 Там же, с. 960.

126 Там же, с. 939.

127 Там же, с. 915.

128 Там же, с. 122. Ал-Вахат (букв. "оазисы") - оазисы в пустыне на территории нынешнего Египта и Ливии (см.: Арабские источники Х-ХП веков по этнографии и истории Африки, с. 390).

129 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 67.

130 Там же, с. 843. Озеро Тихама - одно из озер на территории Средней Азии или Сибири.

131 Там же, с. 28-29. Земля Каукау или Куку - названия многих городов и поселений в Западной и Центральной Африке (см.: Арабские источники X-XII веков по этнографин и истории Африки, с. 406).

132 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 538.

133 Там же, с. 23-24. О местонахождении страны Ванкара см.: Арабские источники X-XII веков по этнографии и истории Африки, с. 388-389.

134 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 27-28.

135 Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 281-282.

136 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 536-537, 545.

137 Там же, с. 802-803.

138 Там же, с. 93.

139 Там же, с. 205.

140 Там же, с. 934-938; Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 140; Ибн Хордадбех. Книга путей и стран, с. 129-133, 334.

141 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 548.

142 Там же, с. 66.

143 Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 137.

144 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 27.

145 Там же, с. 108.

146 Там же, с. 61.

62

147 Там же, с. 72.

148 Там же, с. 837.

149 Там же, с. 199.

150 Там же, с. 921.

151 Там же, с. 829.

152 Там же, с. 138.

153 Там же, с. 116.

154 Там же, с. 321.

155 Там же,с. 199-202.

156 Там же, с. 672.

157 Там же, с. 86.

158 Там же, с. 912.

159 Там же, с. 23.

160 Там же, с. 42-43. Перевод цит. по: Арабские источники X-XII веков по этнографии и истории Африки, с. 298-299.

161 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 93.

162 Пиотровский М.Б. Асхаб ал-кахф, с. 24.

163 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 803. Ср.: Коран. Пер. с араб, и коммент. М.-Н.О.Османова. М., 1995 (18: 9-26).

164 Пиотровский М.Б. Коранические сказания. М., 1991, с. 137.

165 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 175.

166 Там же, с. 695.

167 Там же, с. 848.

168 Там же, с. 97.

169 Там же, с. 66.

170 Там же, с. 958.

171 'Там же, с. 185.

172 Там же, с. 158.

173 Там же, с. 833.

174 Там же, с. 918.

175 Opus geographicum auctore Ibn Haukal (Abu'1 Kasim Ibn Haukal al-Nasibi)... "Liber imaginis terrae", edidit collate textu primae editionis aliisque fontibus adhibitis J.H.Kramers. Fasc. 2. Lugduni Batavorum, 1939, c. 393-394.

176 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 920.

177 Opus geographicum auctore Ibn Haukal, c. 397.

178 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 40. Перевод цит. по: Арабские источники X-XII веков по этнографии и истории Африки, с. 298.

179 Ср. сообщения ал-Истахри (Viae regnorum: Descriptio ditionis moslemicae auctore Abu Ishak al-lstakhri. Lugduni Batavorum, 1870, c. 52; русский перевод: Арабские источники VII-Х веков по этнографии, и истории Африки южнее Сахары. М.-Л., 1960, с. 149) и Ибн Хаукаля (Opus geographicum auctore Ibn Haukal. Fasc. 1. Lugduni Batavorum, 1938, c. 153; русский перевод: Арабские источники X-XII веков по этнографии и истории Африки, с. 69).

180 См. аналогичные выводы: Бейлис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье, с. 228; Кендерова С., Бешевлиев Б. Балканският полуостров, с. 32.

181 Русский перевод см.: Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 283-284.

182 Mzik H. Idrisi und.Ptolemaus, с. 403-406; Kramers J.H. Geography and Commerce. - The Legacy of Islam. Oxf., 1931, c. 90; Hoenerbach W. Deutschland und seine Nachbarlander nach der grossen Geographie des Idrisi. Stuttgart, 1938, c. 22-24; Левицкий Т. Важнейшие арабские источники о славянских странах и народах, относящиеся к ран-

63

нему средневековью. - Сообщения польских ориенталистов. Вып. 2. М., 1961, с. 60; Хенниг Р. Неведомые земли. Т. 2. М., 1961, с. 416; Thrower N.J.W. Maps and Man: An Examination of Cartography in Relation to Culture and Civilization. N.Y., 1972, c. 36.

183 См., например: Wright J.K. The Geographical Lore of the Time of the Crusades N.Y., 1925, c. 80.

184 Mzik H. Idrisi und Ptolemaus, c. 403-406.

185 Furlani G. Le Carte dell'Adriatico, c. 196-206.

186 Кумеков Б.Е. Страна кимаков по карте ал-Идриси. - Страны и народы Востока Вып. 10. М., 1971, с. 194.

187 Кумеков Б.Е. Расселение карлуков по карте ал-Идриси (ХП в.). - Казахстан в эпоху феодализма (Проблемы этнополитической истории). А.-А., 1981, с. 5.

188 Агаджанов С.Г. Очерки истории огузов и туркмен Средней Азии IX-XIII вв Аш., 1969, с. 25-26.

189 Кендерова С.Т. Сведения ал-Идриси о Балканах, с. 9,15.

190 Lelewel J. Geographie du moyen Sge. Т. III/IV. Bruxelles, 1852, с. 80.

191 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 44-62.

192 Lewicki T. Polska... Cz. 1, c. 22-23.

193 Рыбаков Б.А. Русские земли по карте Идриси 1154 г. - КСИИМК. Вып. 43.1952, с. 14, 41-42.

194 Недков Б. България и съседните и земи през ХП век според "Географията" на Идриси. София, 1960, с. 15-16.

195 Кендерова С., Бешевлиев Б. Балканският полуостров, с. 118-119.

196 Кендерова С.Т. Сведения ал-Идриси о Балканах, с. 15.

197 Коновалова И.Г. Арабские источники XII-XIV вв. по истории Карпато-Днестровских земель. - ДГ. 1990. М., 1991, с. 23-37.

198 Библиографию см.: Janni P. La mapa e il periplo. Roma, 1984.

199 Ярмоленко А.В. Роль речи в отражении пространства. - Проблемы восприятия пространства и пространственных представлений. М., 1961, с. 69-71.

200 Подосинов А.В. Картографический принцип в структуре географических описаний древности (постановка проблемы). - Методика изучения древнейших источников по истории народов СССР. М., 1978, с. 22-45; он же. Пространственные представления в архаических культурах Евразии (ориентация по странам света). Автореф. докт. дис. М., 1997.

201 Кендерова С.Т. Сведения ал-Идриси о Балканах, с. 15.

202 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 921.

203 Нитасе (или Ниташ) - частое у арабских авторов обозначение Черного моря. Название произошло от неверной постановки диакритических знаков в арабской передаче греческого наименования Черного моря "Бунтус" (*****, Понт). Арабо-персидские авторы IX-XI вв. употребляли обе формы - правильную "Бунтус" и искаженную "Нитас" (см.: Недков Б. България, с. 144, примеч. 281; Бейлис В.М. Сведения о Черном море в сочинениях арабских географов IX-Х вв. - Ближний и Средний Восток. М., 1962, с. 23-24; Dunlop DM Bahr Buntus. - EI2. Т. I, c. 927). В рукописях "Нузхат ал-муштак" фигурирует исключительно написание "Нитас" (или "ан-Нитаси"), В издании же арабского текста "Нузхат ал-муштак" форма названия Черного моря, использовавшаяся ал-Идриси, оставлена лишь в предисловии к сочинению (Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 12), а в остальных случаях издатели ввели в текст конъектуру *Бунтус (там же, с. 804, 812, 816, 825, 831, 832, 835, 899, 905, 906, 914, 920, 921). В нашем переводе везде сохранено наименование, принадлежащее самому ал-Идриси, - море Нитас.

204 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 920.

205 Там же, с. 894, 896, 899, 901, 911.

64

206 Кендерова С.Т. Сведения ал-Идриси о Балканах, с. 12.

207 Там же.

208 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 896-897, 908-909.

209 Там же, с. 900-901,911.

210 Там же, с. 834-835, 919.

211 Там же, с. 831, 834-835, 919-920, 928-929.

212 Там же, с. 909.

213 Там же, с. 916.

214 Там же, с. 909.

215 Там же, с. 916.

216 Там же, с. 915.

217 Там же, с. 899.

218 Там же, с. 914.

219 Там же, с. 957.

220 Там же, с. 959.

221 Там же, с. 918.

222 Там же, с. 901.

223 Там же, с. 919.

224 Там же, с. 905.

225 Там же, с. 917-920.

226 Ibn Khaldun. The Muqaddimah. Vol. 1. L., 1958, с. 160. См. также: там же, с. 159, 161,163-165.

227 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 896.

228 Там же, с. 906.

229 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI. Stuttgart, 1927, Taf. 55-56.

230 Там же, Taf. 63-64.

231 Там же, Taf. 46, 57.

232 Там же, Taf. 54-56, 64-66.

233 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 910, 920.

234 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 170; Miller K. Mappae arabicae. Bd. I. H. 2, c. 49. Ср. данные ал-Хваризми: Калинина Т.М. Сведения ранних ученых Арабского халифата. М., 1988, с. 85.

235 Lewicki Т. Polska... Cz, I, c. 39.

236 Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 23, 43, 84.

237 Miller К. Маррае arabicae. Bd. I. H. 1, с. 49.

238 Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 25, 45, 85.

239 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 893-901, 906, 916-917, 955, 959.

240 Там же, с. 893, 894, 899; Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 54.

241 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 917; Miller K. Mappae arabicae. Bd. VI, Taf. 56.

242 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 917, 959; Miller K. Mappae arabicae. Bd. VI, Taf. 66.

243 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 916; Miller K. Mappae arabicae. Bd. VI, Taf. 56.

244 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 955; Miller K. Mappae arabicae. Bd. VI, Taf. 64.

245 Miller K. Mappae arabicae. Bd. VI, Taf. 56-57, 66 (реки Атил и Сакир, а также безымянная река, текущая к городу Черная Кумания).

246 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 914.

247 Исключение составляет подробное описание польских рек в 4-й секции VI климата. Их изображение, однако, помещено на карте 3-й секции того же климата. См.: А1-Idrisi. Opus geographicum, c. 903-904; Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 53.

248 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 894.

249 Там же, с. 893.

65

250 Там же, с. 898.

251 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 65, 67.

252 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 915.

253 Там же, с. 958; Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 66.

254 Там же.

255 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 914-916, 919, 921, 957-958.

256 Там же, с. 915.

257 Там же, с. 919.

258 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, с. 195; Miller К. Маррае arabicae. Bd. I H. 1, c. 13; Бейлис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье, с. 220, 227. Подробнее см. ниже главу III, с. 75-79.

259 С.Кендерова и Б.Бешевлиев, изучившие карты с изображением Балканского полуострова, также пришли к заключению о том, что еще до создания текста "Нузхат ал-муштак" у ал-Идриси была готовая карта-образец, которую эти исследователи связывают не с традицией Птолемея-ал-Хваризми, а с какой-то неизвестной арабской картой, отражавшей римское административное деление Балкан (Кендерова С., Бешевлиев Б. Балканският полуостров, с. 118-119, 129). Вполне возможно, ал-Идриси при составлении своего труда пользовался не одной картой, а несколькими.

260 Единственное исключение составляют шесть городов народа ан-нибарийа. Количество этих городов упомянуто в тексте 5-й секции VI климата, сказано, где именно они находились и что представляли собой укрепленные пункты, но сами названия городов не приведены (Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 910). Города подписаны на картах 5-6-й секций VII климата. Вероятно, ал-Идриси мог просто забыть назвать их в тексте в связи с тем, что сообщение об этих городах помещено не в той секции, которая соответствует их картографическому изображению, В пользу такого предположения говорит отсутствие отсылки к материалам других секций при упоминании городов в 5-й секции VI климата.

261 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 895.

262 Там же, с. 897.

263 Там же, с. 899.

264 Там же, с. 895.

265 Там же, с. 916-917.

266 Там же, с. 958.

267 Там же, с. 955.

268 Там же.

269 Там же, с. 903-904.

270 Там же, с. 912.

66

Г Л А В А III

ФИЗИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ В "НУЗХАТ АЛ-МУШТАК"

ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ О ФИЗИЧЕСКОЙ

ГЕОГ РАФИИ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

При описании стран и народов Восточной Европы ал-Идриси опирался на информацию, почерпнутую из различных источников. Сам географ в Восточной Европе не бывал, и потому в соответствующих разделах "Нузхат ал-муштак" мы не найдем ссылок на его собственные впечатления. Представления ал-Идриси о физической и этнополитической географии Восточной Европы формировались под влиянием книжной традиции, с одной стороны, и сообщений современников - с другой. Книжные данные складывались из разнородной информации: сведений легендарного, мифологического характера; теоретических, общегеографических представлений, которые, в свою очередь, могли иметь весьма сложный характер в силу того, что восходили к разным источникам; данных, основанных на практическом опыте посещавших Восточную Европу купцов и путешественников, сообщения которых сохранили в своих трудах ученые -предшественники ал-Идриси. Сведения о Восточной Европе, которые ал-Идриси получил от своих современников, по понятным причинам были не столь полны и богаты конкретными деталями, как его данные об арабских странах или о Южной Европе. Фрагментарность современных дриси данных о Восточной Европе привела к тому, что на страницах "Нузхат ал-муштак", посвященных описанию этого региона, они переплетаются с книжными сообщениями, создавая порой такие сложные географические конструкции, которые не могут быть ото-

67

ждествлены с каким-либо одним географическим объектом. Сложный по составу характер информации ал-Идриси о Восточной Европе является одной из важнейших особенностей его сведений о нашем регионе.

МОРЯ


Самые общие данные о Восточной Европе изложены в предисловии к "Нузхат ал-муштак", где содержится подробное описание морей, омывающих землю. Ал-Идриси разделял воспринятые от греков представления многих арабских географов, согласно которым земля была окружена Мировым океаном, называвшимся Окружающим морем (ал-бахр ал-мухит). Разные части этого Окружающего моря, его "заливы" (халидж), считались отдельными морями, соединенными друг с другом 1. К числу заливов ал-Идриси не относил только Каспийское море, ибо знал об изолированности этого водного бассейна.

В предисловии к "Нузхат ал-муштак" имеется характеристика Черного и Каспийского морей, представляющая большой интерес, так как она содержит данные, которые не встречаются у предшественников ал-Идриси. Описания Черного и Каспийского морей помещены также и в тех частях сочинения, где речь идет о странах, расположенных по берегам этих морей. В отличие от Черного и Каспийского морей, которые были сравнительно хорошо известны ал-Идриси как по книжным данным, так и по сообщениям современников, о морях северной части Европы он имел куда менее отчетливое представление. Вся северная половина Атлантического океана, включая относящиеся к ней моря, считалась единым водным бассейном - морем Мрака (бахр аз-Зулумат, ал-бахр ал-Музлим) 2. Все имеющиеся в "Нузхат ал-муштак" описания этого моря относятся к западной части Северной Атлантики 3. Вместе с тем восточноевропейский материал сочинения позволяет заключить, что ал-Идриси были до некоторой степени известны и восточное побережье Балтийского моря, а также, возможно, часть побережья Белого и Баренцева морей.

Черное море (бахр Нитас или бахр Ниташ 4) считалось "заливом", отходящим от восточной части Средиземного моря, имевшей у ал-Идриси, как и у других арабских географов, несколько наименований - море Рума, т.е. Византии (бахр ар-Рум), и Сирийское море (бахр аш-Шами). Оба моря были соединены посредством Константинопольского "канала" или "пролива" (халидж) 5, под которым подразумевались пролив Дарданеллы, Мраморное море и пролив Босфор: "Этот канал идет до ал-Кустантинии (Константинополь), и его ширина составляет там четыре мили; так он течет шестьдесят миль до впадения в море Нитас, а ширина его при впадении равна шести милям.

68

Море Нитас простирается на восток, омывая с южной стороны [берега] земли Хараклийа (Гераклея Понтийская 6), земли Аструбули (Синоп 7), Атрабзунда (Трапезунд), земли Ашкала 8, земли Ланийа (Алания), а крайний предел этого залива достигает [земли] ал-Хазарийа (Хазария). Оттуда море поворачивает к Матрахе (Тмутаракань), (граничит со страной ар-Русийа (Русь) 9 и страной бурджан (Дунайская Болгария 10) - а это от реки Данабрис (Днепр) до реки Дану (Дунай), идет к началу пролива ал-Кустантини 11 и приходит к [городу] ал-Кустантинийа, [затем] омывает с востока страну Маказунийа 12 и доходит до того места, где начинается. Длина моря Нитас от начала пролива до крайнего предела [на востоке] тысяча триста миль. В нем [есть] шесть островов" 13.

Еще одно описание Черного моря имеется в 5-й секции VI климата: "Море ан-Нитаси подобно большому заливу. Его длина с запада на восток - тринадцать дней морского плавания; что касается его ширины, то она различна, а самое широкое место в нем [составляет] шесть дней плавания. На южном берегу этого моря, там, где он достигает запада, лежит страна Хараклийа, за нею [следует] страна ал-Калат (Галатия), страна ал-Бунтим (Понт), страна ал-Хазарийа, страна ал-Куманийа (Половецкая степь), [страна] ар-Русийа и земля бурджан. Море начинается от [города] ал-Кустантина, из канала, ведущего к нему из моря аш-Шами, соединенного с морем ал-Музлим. Ширина этого канала у города ал-Кустантина [составляет] шесть миль, а длина от ал-Кустантина до слияния с заливом ан-Нитаси - шестьдесят миль" 14.

Наконец, о Черном море ал-Идриси говорит в конце 6-й секции VI климата: "А все море, называемое Нитас, доходит с южной стороны до страны Лазика (Колхида) и [простирается далее], пока не доходит до [города] ал-Кустантина; длина [моря] - тысяча триста миль, ширина - триста миль, а его самое широкое место достигает четырехсот миль" 15.

При описании Черного моря ал-Идриси опирался как на книжные, так и на современные ему данные. От своих предшественников он унаследовал прежде всего общее представление о связи Черного моря через Константинопольский пролив с Мировым океаном, а также само название моря - Бунтус (приводимое им в искаженной форме Нитас), встречающееся еще в пользовавшемся широкой известностью сочинении ал-Баттани и восходящее к одной из версий Птолемея 16. Вряд ли ал-Идриси непосредственно пользовался материалами ал-Баттани о Черном море, скорее, он обратился к трудам тех арабских ученых, которые опирались на сочинение ал-Баттани в своих описаниях Черного моря, - Кудамы ал-Басри, Ибн Русте и ал-Мас'уди. Во всяком

69

случае, приводимые в "Нузхат ал-муштак" цифровые данные о Черном море - его длина в 1300 миль, а также ширина пролива у Константинополя в 4 мили - отличаются от цифр ал-Баттани (соответственно 1060 и 3 мили 17), но совпадают с длиной, указанной Ибн Русте и ал-Мас'уди 18. Вместе с тем у ал-Идриси утрачено представление о существовании Азовского моря и его связи с Черным, о чем подробно говорит ал-Мас'уди в своих произведениях 19. Среди рек, впадающих в Черное море, ал-Идриси указывает не Дон (Танаис) и Дунай, как ал-Мас'уди 20, а Дунай и Днепр, а если привлечь материалы "Нузхат ал-муштак" о причерноморских городах, выяснится, что ал-Идриси были известны и другие впадающие в Черное море реки, например Днестр. Данные о расстоянии между берегами Черного моря "в самом широком месте" не встречаются у авторов IX-XI вв. Похоже, они восходят к сообщениям тех информаторов ал-Идриси, которым приходилось совершать плавания по этому морю, - не случайно эти данные приводятся дважды, причем один раз расстояние указывается не в милях, а в днях плавания.

Перечень стран, лежащих по берегам Черного моря, был составлен ал-Идриси самостоятельно, на основе тех материалов, которые имелись в его распоряжении о городах этих стран и связывавших их торговых путях. В самом деле, в описании Черного моря в предисловии к "Нузхат ал-муштак" перечислены, начиная от Константинополя, вдоль южного и восточного берега моря Гераклея, Синоп, Трапезунд, Ашкала, Алания, Хазария, Матраха. Все эти страны и города более или менее подробно охарактеризованы в 5-6-й секциях VI климата, причем их описание ведется в том же самом порядке 21. Далее в тексте 6-й секции следует описание Кумании 22, а о русских городах, лежавших в устье Днепра, и о городах бурджан в Нижнем Подунавье речь шла ранее, в 4-5-й секциях VI климата 23. Таким образом, перечень стран и народов Причерноморья из предисловия к "Нузхат ал-муштак" можно считать обобщением материалов, которые более подробно излагались в основной части сочинения.

Правда, приведенный в 5-й секции VI климата список стран, расположенных по берегам Черного моря, несколько отличается от перечня, имеющегося в предисловии к сочинению: на южном побережье моря там указаны Галатия (билад ал-Калат) и Понт (билад ал-Бунтим), о которых ничего не говорится в предисловии. Оба топонима являются издательскими конъектурами. В рукописях сочинения ал-Идриси стоит соответственно "билад ал-Байлакан" (или с метатезой - "Байкалан") и "билад ал-Б.лтим" 24. Населенные пункты с названием Байлакан упоминают многие арабо-персидские географы IX-XIII вв., помещая их в Арране (так арабы называли Кавказскую Албанию) и

70

Азербайджане 25, т.е. очень далеко от побережья Черного моря. В других секциях "Нузхат ал-муштак" несколько раз фигурирует город Байлакан, расположенный в Арране 26. О причерноморском же Байлакане других сообщений, за исключением рассматриваемого, у ал-Идриси нет. Это и побудило издателей прибегнуть к конъектуре ал-Калат и считать ее арабской формой названия Галатии, лежавшей по соседству с Гераклеей 27. Тогда следующий в перечне за Галатией топоним ал-Бунтим должен обозначать малоазийскую область Понт 28. Названия этих районов, возможно, восходили к византийским источникам, как и многие другие наименования Причерноморья в "Нузхат л-муштак", арабская передача которых свидетельствует о том, что они были восприянты ал-Идриси от греков 29.

В 5-6-й секциях VI климата содержится и описание шести островов, находившихся в Черном море. Несмотря на то что их характеристика довольно подробна 30, до сих пор не установлено, из какого источника почерпнул ал-Идриси сведения об этих островах и с какими реальными географическими объектами их можно отождествить 31. Высказывалось предположение, что представления ал-Идриси о черноморских островах могли сложиться у него под влиянием искаженных данных о каких-либо прибрежных областях Черного моря 32.

К описанию островов Черного моря примыкает и приводимый ал-Идриси рассказ об удивительной огромной рыбе под названием шахриййа ("ежемесячная"), которую, по словам географа, ловят близ одного из этих островов 33. Это сообщение принадлежит к популярному в арабской географической литературе жанру 'аджа'иб, т.е. рассказам о чудесах и диковинках. В сочинении современника ал-Идриси испано-арабского географа аз-Зухри также можно найти рассказ о подобной рыбе, однако он сообщает, что она водится не в Черном, а в Каспийском море 34. Вполне возможно, что данное сообщение ал-Идриси и аз-Зухри могли позаимствовать из общего источника - книги испано-рабского автора второй половины XI в. ал-'Узри 35.

Описание Каспийского моря, как и Черного, ал-Идриси приводит дважды: в предисловии к "Нузхат ал-муштак" и в основном тексте сочинения, в 7-й секции V климата. "Что касается моря Джурджана 36 и Дайлама 37, то оно изолированное, не соединяющееся никоим образом с упомянутыми [выше] морями. В него впадает множество рек и постоянных источников. С восточной стороны к этому морю примыкает страна гузов, с северной стороны - земля хазар, с западной же - страна Азарбайджан 38 и ад-Дайлам, а с юга-страна Табаристан 39. Длина его [составляет] тысячу миль, ширина, от Джурджана до устья реки Исил 40, шестьсот пятьдесят миль. В нем [имеются] четыре острова. Описание его будет приведено ниже" 41. "Сообщаем, что море

71

Табаристана - это изолированное море, никак не соединяющееся [другими] морями. Его длина с запада на восток с небольшим отклонением к северу [составляет] восемьсот миль, а ширина - шестьсот миль. В нем [есть] четыре острова. Ал-Хаукали рассказывает в своей книге, что это море также не соединяется с другими морями, которые есть на поверхности земли, ни посредством связи, ни посредством смешивания, кроме того, что входит в него из реки ар-Рус, известной под названием Исил... И если человек объедет это море, то вернется к тому месту, с которого начал, не встретив преград, и не преградит ему [путь] ни одна река, кроме реки Исил, впадающей в него. Это море соленое, у него нет приливов и отливов. Его глубокие воды темны в отличие от моря ал-Кулзум и других [морей], потому что на дне его [лежит] черная глина. Автор „Книги чудес" говорит, что это море соединяется с морем Нитас подземным каналом, а между ними [находится] участок суши [шириной] в шестьсот миль. В этом море не добывают ничего, кроме рыбы. Торговцы плавают по нему со своими товарами из земли мусульман в землю хазар, которая [расположена] между Арраном, Джилом 42, Табаристаном и Джурджаном" 43, Далее в этой же секции помещено и описание четырех островов Каспийского моря 44.

Как видно, значительную долю сведений о Каспийском море ал-Идриси почерпнул из книг. Это неудивительно, поскольку в предшествующей арабской географической литературе имелся богатый комплекс сведений об этом регионе. Ал-Идриси употребляет пять разных наименований Каспийского моря, называя его морем Табаристана, Джурджана и Дайлама, как в процитированных выше отрывках, а также морем Хазар 45 и морем ал-Баб ва-л-Абваб 46, т.е. Дербентским. В этом он продолжает традицию арабских географов X в. ал-Истахри, Ибн Хаукаля, ал-Мас'уди, знавших Каспийское море под всеми этими именами 47. Подчеркивание факта изолированности Каспийского моря как его отличительной черты также было характерно для предшественников ал-Идриси 48. По всей вероятности, ал-Идриси не располагал новыми данными на этот счет и потому привел почти дословную цитату из Ибн Хаукаля 49, а также сослался на сообщение "Книги чудес" о наличии подземного канала, связывавшего Каспийское море с Черным. Размеры Каспийского моря, приведенные в 7-й секции V климата, - 800 на 600 миль - соответствуют данным ал-Мас'уди 50 и ал-Баттани 51. Сообщения о четырех островах в Каспийском море также во многом основываются на книжных данных 52, которые в XII в. вызывали интерес не у одного ал-Идриси, о чем свидетельствует упоминание о четырех островах этого моря у современника ал-Идриси географа аз-Зухри 53.

72

В указанных в предисловии к "Нузхат ал-муштак" размерах Каспийского моря - 100 на 600 миль, по всей вероятности, нашли отражение сведения мореплавателей, совершавших плавания вдоль берегов Каспия.

Северо-западные и северные берега Восточной Европы, согласно ал-Идриси омывало море Мрака. Все имеющиеся в "Нузхат ал-муштак" описания этого моря относятся либо к западной Атлантике, либо северным морям Атлантического океана 54, а о Балтийском море у ал-Идриси не было отчетливого представления. Несмотря на то что в сочинении ал-Идриси впервые в арабской географической литературе имеются богатые сведения о городах и народах Прибалтики, о самом Балтийском море ничего не сказано. Как мы видели на примере описания Черного и Каспийского морей, для их характеристики ал-Идриси широко привлекал книжные сообщения, а забегая вперед, скажем, что повествование о прибрежных городах строил в основном на современных ему маршрутных данных. Информация о Балтийском море, имевшаяся в трудах арабских географов IX-XI вв., была настолько скудна и туманна 55, что это обстоятельство не могло не повлиять на соответствующие разделы "Нузхат ал-муштак". Влияние книжной традиции прослеживается на сообщении ал-Идриси об островах амазонок, которые он помещает, как и его предшественники, в северной части моря Мрака 56.

В 5-й секции VII климата "Нузхат ал-муштак" имеется одно любопытное известие, в котором, по всей вероятности, отразились сведения о Белом море: "Что касается западного края моря Мрака, то он граничит с северной [стороной страны] ар-Русийа, отклоняется в северном направлении, затем поворачивает на запад, а за этим поворотом уже нет никакого прохода [для мореплавателей]" 57.

Из арабских источников такие сведения ал-Идриси позаимствовать не мог, поскольку из предшественников ал-Идриси лишь у ал-Бируни имелись некоторые данные о Белом море, но они носили другой характер 58. Судя по приведенному отрывку, в распоряжении ал-Идриси имелся фрагмент лоции с описанием плавания от северного побережья Руси на северо-запад. Этот фрагмент он получил, по всей вероятности, от скандинавских информаторов. Содержащиеся в нем маршрутные данные напоминают об одном из отрезков пути, пройденного норвежским мореплавателем Оттаром 59, а именно от мыса Нордкап на восток и далее на юг вдоль побережья Кольского полуострова 60. Если проделать этот путь в обратном направлении, то придется плыть сначала из этого моря на север, а затем на запад, как и указано у ал-Идриси. Сообщение ал-Идриси, конечно, восходит не непосредственно к рассказу Оттара (конец IX в.), а к сообщениям об аналогичных плаваниях

73

скандинавских мореходов, со слов которых географ записал также современные сведения о Финнмарке - области, находившейся по соседству с Кольским полуостровом 61.

РЕКИ


В отличие от арабских географов IX-XI вв., знавших из рек Восточной Европы лишь Волгу (преимущественно в ее нижнем течении) и Дон, ал-Идриси было известно куда больше рек этого региона. Самыми богатыми данными он располагал о реках бассейна Черного моря: Дунае (Дану 62), Днестре (Данаст 63), Днепре (Данабрис 64); вдол этих рек на карте ал-Идриси помечено множество городов. Реки Восточного Причерноморья были известны географу хуже. О Доне он имел очень неполные данные, которые не позволили ему представить эту реку в виде отдельного водного потока: на карте Дону отчасти соответствует река Сакир, которая изображена как рукав Атила, впадающий в Черное море 65. Описание реки Русийу 66 дает некоторые основания сопоставлять ее с рекой Кубанью, правда, без полной уверенности в их тождестве 67. В Восточном Причерноморье ал-Идриси отметил еще одну реку, которая впадает в море близ города Черная Кумания. Она не имеет названия, и в ее описании преобладают мифологические данные 68. Наконец, среди рек Черноморского бассейна ал-Идриси называет реку ар-Русийа, т.е. "Русскую". На карте она изображена в виде огромной водной магистрали, пересекающей с севера на юг всю Восточную Европу 69. Как будет показано ниже в специальном разделе, река ар-Русийа относится к числу тех географических названий "Нузхат ал-муштак", которые вобрали в себя информацию из различных источников, имеют в силу этого сложный состав и не могут быть отождествлены с каким-либо одним географическим объектом. Сходным по характеру гидронимом является и река Атил, данные о которой будут также рассмотрены отдельно.

У ал-Идриси были некоторые сведения и о реках бассейна Балтийского моря. На карте, относящейся к нашему региону, помечено четыре реки, впадающие в море Мрака: Бурну, Марката, Нартагу и еще одна безымянная 70. В тексте "Нузхат ал-муштак" имеется информация лишь об одной из них - о реке Бурну, которая упоминается в связи с сообщением о городе, стоящем близ ее устья 71. Как полагают, в дан случае речь может идти о реке Пярну 72. Что касается трех остальных рек, то их, судя по положению на карте, следует искать к северу от реки Пярну.

74

ОЗЕРА


В "Нузхат ал-муштак" названо несколько озер Восточной Европы, самым крупным из которых является озеро Тирма. Все попытки отождествить его с каким-либо гидрографическим объектом в пределах посточно-Европейской равнины (Ладожское озеро, по К.Миллеру 73, или Припятские болота, согласно версии Б.А.Рыбакова 74) кажутся нам малоубедительными, так как их авторы совершенно не принимают во внимание влияние книжных данных на сообщение ал-Идриси об озере Тирма. Между тем в литературе уже не раз отмечалось сильнейшее сходство в изображении этого озера у ал-Идриси с картой ал-Батихи у ал-Хваризми 75.

Рассказ ал-Идриси об озере Тирма, помещенный в 6-й секции VI климата и в 5-й секции VII климата, дает дополнительные сведения для такого сопоставления: "Это большое озеро, его длина с запада на восток триста миль, а ширина сто миль. Мы расскажем о нем и изобразим его [на карте] таким, как оно есть, в [соответствующем] месте VII климата" 76; "это очень большое озеро, а в середине его [находится] гора, на которой [обитают] знаменитые дикие козлы, а также животное, называемое бобром 77. И большая часть этого озера с восточной стороны простирается до страны ал-Куманийа (Половецкая степь). Напротив его тыльной части, посреди лугов и лесов, находятся истоки реки Данабрис (Днепр), которая называется там Балтас" 78.

Название озера восходит к античной географии Северного Причерноморья. Тирма - это не что иное, как искаженная форма наименования города Тирамба, расположенного на берегу озера Меотис у Птолемея. Название Тирма встречается у ал-Хваризми (в тексте и на карте), который обозначает этим именем город на берегу водоема, отождествляемого с Азовским морем - "Тирма на Батихе"79. У Сухраба, переработавшего труд ал-Хваризми, название Тирма употребляется уже не только для обозначения города, но и как наименование самого озера 80. Таким образом, в арабской географической литературе задолго до ал-Идриси имелось представление о существовании огромного озера Тирма, локализуемого по традиции в Северном Причерноморье.

Размеры озера Тирма у ал-Идриси точно соответствуют размерам моря Майутис (Меотида) в сочинении ал-Баттани. Да и сама композиция сообщения о Черном море и озере Тирма в конце 6-й секции VI климата "Нузхат ал-муштак", с одной стороны, и рассказа о Черном и Азовском морях у ал-Баттани - с другой, обнаруживает несомненное сходство.

75

ал-Баттани

ал-Идриси

"Море Бунтус тянется от Лазики до великой ал-Кустантаинийи. Длина его - тысяча шестьдесят миль, а ширина - триста миль.

"А все море, называемое Нитас, доходит с южной стороны до страны Лазики и [простирается далее], пока не доходит до [города] Кустантина, и его длина - тысяча триста миль, а ширина - триста миль, самое широкое место на нем достигает четырехсот миль.

В него впадает река, которая называется Танаис, а течение ее со стороны севера от озера, которое называется Майутис.

С северной иго стороны в него впадает река Данабрис, она приходит от тыльной стороны озера Тирма.

Это большое море, хотя и называется озером. Длина его с востока на запад - триста миль, ширина - сто миль" 81.

Это большое озеро, его длина с запада на восток триста миль, а ширина сто миль" 82.


Как видно, сообщение ал-Идриси в части, касающейся озера Тирма, отличается от текста ал-Баттани тремя деталями: во-первых, названием озера (Тирма вместо Майутис), во-вторых, наименованием реки (Данабрис вместо Танаиса) и, в-третьих, определением длины озера не с востока на запад, как у ал-Баттани, а с запада на восток. Указание ал-Баттани на то, что Майутис на самом деле является большим морем и только называется озером, ничем в его тексте не подкреплено, поскольку он ничего не говорит о связи Майутиса с другими морями Мирового океана. Поэтому ал-Идриси и не мог усомниться в том, что в данном случае речь должна идти именно об озере. В выборе им названия Тирма сказалось влияние ал-Хваризми и его продолжателей.

Что же касается реки, текущей в Черное море со стороны этого озера, то замена ее названия у ал-Идриси могла быть связана с двумя обстоятельствами. Во-первых, возможна просто ошибка переписчиков (Данабрис > Танайис), тем более что один из вариантов написания гидронима Днепр в "Нузхат ал-муштак" очень близок к написанию названия Танаис (Данабис > Танайис) 83. Во-вторых, нет полной уверенности в том, что в тексте ал-Баттани под именем Танаиса имеется в виду реальный Дон. Исследователи его сочинения не исключают, что гидроним Танаис у ал-Баттани являлся собирательным именем для многих рек Восточной Европы 84. Вероятно, ал-Идриси мог именно так понять данные ал-Баттани и название Днепра внес в порядке уточнения сведений своего предшественника. В пользу последнего предположения говорит то, что гидроним Танаис не встречается в "Нузхат ал-муштак" и мог быть не вполне ясен для ал-Идриси при чтении источников.

76

Ал-Идриси не ограничился простым перечислением книжных сведений об озере Тирма. В его сообщениях об этом водоеме имеются летали, говорящие о том, что он пытался осмыслить данные, почерпнутые из книг, в контексте своих представлений о географии Восточной Европы. Прежде всего, это проявилось в локализации озера на карте. Ал-Хваризми, как известно, помещал ал-Батиху в районе Северного Причерноморья. Сухраб даже отмечал, что это озеро начинается "при соприкосновении с морем" 85. А вот по сведениям ал-Баттани можно было уже составить весьма противоречивое представление о местонахождении озера. С одной стороны, он говорит об озере Майутис в связи с описанием Черного моря, что вроде бы должно свидетельствовать об их близком соседстве. С другой стороны, фразу ал-Баттани о том, что Танаис течет "со стороны севера от озера, которое называется Майутис", можно понять в том смысле, что само озеро находится где-то в северных районах, откуда и течет Танаис. Похоже, что такое понимание сообщения ал-Баттани наиболее полно согласовывалось с имевшимися у самого ал-Идриси данными об озерах Восточной Европы.

Несмотря на то что об озере Тирма ал-Идриси впервые заводит речь в связи с описанием Черного моря (а этот отрывок был им составлен, как мы уже могли убедиться, на основе текста ал-Баттани), он тем не менее уверенно локализует это озеро на севере Восточной Европы - об этом говорит и размещение озера на карте 86, и его описание, помещенное в 5-й секции VII, самого северного климата. В этом описании появляются детали, внесенные в него несомненно самим ал-Идриси: озеро охарактеризовано как находящееся между Русью и Куманией; в качестве его отличительной особенности названа имевшаяся в центре озера гора и обитавшие на ней животные - дикие козлы и бобры.

Таким образом, по представлениям ал-Идриси, озеро Тирма лежало между Русью и Куманией, а "напротив его тыльной части" находились истоки Днепра. Употребление слов "напротив" (мин кубалати) и "тыльная часть" (захр) в качестве географических терминов, а также указание местного названия днепровских верховьев - Балтас 87 - и характера местности в этом районе ("среди лугов и лесов") свидетельствует о том, что информация о взаимном расположении истоков Днепра и некоего озера, которое ал-Идриси уже сам отождествил с озером Тирма, исходила от путешественника. Упоминание Кумании позволяет отнести эти данные к XII в.

Остается установить, чем был предопределен именно такой состав сообщения об озере Тирма - мы имеем в виду рассказ о нем в одном контексте с Русью, Куманией и истоками Днепра, а также упоминание

77

об обитавших в озере животных. Для этого стоит обратить внимание на то, что источником рассматриваемых сведений было сообщение путешественника, опиравшегося на свой собственный - или чей-то еще - опыт поездок по этим краям. Не случайно вслед за сообщением об истоках Днепра ал-Идриси называет стоящие в верховьях этой реки два куманских (!) города, причем - явно со слов какого-нибудь купца или путешественника - называет их "процветающими" 88. Итак, упоминанию озера Тирма в одном контексте с Русью, Куманией и истоками Днепра мы предлагаем дать следующую интерпретацию: на основании сведений, полученных от купцов и путешественников, у ал-Идриси сложилось представление о том, что из Кумании по Днепру можно было подняться к находившемуся неподалеку от верховьев реки большому озеру, которое лежало по соседству с северными русскими землями. Действительно, путь по Днепру на Русский Север был широко известен: р. Днепр - по волоковым путям на р. Ловать - оз. Ильмень - р. Волхов - Ладожское оз. 89. Возможно, что в сообщении ал-Идриси об озере Тирма косвенно отразилась информация об одном из этих озер Русского Севера (отсюда не случайно и упоминание бобра под его древнерусским названием), но, подчеркнем, ни о каком отождествлении озера Тирма с каким-либо конкретным озером Восточно-Европейской равнины не может быть и речи.

В сообщении о том, что посреди озера Тирма находилась гора, на которой обитали "знаменитые дикие козлы", можно было бы попытаться увидеть отражение информации об острове Валаам на Ладожском озере, если бы мы располагали свидетельствами того, что через этот остров проходили более или менее оживленные торговые пути. Однако, скорее всего, рассматриваемое сообщение восходит к какому-нибудь литературному источнику из популярного у арабов жанра рассказов о чудесах и диковинках разных стран.

Любопытно, что в "Нузхат ал-муштак" есть еще одно упоминание названия Тирма - уже не как гидронима, а как топонима, но тоже имеющего отношение к озеру. Речь идет об одном африканском озере, на берегу которого стоит город Тирма. Отдельные детали рассказа об этом безымянном озере перекликаются с рассматриваемым нами описанием озера Тирма, но элемент чудесного представлен в нем более рельефно. Сказав, что Нил вытекает из горы десятью потоками, которые, сливаясь друг с другом, образуют озера, откуда, в свою очередь, выходят реки, ал-Идриси продолжает: "Все они текут и сливаются в очень большое озеро. На этом озере стоит город, который называется Тарма 90. Он многолюден. На берегу этого озера стоит идол, держащий руку у своей груди. Говорят, что это был жестокий человек, и поэтому с ним было совершено подобное превращение. В озере есть рыба с

78

головой, похожей на голову птицы, так как у нее есть клюв. В озере также водятся страшные животные. Это озеро лежит за линией экватора, соприкасаясь с нею. В нижней части этого озера, в которое стекаются реки, есть [идущая] поперек гора, рассекающая большую часть его поверхности надвое и проходящая в северо-западном направлении" 91. По утверждению исследователей этого отрывка, данный текст не имеет под собой реальной основы и городу Тарма (Тирма) не найдено никаких реальных соответствий 92.

Завершая анализ гидронима Тирма, можно сказать, что рассказ ал-Идриси об озере Тирма весьма сложен по своему составу, так как в нем нашла отражение информация из различных источников: сочинений ранних арабских географов (ал-Хваризми, Сухраб, ал-Баттани); произведений жанра "'аджа'иб"; сведений путешественников и купцов, проезжавших по Днепровскому пути к озерам Ильмень и Ладожскому. Включение в состав сообщения об озере Тирма данных, полученных от купцов и путешественников, позволяет утверждать, что в рассказе ал-Идриси об озере Тирма отразились некоторые реальные сведения об одном из озер северо-запада Восточной Европы. Наличие же значительного пласта книжной информации в сообщении ал-Идриси об озере Тирма, как нам кажется, не дает возможности отождествить этот гидроним с каким-либо конкретным географическим объектом Восточной Европы.

Кроме озера Тирма, в "Нузхат ал-муштак" имеется описание еще одного озера Восточной Европы -озера Ганун: "На севере [страны] ал-Куманийа [находится] озеро Ганун. Поверхность его вод всегда скована льдом, за исключением небольшого числа дней в летнюю пору. В это озеро впадает восемь рек. Одну из них - реку Шаруйа -можно пересечь лишь в летнее время из-за того, что вода в ней очень холодная. В этом озере водится рыба, от которой берут много клея, а в прибрежных зарослях - животное, называемое бобром" 93. На карте это озеро изображено к востоку от озера Тирма, несколько севернее последнего. Показаны реки, впадающие в озеро Ганун: две безымянные - с севера, три безымянные - с юга, а с востока - река Шаруйа с двумя притоками 94.

К.Миллер отождествил озеро Ганун с Онежским озером 95, а А.Рыбаков предложил искать его на маршруте Киев - Булгар, где-то близ Жигулевских гор 96.

Нетрудно заметить, что сведения, приводимые ал-Идриси об озере Ганун, очень непосредственны: говорится о том, как долго на озере лежит лед, какой температуры вода в реке Шаруйа и в какое время года эту реку можно пересечь, наконец, какие рыбы и животные водятся в озере и его окрестностях. Ясно, что эти сведения ал-Идриси

79

мог получить от побывавших в тех краях лиц. Подробности, сообщенные ему о низкой температуре воды в реке Шаруйа и в самом озере, позволяют считать, что речь идет об одном из северных озер Восточно-Европейской равнины. На наш взгляд, сведения ал-Идриси об озере Ганун можно сопоставить с той устной информацией о некоем северном озере, которая нашла отражение в рассмотренном выше cooбщении об озере Тирма. Оба эти сообщения, как нам представляется, имеют общий источник, о чем свидетельствует присутствие в общих деталей - упоминание обитающих в озерах бобров и нахождение озер по соседству с Куманией. В таком случае мы можем отказаться от буквального понимания выражения о том, что озеро Ганун располагалось "на севере Кумании", т.е. в пределах Половецкой степи, а интерпретировать эту фразу по аналогии с данными, вошедшими в сообщение об озере Тирма - как указание на направление движения к северу от Кумании.

Названия озера Ганун (вариант: 'анун) и текущей в него реки Шаруйа (вариант: Шалуйа) не позволяют точно локализовать эти объекты. Возможно, верна точка зрения К.Миллера - к сожалению, никак им не аргументированная, - видевшего в нем Онежское озеро. Что касается реки, то в ее наименовании, вероятно, отразилось либо название впадающей в Онежское озеро реки Шуи, либо один из распространенных в северной части Восточно-Европейской равнины гидронимов с формантами -шор, -шар 97.

РЕЛЬЕФ

Что касается рельефа Восточной Европы, то, как мы уже отмечали 98, большая часть упоминаний о горах и возвышенностях появляется в тексте "Нузхат ал-муштак" не самостоятельно, а в связи с описанием того или иного города, причем названия этих гор, как правило, не сообщаются. По-видимому, ал-Идриси не получил от информаторов, побывавших в Восточной Европе, никаких сведений о рельефе этого региона, на основании которых он мог бы составить хотя бы общее представление о горных системах Восточной Европы. Горные хребты, нанесенные ал-Идриси на карту, отражают античную традицию в ее арабской переработке, а изображения небольших отдельных возвышенностей являются результатом перевода на карту информации текста о нахождении того или иного города у подножия горы.

Имеющиеся в составе "Нузхат ал-муштак" характеристики двух гор Восточной Европы - горы Кукайа и горы Батира - представляют собой сплав данных из разных источников, не все из которых поддаются определению.

80

Гора Кукайа упоминается несколько раз как грандиозная горная епь, опоясывающая крайний северо-восток ойкумены: "Это большая гора, протянувшаяся от моря Мрака до края обитаемой земли. Эта гора простирается до страны Йаджуджа и Маджуджа на крайнем востоке и пересекает ее, проходя в южном направлении до темного, черного моря, называемого Смолистым (аз-Зифти). Это очень высокая гора, никто не может подняться на нее из-за сильного холода и глубокого вечного снега на ее вершине" 99.

В сообщении о горе Кукайа выделяются несколько пластов информации. Во-первых, общегеографическое представление о труднодоступных заснеженных окраинах ойкумены. Во-вторых, связанные с этим представлением названия из арабской космографической традиции - Иаджудж и Маджудж, море Мрака 100. В-третьих, само название Кукайа, восходящее к наименованию Рипейских гор у античных географов 101. Таким образом, гору Кукайа невозможно отождествить с каким-либо конкретным географическим объектом. Это собирательный образ, созданный ал-Идриси из разнородной информации и воплощающий представление об отдаленных северных территориях, труднодоступных для человека.

Источники сообщения о горе Батира ("Острая") определить сложнее. Она упоминается однажды, в связи с описанием Хазарии: "В земле ал-хазар есть гора Батира. Это гора, которая простирается с севера на юг, в ней имеются рудники серебра и хорошего олова: там его добывают много и отправляют во все страны и области" 102. Сообщение об этой горе помещено среди заимствованных из книг сведений о народах Нижнего Поволжья. Возможно, что и данные о горе Батира восходят к одному из использованных ал-Идриси сочинений, установить которое пока, однако, не удается. Но более вероятным кажется предположение о том, что в сообщении о горе Батира ал-Идриси воспроизвел современные ему данные, основанные на рассказах купцов и путешественников. Не случайно современник ал-Идриси, арабо-испанский проповедник и путешественник Абу Хамид ал-Гарнати, побывавший в низовьях Волги, также отметил распространенность торговлии оловом в этом районе: "У них имеет хождение олово, каждые восемь багдадских маннов стоят динар, разрезают его на куски и покупают на него, что хотят из фруктов, хлеба и мяса" 103.

В указании ал-Идриси на расположение горы Батира с севера на юг некоторые исследователи видят какое-то малоотчетливое представлеие об Уральских горах 104. Одного указания на протяженность горы с севера на юг, на наш взгляд, самого по себе недостаточно для такого предположения. Похоже, что сведения ал-Идриси о горе Батира не исчерпывались одними современными ему материалами, но включали

81

в себя и книжные данные, которые нашли отражение в картографическом изображении этой горы. На карте "Нузхат ал-муштак" гора Батира показана лежащей к западу от реки Атил и довольно далеко от нее; в этой горе, судя по изображению, берет начало безымянная река впадающая в Понт между городами Черная и Белая Кумания 105. Принимая во внимание отмеченное нами выше влияние античных представлений на данные "Нузхат ал-муштак" о рельефе Восточной Европы, можно попытаться найти соответствия названию горы Батира в сочинениях более ранних географов. Так, у ал-Хваризми в числе гор, окружающих VII климат, отмечена гора Бадинун (у ал-Хваризми нет части диакритических знаков, поэтому чтение восстанавливается по Птолемею, у которого в горе Бодин брала начало река, впадающая Меотис) 106.

КЛИМАТ

О климате Восточной Европы в "Нузхат ал-муштак" имеется очень мало сведений. Все территории, лежавшие к северу от Черного моря (не считая, разумеется, приморских областей, более или менее хорошо известных нашему географу), представлялись ал-Идриси землями с очень холодным и суровым климатом. Источниками его немногочисленных сообщений о климатических особенностях Восточной Европы были, с одной стороны, книжные данные, с другой же - сведения, полученные от путешественников, купцов или дошедшие до него в передаче других лиц.

Ссылаясь на Ибн Хаукаля, ал-Идриси приводит данные о продолжительности светового дня у русов и булгар: "День у русов и булгар настолько короток, что достигает лишь трех часов с половиной. Сказал ал-Хаукали: "Я был очевидцем этого у них зимой. Продолжительность дня была такова, что ее было достаточно только для четырех молитв, каждая из которых следовала одна за другой, с рак'атами, а между азаном и икамой не было промежутка" "107.

О климате стран Скандинавии и Прибалтики ал-Идриси располагал сведениями от побывавших там лиц, поэтому приводимая им в "Нузхат ал-муштак" информация на этот счет очень конкретна, хотя и скудна. Так, он отмечает, что в земле Финнмарка "часто [идут] проливные дожди" 108, а в земле Табаст бывают "более сильные холода, чем в Финнмарке; снег и дождь идут там почти непрерывно" 109.

Некоторые данные о климате приводятся в связи с описанием озера Ганун, о чем уже шла речь выше. А про заснеженную гору Кукайа сказано, что "из-за сильных морозов там не водятся звери" 110.

82

РЕКА АТИЛ

Волжский бассейн относился к числу тех регионов Восточной Европы, о которых в арабской географической литературе IX-XI вв. имелось довольно много сведений. Эти сведения были различного хапактера: они касались физической и политической географии, содержали этнографические данные, давали информацию о городах и торговых путях региона. Основными источниками этих данных являлись рассказы купцов и путешественников, ездивших в Итиль и Булгар. Поэтому стержнем, вокруг которого группировалась информация о Восточной Европе в рассказах таких путешественников, был Волжско-Каспийский путь - главный путь, связывавший Восточную Европу со странами Востока. Олицетворением этого пути в арабской географической литературе стала река Атил. Значительная часть сведений о Волжском пути повторялась арабскими учеными по традиции и со временем составила устойчивый комплекс данных, детально проанализированный Б.Н.Заходером и получивший от него название "Каспийский свод сведений о Восточной Европе" 111.

Сочинение ал-Идриси обнаруживает хорошее знакомство его автоpa с этим направлением в арабской географии. Ал-Идриси довольно много позаимствовал из традиции, однако его заимствования явились результатом самостоятельной переработки книжных сведений, осуществленной в связи с задачами его собственного сочинения и под влиянием современных ему данных.

ОПИСАНИЕ АТИЛ А


Описание реки Атил неоднократно встречается в "Нузхат ал-муштак": дважды в 7-й секции V климата и по одному разу в 6-й и 8-й секциях VI климата. В русском переводе известны описания из 6-й и 8-й секций VI климата 112.

Первый раз ал-Идриси приводит характеристику реки Атил в связи с рассказом о Каспийском море в 7-й секции V климата: "Ал-Хаукали рассказывает в своей книге, что это море также не соединяется с другими морями, которые есть на поверхности земли, ни посредством связи, ни посредством смешивания, кроме того, что входит в него из реки ар-Рус, известной под названием Исил. Эта река берет начало в земле тюрок и течет, отклоняясь на восток, пока не достигнет [земли] булгар; там она разделяется на два рукава (кисм), первый из которых течет в море ал-Баб ва-л-Абваб (Каспийское море), о котором мы уже говорили, тогда как второй рукав течет на запад до моря Нитас, начи

83

нающегося у земли ал-Кустантина и сообщающегося с Окружающим морем через пролив Зукак (Гибралтарский пролив 113)" 114.

Приведенное описание реки Атил является вставкой ал-Идриси в рассказ Ибн Хаукаля о Каспийском море. Ал-Идриси сделал ее, как нам кажется, для того, чтобы пояснить слова Ибн Хаукаля о связи Атила с Окружающим морем через Константинопольский канал. В связи с тем, что описание течения Атила в данном случае не являлось самоцелью ал-Идриси, а должно было проиллюстрировать рассказ его предшественника, это описание отличается от других сообщений о реке Атил, имеющихся в "Нузхат ал-муштак".

В этой же секции ал-Идриси дает еще одно описание реки Атил, на этот раз в связи с характеристикой Хазарии: "Восточный рукав (джаниб) реки Исил [берет начало] в области басджиртов, затем течет между баджнаками и булгарами, являясь границей между ними; он течет на запад, пока не пройдет позади булгар; затем снова отклоняется на восток, пока не минует русов, затем булгар, затем буртасов, затем хазар с тем, чтобы влиться в море ал-Хазар. Говорят, будто Исил разветвляется более чем на семьдесят рек, но главное русло реки впадает в море ал-Хазар. Говорят, что если воды этих рек объединить, то они образуют более полноводную реку, чем Джайхун или река Балх. От этой реки отделяется рукав (шу'бат), [текущий] на запад 115 до впадения в море Нитас, о чем мы уже сказали" 116.

Вновь обращаясь к описанию Хазарии в 6-й секции VI климата, ал-Идриси приводит и характеристику реки Атил, отличающуюся некоторыми деталями от описания Атила в 7-й секции V климата: "Ал-Хазар - это название страны (иклим), а ее столица - Исил. Исил - это [также] название реки, которая течет к ней от русов и булгар и впадает в море ал-Хазар. Исток этой реки [находится] в восточной стороне, в некоей области „Опустошенной страны" (бипад aл-Хapa6), затем река проходит через „Зловонную землю" (ард ал-Мунтина) 117 на запад до тех пор, пока не пройдет позади булгар 118, после чего возвращается на восток и протекает через землю русов, затем через [землю] булгар, затем через [землю] буртасов и течет [далее] в землю ал-хазар, пока не впадает в море 119. О ней говорят, что от нее отделяются свыше семидесяти рек, а основное русло реки течет к хазарам" 120.

Наконец, в 8-й секции VI климата, рассказывая о "Зловонной земле", ал-Идриси говорит о горе Аскаска, с которой стекают орошающие "Зловонную землю" реки, в том числе и истоки реки Атил: "Гора Аскаска протянулась с севера на юг с небольшим отклонением к востоку. С этой горы текут пять рек. Одна из них - река Шахзарудж, а ниже ее [течет] другая река. На расстоянии двух дней [пути] от нее берет начало (в горе Аскаска. - И.Г.) большая река, которая на рас-

84

стоянии двух дней пути [вниз] по течению реки разветвляется [на две
реки] а они впадают в [еще одну] реку - Шауран - с южной стороны. Эти реки [находятся] на востоке „Зловонной земли". Что касается остальных трех рек, то из них начинается река Исил. Все они берут начало в этой горе, называемой Аскаска, и текут на запад, пока не соединятся в одну [реку], которая затем течет до земли булгар, повоачивает на восток, пока не дойдет до границ земли русов, и там разетвляется. Один ее рукав (кисм) течет до города Матраха и впадает в море между ним и городом Русийа. Что касается второго рукава, то он спускается от земли булгар и течет на юго-восток до земли хазар и впадает за Исилем в море ал-Хазар" 121.

Как видно, описания реки Атил в "Нузхат ал-муштак" несколько отличаются друг от друга, но у первых трех прослеживается общий источник - сообщение Ибн Хаукаля о реке Атил 122, на данные которого ал-Идриси однажды прямо ссылается. Четвертое описание опирается на какие-то иные источники и имеет более оригинальный характер.

Кроме описаний всего течения реки Атил и ее рукавов, у ал-Идриси имеется множество упоминаний об отдельных участках реки - о рукаве Атила, впадающем в Черное море 123, о притоке Атила, на котором стоят города басджиртов 124. Наконец, секционные карты "Нузхат ал-муштак" с изображением Атила содержат, некоторые детали, отсутствующие в тексте 125.

Хотя за основу описания реки Атил ал-Идриси взял сообщение Ибн Хаукаля, сицилийский географ внес новые подробности в характеристику реки. Прежде всего, значительной переработке подверглись сведения об истоках Атила.

ИСТОЧНИКИ СВЕДЕНИЙ АЛ-ИДРИСИ О РЕКЕ АТИЛ


Географическая традиция арабо-персидской литературы IX-XI вв. за основное русло верхнего Атила принимала реку Каму. При этом ее истоки искали далеко на востоке, путая их с верховьями Иртыша. Ал-Истахри и Ибн Хаукаль помещали верховья Атила в земле киргизов и на территории между кочевьями гузов и кимаков 126. Автор "Худуд ап-алам" выводил исток Атила из северных гор, откуда вытекал и Артуш (Иртыш) 127. На помещение истоков Атила на востоке могло оказать влияние и мнение о связи рек Западной Сибири с Каспием. Так, ал-Мас'уди упоминает Белый и Черный Иртыш, впадающие в Каспийское море 128.

Ал-Идриси имел много сведений о стране кимаков 129 и поэтому отказался от ставшего традиционным представления о том, что Атил

85

берет начало в стране киргизов и течет между гузами и кимаками В одном из описаний Атила, близком к тексту Ибн Хаукаля, Идриси пишет о том, что исток реки находится в стране тюрок, но не говорит при этом, какой тюркский народ имеется в виду. В общем описании он уточняет, что исток реки лежит в стране басджиртов. В рассказах об Атиле из другой секции уже идет речь о том, что истоки реки Атил стекают с горы Аскаска. Однако местонахождение самой этой горы было, по-видимому, не совсем ясно для ал-Идриси. Поэтому он связал сведения о горе Аскаска с географическими легендами об "Опустошенной стране" и "Зловонной земле".

Каковы были источники этих сведений?

Проще всего установить источник сообщения о "Зловонной земле", неоднократно упоминаемой в "Нузхат ал-муштак" 130. Как уже справедливо заметил В.М.Бейлис 131, этот хороним географ мог позаимствовать из сообщения Ибн Хордадбеха или ал-Джайхани, на сведения которых он ссылается, приводя рассказ о путешествии Саллама ат-Тарджумана к стене Йаджуджа и Маджуджа.

По сравнению с сообщением Ибн Хордадбеха рассказ ал-Идриси о путешествии Саллама выглядит более подробным. У Ибн Хордадбеха сказано, что после остановки у владыки хазар путешественники двинулись дальше и через 26 дней достигли "черной земли с неприятным запахом". По ней они шли 10 дней и пришли к городам, лежавшим в развалинах 132. В отличие от Ибн Хордадбеха, ал-Идриси не упоминает, что путешественники посетили Хазарию. Он пишет, что, побывав у Филан-шаха, они отправились далее и через 27 дней подошли к rpaницам земли басджиртов и только потом вступили в "Зловонную землю", которую пересекали 10 дней, а еще через месяц - пришли в "Опустошенную страну", под которой, вероятно, могли иметься в виду те самые лежавшие в развалинах города, упоминаемые Ибн Хордадбехом 133.

Имеющиеся у ал-Идриси подробности - по сравнению с сочинением Ибн Хордадбеха, сохранившимся, как известно, в сокращенной редакции, - как полагают, были взяты им либо из недошедшего до нас труда ал-Джайхани, либо из основной редакции Ибн Хордадбеха 134.

Путешествию Саллама и тем источникам, которые о нем сообщают, посвящена обширная литература. К настоящему времени не приходится сомневаться в том, что рассказ об этом путешествии вовсе не является "бесстыдной мистификацией", каковой считали его многие исследователи. О маршруте экспедиции высказывались различные мнения. Преобладает точка зрения, что Саллам шел по землям Кавказа, хазар, вдоль побережья Каспия к озеру Балхаш и Джунгарии, затем через Среднюю Азию вернулся в Самарру 135. "Зловонную зем-

86

лю" локализуют в районе расположенных к северу от Каспийского и Аральского морей заболоченных областей, которые источали вонь и мешали движению, о чем сохранились свидетельства путешественников. "Опустошенная страна" помещается в землях западных уйгуров, ставших в 840 г., т.е. незадолго до путешествия Саллама, жертвой опустошительного вторжения хакасов 136.

Рассказ о путешествии Саллама был, однако, не единственным источником ал-Идриси о "Зловонной земле". Не случайно географ завопит о ней речь в различных частях "Нузхат ал-муштак" и - за единственным исключением - вне всякой связи с путешествием Саллама 137.

Кроме популярных в мусульманском мире рассказов о народах Йаджудж и Маджудж и об экспедиции Саллама к окружавшей их стене хороним "Зловонная земля" мог встретиться ал-Идриси и в рассказах путешественников. О вероятности использования в "Нузхат ал-муштак" такого рода сведений говорит сам характер описания этой земли, свидетельствующий о том, что ал-Идриси считал "Зловонную землю" не каким-то легендарным, а вполне конкретным географическим понятием.

Подробная характеристика "Зловонной земли" помещена в 8-й секции VI климата наряду с рассказом о земле тюрок-карлуков, обитавших в восточном Приаралье 138. В пределах "Зловонной земли" ал-Идриси называет два города. Один из них, Сукмакийа, лежит, по его словам, на севере "Зловонной земли". Описание города весьма схоже с описаниями многих городов в "Нузхат ал-муштак", данные о которых исходили от путешественников и купцов: указаны размеры города, занятия его жителей, устройство городского управления, местоположение города на горе под названием Тагура, приведено расстояние до другого города, находящегося на востоке "Зловонной земли". Сведения об этом втором городе, именуемом Тагура (по утверждению ал-Идриси, наименование горы Тагура происходило от названия города), также не лишены конкретных черт: сказано о размерах города, его населении и местонахождении. Вероятность получения сведений об этих городах от путешественников или купцов подтверждается не только составом сообщений, но и тем, что местонахождение города Сукмакийа определяется из разных точек в пространстве: сначала сказано, что он находится на севере "Зловонной земли", а чуть ниже говорится о том, что он расположен на востоке, как и город Тагура 139. Возможно, что ал-Идриси получил сведения о городе Сукмакийа от нескольких лиц, двигавшихся к этому пункту из различных мест - с юга и с запада.

Описание двух городов "Зловонной земли" дает нам указание еще на один источник рассказа ал-Идриси об этой области - античную

87

традицию. Название горы, на которой стоят оба города, восходит к сочинению Птолемея и его арабским переработкам. У Птолемея упоминается гора Тапура (********) 140. Гора Тафура фигурирует в труде ал-Хваризми среди прочих гор, окружающих VII климат По своему положению она соответствует Тапурским горам Птолемея 141. Однажды у ал-Хваризми говорится о горе под названием Тагура 142.

Название горы Аскаска, где берут начало орошающие "Зловонную землю" реки, также связано с античной географией. К.Миллер сопоставлял этот ороним ал-Идриси с наименованием гор Аскатака (***********) у Птолемея 143. В сочинении ал-Хваризми в описании VI климата упоминается гора Асфатафа, соответствующая горе Аскатака (********) у Птолемея144. Вершина этой горы, по словам ал-Хваризми, направлена на север. Среди гор, окружающих VII климат, ал-Хваризми называет также гору Аскасийа, вершина которой тоже направлена на север 145. В разделе "Источники и реки VII климата" ал-Хваризми говорит о трех реках, берущих начало в горе Аскасийа и впадающих в Длинную реку 146. Все эти горы у ал-Хваризми находятся далеко на востоке, так же как и у ал-Идриси. Правда, Длинная река, куда впадают указанные ал-Хваризми реки, текущие с горы Аскасийа, соответствует Сырдарье 147. Вместе с тем такое понимание было, по-видимому, не единственным в арабской географии. Например, у Сухраба эта же река называется рекой Хазар 148, под которой можно подразумевать Атил.

Описание горы Аскаска, включенное в труд ал-Идриси, выдает его картографические источники. В самом деле, сказать про горный хребет, что он простирается "с севера на юг с небольшим отклонением к востоку", можно только глядя на карту.

"Зловонная земля" нанесена на карту 8-й секции VI-VII климатов "Нузхат ал-муштак" 149. Она представляет собой обширное пространство к северу и к югу от горы Аскаска. К востоку от "Зловонной земли" ал-Идриси поместил землю Сисийан 150, к которой примыкает "Опустошенная страна". О последней у ал-Идриси не было никаких конкретных сведений.

Таким образом, ал-Идриси существенно пересмотрел традиционную точку зрения арабских географов, помещавших истоки Атила в стране кимаков. Не отказываясь от поисков верховьев Атила далеко на востоке, ал-Идриси тем не менее предложил свою версию их местонахождения, которая сложилась у него под влиянием различных сведений. Последние включали в себя данные античной географии в их арабской переработке (названия гор Аскаска и Тагура, а также города Тагура) и арабские космографические представления ("Зловон-

88

ная земля", "Опустошенная страна"), которым ал-Идриси пытался придать реальный характер, обогатив их информацией, восходящей к ассказам путешественников. К сожалению, сведения об облике двух городов "Зловонной земли" хотя и несут на себе черты информации, свойственной отчетам путешественников и купцов, но являются слишком общими, не позволяющими высказать какие-либо предположения о возможном местонахождении этих городов 151.

Остается выяснить, что ал-Идриси подразумевал под тремя истоками Атила - имелись ли тут в виду какие-то реальные реки или, может быть, он просто воспользовался вышеупомянутыми сведениями ал-Хваризми о том, что в горе Аскасийа берут начало три реки. На карте "Нузхат ал-муштак" верховья реки Атил так и изображены: тремя стекающими с горы Аскаска безымянными потоками 152. Однако, на наш взгляд, ал-Идриси не только не позаимствовал эту информацию ал-Хваризми, но само его обращение к труду последнего в данном случае было продиктовано тем материалом, который ал-Идриси получил из других источников, а именно - от путешественников и купцов.

Вспомним описание реки Атил из 8-й секции VI климата. В рассказе о реках, берущих начало в горе Аскаска, говорится, что там находятся истоки пяти рек. Три из них составляют верхнее течение Атила, а две другие - река Шахзарудж и еще одна безымянная - впадают в реку Шауран. Река Шауран отождествляется с рекой Урал 153. В таком случае вполне вероятно, что река Шахзарудж и вторая, безымянная река, берущие начало в горе Аскаска, отражают попавшие к ал-Идриси данные о притоках р. Урал, самыми крупными из которых являются Илек и Сакмара. Такая деталь, как измерение длины течения реки в днях пути, говорит о том, что в этом сообщении ал-Идриси, возможно, есть следы непосредственного знакомства его информаторов с реками Южного Урала.

Река Урал была известна античным ученым под названием Даикс (****). Сведения о ней имеются и в книге ал-Хваризми: не приводя наименования реки, он помещает ее истоки в горах Риммика (Румика) и Арсана 154. Как видно, информация ал-Хваризми о горах Риммика и Арсана, где берет начало река, соответствующая Даиксу Птолемея, не была использована ал-Идриси, сообщение которого о реке Шауран опирается на устные источники.

Скорее всего, к устным данным восходят и сведения ал-Идриси о истоках Атила, являющихся реальными реками, протекающими в том же географическом районе, что и река Шауран. Как уже отмечалось в литературе, три истока реки Атил могут быть сопоставлены с рекой Белой и ее притоками, самый крупный из которых - река Уфа и

89

ее приток Ай 155. Все эти реки берут начало на Южном Урале, там же где находятся и истоки реки Урал. Б.А.Рыбаков обратил внимание на то, что в русских летописях река Белая называется "Белой Воложкой" т.е. по своему названию может быть принята за Волгу как таковую Башкиры и татары до сих пор называют реки Каму и Белую - Идель и Агидель (Белая Идель), а р. Уфу - Караидель (Черная Идель) 15б.

Возможно, что именно устные данные об истоках Атила побудили ал-Идриси в поисках недостающих деталей (например, названия горы, откуда вытекали реки) обратить внимание на книжные сообщения о горах, окружающих VII климат, и на их картографическое изображение в сочинениях более раннего времени.

Кроме основного течения реки ал-Идриси знает два притока Атила. Оба они безымянные. Один из притоков показан на карте в виде реки, два истока которой берут начало в горах Айани, расположенных к северо-востоку от горы Аскаска, у северного края карты, неподалеку от горы Кукайа 157. В тексте об этом притоке почти нет никаких данных. Не сказано, какой это приток - правый или левый, как он называется, каково его течение и где лежат его истоки. Он упоминается лишь однажды в 7-й секции VII климата в связи с описанием стоящих на этой реке городов басджиртов 158. По имеющейся текстуальной информации составить картографическое изображение этого притока невозможно, поэтому остается предположить, что ал-Идриси воспользовался в данном случае какой-то картой. На эту мысль наводит и характер изображения второго притока Атила 159. Он берет начало также в горах Айани, но к востоку от первого и никак не упомянут в тексте "Нузхат ап-муштак".

О горах Айани в тексте сочинения ал-Идриси ничего не говорится. К.Миллер сопоставил их с Аланскими горами Птолемея 160. У ал-Хваризми этим горам соответствует гора ал-Лан, названная среди гор, окружающих VII климат 161. Очень вероятно, что именно из данного источника ал-Идриси позаимствовал (в несколько искаженной форме) название горы Айани - ведь в списке гор ал-Хваризми гора ал-Лан помещена между хорошо знакомыми ал-Идриси горами Аскасийа и Тафура. Вместе с тем у ал-Хваризми отсутствуют указания на наличие истоков каких-либо рек в горе ал-Лан. Поэтому наиболее вероятно, что, взяв с карты ал-Хваризми название горы Айани, ал-Идриси самостоятельно дополнил данные ал-Хваризми сведениями, которые касались притоков Атила и в силу каких-то причин не вошли в текст "Нузхат ал-муштак".

Б.А.Рыбаков предложил отождествить безымянный приток Атила, два истока которого берут начало в западной части горы Айани, с верхним течением Камы до впадения в нее реки Белой 162. Действи-

90

но, в верховьях у Камы есть несколько притоков, самый крупный из них - река Вишера. Правда, истоки Камы находятся на Верхне-Камской возвышенности, а Вишеры - на Северном Урале. У ал-Идриси гора Айани состоит из трех расположенных по отношению друг другу под углом хребтов, а тот, из которого вытекают оба истока, лежит западнее других. Поэтому вместо Вишеры можно скорее предполагать реку Вятку, истоки которой находятся всего в 60 км от истоков Камы. То, что Вятка в действительности впадает в Каму ниже по течению, чем река Белая, не имеет значения в данном случае, так как информатор ал-Идриси мог и не знать всего течения Вятки и воспринимать ее как один из истоков Камы. Таким образом, можно полагать, что первый безымянный приток Атила на карте отражает сведения о Каме от ее верховьев до впадения в Волгу, а под ее двумя истоками, изображенными на карте ал-Идриси, следует понимать собственно Каму и, вероятно, Вятку. А вот второй безымянный приток Атила, берущий начало в восточной части горы Айани, может соответствовать реке Вишере. В пользу отождествления этих безымянных притоков Атила с верхней Камой и Вяткой говорят и традиционные связи Прикамья с Волжской Булгарией, где арабы черпали свои знания об этом регионе. Именно в Прикамье, как известно, найдено большое (количество кладов с восточными монетами и серебряной утварью 163.

Сведения ал-Идриси о среднем течении Атила и его устье на Каспийском море не содержат ничего нового по сравнению с сообщениями более ранних писателей. Он повторяет часто встречающееся у арабских ученых утверждение о том, что устье Атила является необычайно разветвленным и что число русел, которыми Атил впадает в море, равно семидесяти 164.

РЕКА САКИР


Мнение о том, что река Атил связана с бассейном Черного моря, было распространено в арабской географической литературе задолго до ал-Идриси. Самые общие знания арабских ученых о водных бассейнах Восточной Европы первоначально воплощались в представлении о существовании громадного Константинопольского пролива (халидж), который около Константинополя отделялся от моря Рума (Средиземное море) и шел на север, разделяя земли славян, и впадал в Окружающий океан. На картах "Атласа ислама", являющихся составной частью сочинений географов классической школы, Константинопольский пролив изображали в виде мощного водного потока, связывавшего на севере море Рума с Окружающим океаном. Река Атил на этих картах изображена впадающей в море Хазар, которое представ-

91

ляет собой замкнутый водный бассейн. Однако в сочинении Ибн Хаукаля уже содержится представление о том, что река Атил соединяется с Константинопольским проливом неким ответвлением, хотя географ по-прежнему продолжал считать, будто сам Константинопольский пролив впадает в Окружающий океан.165

В арабской географической литературе IX-Х вв. утверждение о том, что Черное море связано с Каспийским посредством впадающих в них рек, было уже не редкостью. Так, Ибн Хордадбех писал о том, что купцы-русы, отправляясь по "Танису - реке славян", "проезжают мимо Хамлиджа", откуда уже плывут по морю Джурджан.166

Более конкретные сведения о связи Черного моря с Каспийским приводит ал-Мас'уди. Он уже знал, что Атил имеет связь не с Окружающим океаном, а с Черным морем. В одном из своих сочинений ал-Мас'уди писал, что "в верхней части хазарской реки есть проток, вливающийся в запив моря Нитас" 167; в другом месте географ уточняет, что он понимает под "верхней частью реки". Он пишет, что от Атила "около страны Бургаз (Волжская Булгария) отделяется рукав, который впадает в Майтас (Меотида)" 168. Упоминания об этом рукаве, соединяющем моря, есть и в других местах сочинения ал-Мас'уди 169. Вместе с тем ал-Мас'уди не был полностью уверен в существовании такого рукава. Свои сомнения на этот счет он подкрепляет ссылками на слова лиц, живших по берегам Каспия и утверждавших, будто это море не имеет связи ни с каким другим 170.

Представление о соединении Каспийского моря с Черным было средние века распространенным не только в восточной, но и в Византийской и латинской литературе 171.

У ал-Идриси, который располагал куда большим объемом знаний Черном море, чем его арабские предшественники, полностью утрачен представление о Константинопольском проливе как об огромном водном потоке, уходившем далеко на север и там впадавшем в Окружающий океан. Понятие "Константинопольский пролив" ал-Идриси относил лишь к проливу Дарданеллы, Мраморному морю и проливу Босфор.

О разделении Атила на два рукава, один из которых впадает в Черное море, ал-Идриси говорит в каждом из описаний Атила, имеющихся в "Нузхат ал-муштак". Очевидно, что речь идет о Доне (от излучины до устья), Азовском море и Керченском проливе. Представление об Азовском море как о реке Дон, устьем которой являлся Керченский пролив, было характерно для средневековых итальянских мореплавателей 172, от которых ал-Идриси и мог получить эту информацию.

О рукаве Атила, текущем в Черное море, ал-Идриси приводит довольно подробные сведения. Во-первых, однажды он говорит о месте его впадения в Черное море между городами Матраха и Русийа 173. Во-

92

вторых, на карте и в тексте (в некоторых рукописях) приведено название этого рукава - река Сакир 174. Наконец, при описании столицы Хазарии города Итиля ал-Идриси рассказывает о том, как жители Итиля попадали в Черное море. Они поднимались вверх по реке Атил до Булгара, затем спускались по "верхнему" (мансиб) рукаву до Черного моря.175 Представление о рукаве, ведущем в Понт, как о "верхнем" могло сформироваться у ал-Идриси под влиянием сообщения ал-Мас'уди о нахождении протока, вливавшегося в Понт, в "верхней части хазарской реки". Информатор же ал-Мас'уди мог посчитать этот рукав "верхним", так как к нему нужно было "подниматься" по реке от Итиля. Наименование рукава Атила, впадающего в Понт, рекой Сакир принадлежит, по-видимому, самому ал-Идриси. Такое заключение ал-Идриси мог сделать, сопоставляя информацию, имевшуюся в его распоряжении о реках Северо-Восточного Причерноморья.

Река Сакир охарактеризована у ал-Идриси в связи с описанием города Матрахи (Тмутаракань) в 6-й секции VI климата. По словам географа, Матраха стоит "на большой реке, именуемой Сакир. Она [представляет собой] рукав, который подходит к городу от реки Исил, а главное русло последней идет к городу Исил, что на море Табаристана" 176.

Еще В.В.Бартольд заметил, что арабские географы имели весьма смутное представление о реках Северного Причерноморья и нередко принимали одну реку за другую 177. Ал-Идриси в этом отношении не составлял исключения. Его знания о реках Восточной Европы, в сущности, основывались на сведениях лишь об отдельных, наиболее часто посещаемых участках рек. Таковыми в первую очередь были места впадения рек в море, рядом с которыми находились торговые центры. Поэтому информация о географических объектах, лежащих на морском побережье, как правило, более или менее точна, а чем дальше в глубь материка, тем больше вероятность контаминации сведений о различных объектах - сведений как современных автору, так и передаваемых по традиции.

В литературе встречаются различные мнения об идентификации Реки Сакир. Ее обычно отождествляют - и не без оснований - то с Кубанью 178, то с Доном 179.

Чем было вызвано такое смешение представлений о разных реках в "Нузхат ал-муштак"? Во-первых, могли сказаться географические причины. Информаторы ал-Идриси, насколько можно судить по его сочинению, не заходили в Азовское море и не знали нижнего течения Дона. Вместе с тем разветвленное устье Кубани, где стояла Матраха, было хорошо известно мореплавателям и купцам. А поскольку в представлениях средневековых моряков устье Дона начиналось в Керченском проливе, то река Кубань вполне могла быть ими принята за Дон.

93

Во-вторых, ал-Идриси мог испытывать затруднения в связи с необходимостью согласовывать между собой данные, полученные им от разных информаторов. Под рекой Сакир могла иметься в виду Кубань, о которой ал-Идриси не было ничего известно, кроме того, что на ней стоит Матраха. Вместе с тем у него были данные о том, что рядом с Матрахой в Понт впадает рукав Атила. Поэтому географ объединил сведения о реке Сакир с информацией о рукаве Атила, впадающем в Черное море рядом с Матрахой. Наконец, соединению данных об обеих реках, возможно, способствовала теория о кавказских истоках Дона, о которой ал-Идриси мог узнать из сочинения Орозия, названного в числе источников "Нузхат ал-муштак", или из произведений других античных и средневековых авторов, разделявших эту точку зрения. 180

Хотя в изображении и описании реки Сакир можно видеть контаминацию сведений о двух разных реках, нельзя не заметить, что в отождествлении этих рек ал-Идриси не проявляет полной уверенности. Особенно ярко это видно из текста сочинения. Если на карте был возможен только один вариант изображения течения реки, то в тексте могло сохраниться несколько разных вариантов в том виде, в каком они были получены от информаторов. Когда ал-Идриси говорит о реке Сакир как о реке, на которой стоит Матраха, он не забывает отметить, что эта река является рукавом Атила 181. Однако в описаниях течения Атила, где рукав, идущий к Понту, упомянут в каждом описании, ал-Идриси лишь однажды называет этот рукав рекой Сакир, да и то не во всех рукописях 182.

Гидроним Сакир, насколько нам известно, кроме сочинения ал-Идриси, нигде более не встречается. О его этимологии пока можно ограничиться лишь предположениями, но даже и они, на наш взгляд, подкрепляют отождествление реки Сакир с Кубанью.

В бассейне реки Кубани издавно жило большое число разных народностей. С этим обстоятельством связано существование более двух сотен вариантов названия этой реки, подавляющее большинство которых имеют местное происхождение. Наименование "Сакир", на наш взгляд, является арабизированной передачей одного из местных названий реки - Сехерий, Сетерий 183, где второй согласный под рукой переписчика легко мог превратиться в букву каф, чему, возможно, способствовало созвучие местной формы гидронима с арабским глаголом сака (букв, "орошать, поливать").

Между картографическим изображением реки Сакир и ее текстуальным описанием на первый взгляд имеется одно существенное противоречие: в описании Атила в 8-й секции VI климата говорится о том, что место впадения рукава Атила в Понт находится между городами Матраха и Русийа 184, а на карте река Сакир обозначена впадаю-

94

щей в Черное море к востоку от Матрахи, а не к западу от нее, как можно было бы ожидать, исходя из данных текста. На карте между городами Матраха и Русийа вообще никакой реки не помечено 185.

Однако если принять во внимание картографические принципы, с помощью которых создавались средневековые карты, то окажется, что указанное противоречие мнимое.

Как мы уже отмечали, географический эгоцентризм, столь характерный для пространственного восприятия в древности и средневековье, повлиял и на сочинение ал-Идриси. Элементы эгоцентрического восприятия пространства - непосредственные впечатления купца, мореплавателя, путешественника, следующего тем или иным маршрутом, - нетрудно обнаружить в разных частях труда ал-Идриси. Есть они и на карте. Особенно наглядно географический эгоцентризм проявился при нанесении на карту маршрутных данных. Если к картографическому изображению северо-восточного побережья Черного моря в "Нузхат ал-муштак" подойти как к буквальному переводу на карту впечатлений мореплавателя, следовавшего по маршруту Константинополь - Матраха (Тмутаракань) и Трапезунд - Бутар (Феодосия), то тогда все нанесенные на карту географические объекты побережья найдут объяснение. Ал-Идриси поместил на карте все топонимы и гидронимы из имевшихся в его распоряжении маршрутных данных, причем сделал это, соблюдая последовательность их упоминания в рассказах своих информаторов. По сведениям информатора-мореплавателя, заключительный отрезок пути из Константинополя до Матрахи выглядел так: Бутар - устье реки Русийа - Матраха 186. Если плыть в противоположном направлении, тот же маршрут имел следующий вид: Матраха, стоящая на реке Сакир, - город Русийа в устье одноименной реки - Бутар 187. Положение этих объектов на карте точно соответствует тексту: с запада на восток вдоль побережья помечены Бутар, устье реки Русийа, Матраха; при нанесении на карту встречного маршрута между Матрахой и рекой Русийа появился значок для города Русийа. Нетрудно заметить, что, если маршруты наносились на карту в обратной последовательности, результат получился бы точно такой же.

Поскольку карта передает точный маршрут, которым шли корабли, значительно облегчается локализация всех топонимов и гидронимов, нанесенных на карту и указанных в тексте. Река Русийа, точнее говоря, ее устье, обозначает Керченский пролив, город Русийа - Керчь (Корчев) 188. Рукав Атила, впадающий в Черное море между Матрахой и Русийа-Керчью, это Дон - Азовское море - Керченский пролив.

Проанализировав фрагменты двух лоций (Матраха - Бутар и Бутар - Матраха), мы убедились в том, что для обозначения донского устья,

95

Азовского моря и Керченского пролива ал-Идриси не употребляет название реки Сакир, как можно было бы ожидать из ее описания качестве рукава Атила, а пользуется гидронимом Русская река. Таким образом, месту впадения реки Сакир в Черное море может соответствовать только река Кубань, а изображение ее течения на карте и ее описание как рукава Атила обнаруживает использование сведений о Доне - от его излучины, где он близко подходит к Волге, до устья на Азовском море.

Рассмотрение сведений ал-Идриси о реке Атил приводит нас к заключению о том, что этот гидроним "Нузхат ал-муштак" является сложным географическим понятием, не совпадающим ни с одной конкретной рекой Восточной Европы. Для характеристики реки Атил ал-Идриси привлек материал множества различных источников. При описании истоков Атила ученый использовал данные античной географии и арабские космографические представления наряду со сведениями, восходящими к рассказам путешественников. В результате ему удалось существенно переработать традиционную для арабо-персидской географии точку зрения на местонахождение истоков Атила. Как и другие арабские ученые, за верхнее течение Атила ал-Идриси принимал р. Каму, но в дополнение к сообщениям своих предшественников он смог указать и на ее притоки, хотя следует признать, что эти сведения носили весьма туманный характер. Подлинная верхняя Волга осталась для ал-Идриси неизвестной, точнее говоря, он не имел о ней представления как о верхнем течении Атила. Характеристика нижнего течения реки при впадении ее в Каспийское море выдержана у ал-Идриси в традиционном духе. Ал-Идриси развил представление арабских географов IX-Х вв. о существовании рукава, отделяющегося от основного течения Атила и впадающего в Черное море. Поставленный перед необходимостью согласовывать сведения о Северо-Восточном Причерноморье, полученные от разных информаторов, географ не сумел разграничить данные о реках Кубани и Доне, в результате чего сообщение ал-Идриси о реке Сакир приобрело противоречивые черты.

РУССКАЯ РЕКА

Русская река (нахр ар-Русийа) упоминается в сочинении ал-Идриси несколько раз. Сначала о ней говорится в 5-й секции VI климата - в составе морского маршрута Константинополь-Матраха, после описания городов Крыма: "От города Султатийа (Судак) до [города] Бутар (Феодосия) 20 миль. От Бутара до устья Русской реки 20 миль. От

96

устья Русской реки до [города] Матраха (Тмутаракань) 20 миль" 189. Данные такого же типа содержатся и в тексте 6-й секции VI климата, где об устье Русской реки сказано при описании маршрута Трапезунд - Бутар: "От города Матраха до города Русийа (Керчь) 27 миль... Город Русийа стоит на большой реке, текущей к нему с горы Кукайа. От города Русийа до города Бутар 20 миль. Мы уже упоминали [города] Русийа и Бутар ранее" 190. Несмотря на то что в последнем из процитированных отрывков река не названа по имени, не приходится сомневаться в том, что речь идет именно о Русской реке, поскольку на это указывает топонимика обоих фрагментов. Нетрудно заметить, что оба эти сообщения о Русской реке были получены ал-Идриси от мореплавателей. Один из них знал лишь устье реки. Другой, непосредственно знакомый также с портовым городом в устье этой реки, приводил и дополнительные данные, касающиеся названия города, величины реки и местонахождения ее истоков.

В составе упомянутой нами лоции из 5-й секции VI климата содержится еще одно сообщение о Русской реке. Оно имеет иной характер по сравнению с приведенными выше маршрутными данными и представляет собой вставку, следующую в тексте сразу за описанием Матрахи: "В упомянутую Русскую реку впадают шесть больших рек, берущих начало в горе Кукайа, а это большая гора, протянувшаяся от моря Мрака до края обитаемой земли. Эта гора простирается до страны Йаджуджа и Маджуджа на крайнем востоке и пересекает ее, проходя в южном направлении до темного, черного моря, называемого Смолистым. Это очень высокая гора; никто не может подняться на нее из-за сильного холода и глубокого вечного снега на ее вершине. В долинах этих рек живет народ (кавм), известный под именем ан-нибарийа 191. У этого народа есть шесть укрепленных городов, расположенных между руслами этих рек, текущих, как мы уже сказали, с горы Кукайа. Никто не может покорить этих людей: у них принято не расставаться с оружием ни на миг, они чрезвычайно осторожны и осмотрительны. С помощью Аллаха мы подробно расскажем об этих городах в соответствующем месте VII климата" 192.

В 5-6-й секциях VII климата, где можно было бы ожидать появления обещанного рассказа о городах народа ан-нибарийа, ничего подобного не содержится. Эти разделы своего труда ал-Идриси посвятил характеристике северных областей Руси, Кумании и Волжской Булгарии 193. То, что именно в эти главы должно было быть помещено описание городов народа ан-нибарийа, очевидно при взгляде на карту к "Нузхат ал-муштак". Там на стыке 5-6-й секций VII климата в полном соответствии с данными текста показана впадающая в Черное море Русская река, а между шестью ее истоками, текущими с горы Кукайа,

97

обозначены и шесть городов. Названия их таковы (с запада на восток): 1) Лука; 2) (А)ст(а)ркуса (в рукописи L вместо буквы вав стоит pa, а в списке О буква та заменена на ба, а вав - на фа); 3) Б(а)руна 4) Бус(а)да (в рукописи L первая буква написана нечетко и может быть принята за лам, в рукописи О все название написано крайне неразборчиво); 5) Х(а)рада (в рукописи О - Х(а)трада или Х(а)трара; в списке Кс - Бу'рада); 6) (А)б'ада (с нечетко написанной в рукописях Р и L буквой ба, которую можно принять за лам) или (А)нкада (O); (А)лгада (Кс) 194. В нижнем течении Русской реки располагалась, судя по надписи на карте, Кумания, а в верховьях - страна, названная по имени живущего там народа, ан-Нибарийа. В названии этой страны на картах разных рукописей, в отличие от текста, очень неясная постановка диакритических точек при буквах нун и ба. Наряду с чтением Нибарийа возможно также Бинарийа или Бийарийа.

Помимо "Нузхат ал-муштак" информация об этих шести городах имеется и в другом труде географа, так называемом "Малом Идриси", представляющем собой, как мы уже говорили, сокращенную авторскую редакцию основного сочинения ал-Идриси. Сведения, содержащиеся в "Малом Идриси", несколько отличаются от тех, которые имеются в "Нузхат ал-муштак", и, что очень важно, существенно дополняют последние.

Само название народа ан-нибарийа не встречается в "Малом Идриси" - ни в тексте, ни на карте. Однако в тексте упоминаются города, названия которых позволяют уверенно отождествить их с городами народа ан-нибарийа, нанесенными на карту к "Нузхат ал-муштак". При этом данные о пяти городах со сходными названиями приводятся не сами по себе, а в составе дорожников. Так, положение города Астаркуса определяется относительно "земли огнепоклонников" (ард ал-маджус) - этот город, согласно дорожнику, находился в 100 милях на восток от нее. От города Астаркуса до города Бусада - 80 миль, а оттуда до города Алгада - 100 миль. Говорится, что эти три города, а также город Лука лежат на реке Булга (или Мулга). После пропуска в тексте сказано, что от города Буграда до города Алгада один день пути 195.

На карте "Малого Идриси" к 5-й секции VII климата обозначены все шесть интересующих нас городов. Они расположены не между истоками Русской реки, как в "Нузхат ал-муштак", а в приморском районе, омываемом морем Мрака. Гора Кукайа остается к северо-востоку от них. Между городами, разделяя их на две части (по три города к западу с одной стороны и к востоку - с другой), показана безымянная река, впадающая в море. В написании названий городов на карте "Малого Идриси" имеются некоторые особенности по срав-

98

нению с написанием названий в "Нузхат ал-муштак": 1) Бука; 2) (А)ст(а)ркуда; 3) Б(а)руни; 4) Бунида; 5) Бу'рада; 6) (А)лгада 196.

Возможно, в "Малом Идриси" сохранилась та часть текста, которую географ по каким-то причинам не ввел в "Нузхат ал-муштак" вопреки своему первоначальному намерению. Не случайно в "Малом Идриси" сведения о городах находятся именно там, где они должны были бы быть в "Нузхат ал-муштак" - в 5-й секции VII климата. Можно сказать, что "Малый Идриси" и "Нузхат ал-муштак" в этой части взаимно дополняют друг друга: в "Нузхат ал-муштак" имеется описание народа ан-нибарийа и названия подвластных ему городов, а в "Малом Идриси" сохранились данные, отсутствующие в основном сочинении ал-Идриси, - дорожники с указанием расстояний между этими городами.

Относительно идентификации Русской реки, народа ан-нибарийа и принадлежащих ему городов было высказано немало различных мнений.

Что касается Русской реки, то ее устье большинство исследователей отождествляют с Керченским проливом, а саму реку - с Доном и его притоками 197. Ф.К.Брун видел в ней впадающую в Таганрогский залив р. Кальмиус 198. Некоторые историки и археологи, специально не занимавшиеся анализом "Нузхат ал-муштак", склонны видеть в Русской реке р. Кубань 199. В.М.Бейлис, в отличие от других исследователей уделивший много внимания выявлению источников, в том числе письменных, сведений ал-Идриси о Северо-Восточном Причерноморье, полагает, что рассматриваемый гидроним представляет собой сложное понятие, в котором можно выделить как следы знакомства информаторов с реальными реками Доном, Северским Донцом и, возможно, Кубанью, так и не вполне отчетливые отголоски книжных данных, связанных с картографическими трудами ал-Хваризми и Птолемея 200.

В локализации городов и идентификации самого народа ан-нибарийа гораздо больше неопределенности, чем в отождествлении Русской реки.

Прежде всего, был предложен целый ряд конъектур для чтения наименования народа. Первые исследователи данного фрагмента И.Лелевель и К.Миллер полагали, что чтение должно быть исправлено на *Баназийа, что, по их мнению, являлось арабской формой передачи топонима "Пенза" 201. К.Миллер считал Беназийю полумифической страной и помещал ее в "мордовских лесах". Эта точка зрения не нашла последователей в силу ее очевидной исторической несостоятельности, поскольку во времена ал-Идриси топоним Пенза был неизвестен даже русским летописцам, не говоря уже об ученых из далекого Палермо.

99

О.Талльгрен-Туулио предложил конъектуру *Б(и)йармийа, опирается на одно из чтений названия страны на картах "Нузхат муштак" - Бийарийа, где буква йа заменяется на мим, что переписчи мог довольно легко сделать. По мнению ученого, речь идет о Бьярмии (Bjarmaland) - области, многократно упоминаемой в различных древнескандинавских источниках IX-XVI вв. и находившейся, по представлениям скандинавов, на севере Восточной Европы 202. О.Талльгрен-Туулио полагал, что источником сведений для ал-Идриси об этой земле и ее народе послужили фрагменты скандинавских саг и скальдической поэзии, дошедшие до сицилийского географа в пересказе информаторов, от которых он получил данные о других народах Северной Европы. Возможность передачи таких сведений О.Талльгрен-Туулио видит в неплохой информированности ал-Идриси о тех районах Северной Европы, которые имели тесные связи с Бьярмией, например о Финнмарке. Он не исключает также возможности получения сведений от купца-путешественника, проехавшего от Черного моря по рекам Восточной Европы в северные русские земли 203.

Наибольшее распространение в литературе получила точка зрения Б.А.Рыбакова, считавшего, что под наименованием загадочного народа и его страны скрывается населявшее Северскую землю восточнославянское племя северян 204. Эту идею поддержал Б.Недков, предложивший конъектуру *Сабарина 205. Впоследствии она вошла в полное издание "Нузхат ал-муштак", где соответствующий фрагмент готовил к публикации Т.Левицкий 206.

Наконец, еще несколько соображений высказал О.Прицак. Соглашаясь с Б.А.Рыбаковым и Б.Недковым относительно географической локализации народа ан-нибарийа, он считает, что данное известие ал-Идриси относится к кругу информации IX в., когда основными передатчиками сведений о Восточной Европе для арабов были тюркоязычные жители Волжской Булгарии. Восстанавливая возможную протобулгарскую форму этнонима, О.Прицак пришел к заключению, что речь могла идти о Лебедии, о которой сообщает и Константин Багрянородный в X в.207. Конъектура О.Прицака *Labadiya (< ******) вызвала возражения у востоковедов, отмечавших искусственность этого построения, поскольку название "Лебедия" не было связано с этническим именем 208.

Что касается идентификации шести городов, то тут тоже не было недостатка в различных гипотезах. Предложенный И.Лелевелем К.Миллером вариант локализации городов столь же бездоказателен. как и выдвинутая ими конъектура. Все города они ищут в мордовско топонимии, выбирая из нее наиболее созвучные, на их взгляд, названия - Саранск, Инсар, Ардатов, Темников и др.209, нимало не смуща-

100

ясь тем, что всех этих населенных пунктов в XII в. не было, а если и сусществовали какие-то поселения на их месте, то не столь значительные чтобы стать известными за пределами своей округи.

О.Талльгрен-Туулио предложил локализовать города на севере Восточно-Европейской равнины. Решающим при локализации для него были данные топонимики и лингвистики. Один из топонимов, Астаркуса, О.Талльгрен-Туулио связал с книжными данными - с упоминанием названия "Острогард" Гельмольдом. О.Талльгрен-Туулио полагал, что распространенное среди датчан название Руси "Острогард", о чем пишет Гельмольд, ал-Идриси мог принять за наименование древнерусского города, которое в арабской передаче могло звучать как *Уструкарда 210. Топоним, имеющий несколько вариантов написания-Аб'ада, Алгада и др., - О.Талльгрен-Туулио свел к первоначальному *Алнага и отождествил с Онегой в устье одноименной реки 211. Город Лука исследователь предложил отождествить с каким-либо топонимом Верхневолжья типа "Луги", "Великие Луки" и т.п. Основанием для такой локализации он считает упоминание "Малого Идриси" о том, что этот город стоит на реке Булга, т.е. на Волге 212. Город Баруна О.Талльгрен-Туулио отождествил с Муромом, возведя написание названия к начальной форме *Мурума 213. Под наименованием Бу'рада, по мнению исследователя, подразумевался Новгород 214. Наконец, последний город, Бусада, был отождествлен им с этнонимом "югра" 215.

К достоинствам работы О.Талльгрен-Туулио следует отнести прежде всего то, что он ввел в научный оборот маршрутные данные из "Малого Идриси", благодаря которым локализация городов народа ан-нибарийа могла быть хотя бы в какой-то мере поставлена на реальную почву. Сам О.Талльгрен-Туулио не сделал попытки соотнести данные "Малого Идриси" с теми сведениями о народе ан-нибарийа, которые имелись в "Нузхат ал-муштак". Проведение такого сопоставления должно было явиться логическим продолжением работы 0-Талльгрен-Туулио, однако в силу ряда причин последующая историография данного вопроса развивалась вне всякой связи с его исследованием.

Вслед за О.Талльгрен-Туулио к сообщению ал-Идриси о городах народа ан-нибарийа обратился Б.А.Рыбаков. Публикация финского востоковеда осталась ему неизвестной, поэтому, не зная данных из "Малого Идриси", все свои усилия он сосредоточил на анализе материала из "Нузхат ал-муштак". Б.А.Рыбаков в локализации городов исходил из того, что их необходимо искать в бассейне Русской реки, которую он отождествил с Северским Донцом, а гору Кукайа - со Среднерусской возвышенностью. Б.А.Рыбаков отметил, что рассказ о

101

Русской реке и шести городах привязан к упоминанию в дорожнике о Тмутаракани (Матрахе) и потому, возможно, имеет к району Тамани какое-то отношение. Источник сведений ал-Идриси о народе ан-нибарийа, по мнению Б.А.Рыбакова, мог восходить к рассказу путешественника, хорошо знавшего бассейн верхнего Донца. Б.А.Рыбаков учел то, что у ал-Идриси идет речь об укрепленных городах, и предложил искать их в районе салтовских городищ IX в., располагавшихся в верховьях Северского Донца и его притоков. Города были идентифицированы им следующим образом (в транскрипции Б.А.Рыбакова): Сарада - Салтовское городище, Лука - одно из городищ в районе г. Валки (в верховьях р. Можа), Абкада - "где-то западнее Оскола". Остальные города предположительно соответствовали летописным Шаруканю (Астаркуза), Сугрову (Бусара) и Балину (Баруна) 216.

Таким образом, в локализации Б.А.Рыбакова ни один из городов не поддается уверенному отождествлению. Найти лингвистическое объяснение названий городов исходя из гипотезы Б.А.Рыбакова невозможно. Это самый существенный недостаток его концепции. Не случайно О.Прицак, согласившийся с Б.А.Рыбаковым в части локализации городов народа ан-нибарийа в бассейне Северского Донца, тем не менее отказался от попыток объяснить наименования городов и определить их более точное местонахождение 217.

Работа Б.А.Рыбакова оказала решающее воздействие на всю последующую историографию рассматриваемого вопроса. Публикация О.Талльгрен-Туулио оказалась забыта, и все авторы, обращавшиеся к фрагменту ал-Идриси о народе ан-нибарийа, пользовались выводами Б.А.Рыбакова уже не как гипотетическими, а как вполне доказанными 218. Единственным исключением, пожалуй, является статья В.М.Бейлиса, где автор при переводе данного отрывка отмечает обе конъектуры - О.Талльгрен-Туулио и Б.А.Рыбакова, подчеркивая тем самым гипотетичность как той, так и другой 219.

Таким образом, на сегодняшний день имеются две заслуживающие рассмотрения гипотезы, объясняющие название народа ан-нибарийа и локализацию его поселений. Авторы этих гипотез в своих построениях опираются в значительной степени на разный материал: О.Талльгрен-Туулио - на данные "Малого Идриси", Б.А.Рыбаков и поддержавший его Б.Недков - на карту и текст "Нузхат ал-муштак". Попытаемся оценить достоинства и недостатки обеих гипотез с учетом новых данных, накопленных за последние десятилетия.

Прежде всего, что можно сказать об источниках сведений ал-Идриси о Русской реке и жившем в ее бассейне народе?

Ал-Идриси не первый среди арабских географов, кто упоминает Русскую реку. Еще ал-Истахри (первая половина X в.) писал, что вер-

102

вья Атила лежат в земле русов 220. Поскольку ал-Истахри, как и другие арабо-персидские авторы, за основное русло верхнего Атила принимал р. Каму, истоки которой, согласно его воззрениям, находились далеко на востоке, остается предположить, что верховья Атила, расположенные в земле русов, - это реальная верхняя Волга. Представления о текущей по русским землям верхней Волге в переработанном виде отразились и в сочинении Ибн Хаукаля (вторая половина X в.), который называл рекой русов (нахр ар-рус) весь Атил 221. В анонимной персоязычной географии конца X в. "Худуд ал-'алам" наряду с Атилом, исток которого по традиции помещен на востоке, есть и Русская река, начинающаяся в стране славян и текущая от нее на восток до пределов русов и в конце концов впадающая в Атил 222. Таким образом, в арабо-персидской географической литературе IX-Х вв. было распространено представление об Атиле или его притоках, протекающих по землям русов, в связи с чем отдельные авторы называли Атил рекой русов.

Кроме этого представления, ал-Идриси мог быть знаком еще с одним, согласно которому из Черного моря можно было водным путем попасть на Север, в Окружающий океан. Это нерасчлененное представление о водных путях Восточной Европы воплотилось в весьма популярном в ранней арабской географии соображении о наличии огромного так называемого Константинопольского пролива, который близ Константинополя отделялся от Средиземного моря и шел на Север, разделяя земли славян, вплоть до Окружающего океана 223.

Арабские географы X в. знали также о существовании на севере Европы "моря славян" (или "моря позади славян"). Как полагают, в этом понятии отразились туманные сведения о Балтийском море. Путь к нему, по представлениям арабских ученых, лежал по "реке славян" -Танису 224. Танис - так называл эту реку Ибн Хордадбех - не совпадал ни с Танаисом античных авторов, ни с реальным Доном: по словам Ибн Хордадбеха, купцы-русы, отправлявшиеся по "реке славян", проезжали мимо Хамлиджа 225, который находился "в конце" этой реки 226. Таким образом, в арабской географической литературе IX-Х вв. Константинопольский пролив и "река славян" - Танис - являлись собирательными понятиями для обозначения водного пути между югом и севером Европы.

Эти географические представления ученых IX-Х вв. прямо не отразились в сочинении ал-Идриси, поскольку у него было много новых данных, особенно о Черном море и Волго-Донском пути. Однако, принимая во внимание большую начитанность ал-Идриси, можно предполагать, что взгляды предшественников были нашему географу известны.

103

О влиянии книжных данных на сообщение ал-Идриси о реке говорит также и ряд деталей его рассказа. Это, во-первых, упоминание горы Кукайа, откуда берут начало истоки Русской реки. Б.А.Рыбаков в своем стремлении за каждым географическим названием у ал-Идриси увидеть конкретный географический объект впадает в противоречие с информацией источника, а иногда и со здравым смыслом. Так, он утверждает, что гора Кукайа в данном случае обозначает Среднерусскую возвышенность, в то время как у ал-Идриси идет речь о труднодоступных горах, покрытых вечными снегами. Само же название Кукайа Б.А.Рыбаков считает возможным сопоставлять с топонимом "Куколов лес", отмеченным в верховьях Оскола в источнике XVII в. "Книге Большому чертежу" 227. На самом деле, как было показано выше (см. с. 81), гора Кукайа не столько обозначает какую-то конкретную горную систему, сколько воплощает представление о далеких, труднодоступных, заснеженных окраинных районах ойкумены. Ее название не имеет ничего общего с русской топонимией, а представляет собой, как это давно установлено, искаженное наименование Рипейских гор Птолемея 228.

Во-вторых, из арабских космографических представлений взяты и некоторые другие наименования рассматриваемого фрагмента - море Мрака, Йаджудж и Маджудж 229.

В-третьих, с книжной традицией, на наш взгляд, может быть связан и мотив воинственности народа ан-нибарийа, представители которого якобы не расстаются с оружием ни на миг. Описание воинственного нрава народа было очень характерно для рассказа об "острове русов", сохранившегося во множестве версий у целого ряда арабо-персидских писателей X-XVI вв. 230.

Наконец, с книжной традицией - на этот раз западноевропейской - рассказ ал-Идриси о народе ан-нибарийа связывает и убедительная конъектура для названия одного из городов, согласно которой оно возводится к топониму Острогард, встречающемуся в латинской литературе, причем не только у Гельмольда, как правильно отметил О.Талльгрен-Туулио, но и у Адама Бременского, из сочинения которого Гельмольд и позаимствовал это сообщение 231.

Помимо книжных данных, в рассказе о Русской реке отразилась и устная информация, исходящая по крайней мере от двух лиц. Один информатор сообщил ал-Идриси маршрутные данные о городах, вошедшие в состав "Малого Идриси". Другой, по всей вероятности мореплаватель, рассказал об устье Русской реки. Его точные сведения. по которым довольно легко устанавливается тождество устья Русской реки с Керченским проливом 232, заставляют предполагать, что этот мореплаватель был хорошо знаком с Северо-Восточным Причерн-

104

морьем. Возможно, именно его сообщение повлияло на композицию рассматриваемого фрагмента "Нузхат ал-муштак", где рассказ о Русской реке следует непосредственно за повествованием о Матрахе.

Таким образом, налицо сложный характер рассказа ал-Идриси о Русской реке и поселениях обитавшего в ее бассейне народа. В составе сообщения выделяется как устная информация, исходящая от разных лиц, так и книжные данные; последние, в свою очередь, также неоднородны и отражают космографические представления, свойственные арабо-персидским географам, литературные стереотипные описания и сведения западноевропейских хронистов. Сложный характер рассказа делает маловероятной возможность отождествления Русской реки с каким-либо конкретным географическим объектом, но вместе с тем позволяет выделить некоторые реальные детали в этом сообщении, такие, как сведения о Керченском проливе или об отдельных городах.

Гипотеза Б.А.Рыбакова и Б.Недкова не учитывает сложный состав сообщения ал-Идриси и потому оставляет без ответа многие вопросы, возникающие при толковании фрагмента.

Прежде всего, уязвима сама конъектура ан-нибарийа > *ас-сабарина из-за большой разницы в написании первой буквы (нун и син).

Кроме того, не в пользу бассейна Северского Донца говорит и настойчивое помещение народа ан-нибарийа в северных районах Восточной Европы, ясно выраженное автором как в тексте, так и на карте Нузхат ал-муштак". Да и среди дорожников "Малого Идриси" нет ни одного, который хотя бы отдаленно мог свидетельствовать о южных связях рассматриваемых городов. Совсем наоборот - согласно "Малому Идриси", маршрут в города народа ан-нибарийа ведет из земли маджусов 233, которая, по данным ал-Идриси, располагалась куда ближе к Балтийскому морю, нежели к Черному.

Наконец, исходя из гипотезы Б.А.Рыбакова и Б.Недкова, невозможно дать объяснение ни одному из названий городов, которые, как уже было сказано, они связывают с салтовскими городищами IX в. в районе Северского Донца и его притоков 234. Если, по мнению Б.А.Рыбакова, информатор, сообщивший ал-Идриси об этих городах, хорошо знал бассейн верхнего Донца, то почему все до одного наименования городов из его рассказа оказались искаженными до неузнаваемости? Кроме того, точное местонахождение самих городов Шаруканя, Сугрова и Балина, с которыми Б.А.Рыбаков предложил отождествить города народа ан-нибарийа, до сих пор не установлено 235.

Кто населял эти города в бассейне Северского Донца в XII в.? Согласно Б.А.Рыбакову, это были северяне, потомки древнерусского племени "севера". Действительно, Северский Донец входил в терри-

105

торию расселения северян, но был ее периферийным районом, а в основном северяне занимали земли Подесенья, Посеймья, бассейн Ворсклы и Псела, верховьев Сулы 236. Лесостепные верховья Северского Донца были окраинным, пограничным районом русских княжеств, а в степной части бассейна Донца господствовали половцы Местное население в бассейне Северского Донца в XII в. было, как и в любом пограничном районе, служившем ареной перманентных военных действий, немногочисленным и неоднородным. Наряду со славянами, южная граница расселения которых не выходила за пределы лесостепи, там жили аланы и половцы 237. Города Шарукань, Сугров и Балин в начале XII в. были до основания разрушены в результате походов русских князей 1111 и 1116гг. и больше не восстанавливались 238. Маловероятно, чтобы пограничный район с редким и разноэтничным населением мог стать предметом для рассказа об отдельном народе, каким этот рассказ является у ал-Идриси. К тому же территория, заключенная между притоками Северского Донца, - это сравнительно небольшая область радиусом около 100 км. Приведенные же в "Малом Идриси" дорожники с указанием расстояний между городами свидетельствуют о том, что речь шла о более значительной по размерам территории.

Рассказ о народе ан-нибарийа, как мы помним, должен был войти в 5-6-ю секции VII климата. О чем говорится в этих секциях "Нузхат ап-муштак"? Все они посвящены описанию северных областей Руси и Волжской Булгарии. В 5-й секции VII климата, в частности, присутствует сообщение о том, что на севере границей Руси было море Мрака, т.е. моря Северного Ледовитого океана 239. Таким образом, отнесение городов народа ан-нибарийа к северным районам Восточной Европы у ал-Идриси совершенно определенно выражено. И в "Малом Идриси" рассказ о городах, фигурирующих на карте "Нузхат ал-муштак", помещен именно там, где он должен был бы находиться в основном произведении, - в 5-й секции VII климата. Расположение интересующих нас городов не где-нибудь, а в северной части Восточно-Европейской равнины подтверждает и уже упоминавшееся нами соседство с землей маджусов.

Косвенным свидетельством северной локализации городов народа ан-нибарийа является отсутствие в "Нузхат ал-муштак" каких-либо параллельных данных о торговых центрах Северной Руси, хотя сведения такого рода обязательно должны были попасть к ал-Идриси - ведь он жил и работал над своим сочинением в Сицилийском норманнском королевстве, где мог получить от скандинавских информаторов массу ценных сообщений о странах и народах Скандинавии и связанных с ними районах Северной Руси. На фоне богатой информации о Скан-

106

динавских странах и Прибалтике в "Нузхат ал-муштак" отсутствие более или менее подробных данных о Новгородской Руси выглядит досадной и неестественной лакуной. О том же, что скандинавские купцы мореплаватели сообщали ал-Идриси о северных русских землях и торговых городах этого региона, можно заключить по отдельным данным "Нузхат ал-муштак".

Во-первых, однажды на страницах сочинения ал-Идриси упоминается Новгород, причем по арабскому названию города предположительно восстанавливается его скандинавская форма - Хольмгард 240. Во-вторых, описывая Норвегию, ал-Идриси приводит данные, свидетельствующие о существовании торгово-промысловых связей между скандинавскими территориями и северными русскими землями: говоря об обитающих в Норвегии животных, ал-Идриси сравнивает размеры местного бобра с размерами бобров, водившихся на Руси в бассейне р. Кемь 241. Наконец, описание северного побережья Руси представляет собой фрагмент лоции, восходящей, по всей вероятности, к сведениям скандинавских мореплавателей 242.

В пользу локализации городов народа ан-нибарийа в северных областях Руси говорят и сами названия городов, убедительные чтения для большинства из которых предложил О.Талльгрен-Туулио.

Название Астаркуса легко возводится к форме *Уструкарда. О.Талльгрен-Туулио полагает, что это, по словам Гельмольда, распространенное у датчан наименование Руси - Острогард - ал-Идриси мог по ошибке принять за название города 243. Такая интерпретация топонима со стороны ал-Идриси была вполне возможной, если учесть его этимологию (Austrgardr - "восточный город" 244), а также вспомнить, что у Адама Бременского в одном из отрывков говорится об "Острогарде Руссии" (Ostrogard Ruzziae)245, где под Острогардом должно подразумеваться именно название города.

По мнению ряда исследователей, под наименованием "Острогард" средневековых западноевропейских источников следует понимать, скорее всего, Новгород 246. В "Малом Идриси" Острогард назван городом, расположенным в 100 милях (более 150 км) от земли маджусов. Это примерно соответствует расстоянию до Новгорода от Эстонии, территория которой, согласно ал-Идриси, находилась в непосредственной близости от земли маджусов 247. Кстати сказать, отдельные детали рассказа ал-Идриси об Эстланде перекликаются с сообщением Адама Бременского об этой стране. Оба они сообщают о том, что Эстланд находился неподалеку от островов мужчин и женщин 248; Адам называет жителей Эстланда язычниками 249. Представление о народах Прибалтики как о язычниках было вообще весьма распространено в западноевропейской средневековой литературе 250. Поэтому нельзя

107

исключать возможность того, что в "Малом Идриси" позаимствованное из книжной традиции название Острогард для обозначения города употреблено географом не по ошибке, а вполне сознательно. Это, однако, не означает, что в наименовании Острогард у ал-Идриси следует обязательно видеть какой-либо конкретный город, и в частности Новгород. Для обозначения Новгорода в "Малом Идриси" употребляется другое название.

Топоним, встречающийся в написании Харада, Хатрара, Хатрада, Бу'рада, сводится к первоначальной форме *Нуграда 251. Она отражает один из вариантов латинизированной формы русского названия Новгорода - Nogardia, Novogardia и т.п., распространенной в западноевропейских источниках 252.

От этого города на расстоянии одного дня пути находился еще один город, который О.Талльгрен-Туулио отождествил с Онегой (*Алнага) 253. Варианты написания этого топонима (Аб'ада, Анкада, Алгада) различаются между собой второй и третьей согласными, а последняя согласная в слове везде одна и та же. На наш взгляд, более предпочтительна начальная форма *Алдага, восходящая к древнескандинавскому обозначению Старой Ладоги Aldeigja254, и отождествление этого города с Ладогой. Такая локализация больше соответствует цифровым данным "Малого Идриси", хотя и в этом случае указанное в источнике расстояние (один день пути) между городами несколько меньше, чем на самом деле между Новгородом и Ладогой.

Город Лука точной локализации не поддается, поскольку не указаны расстояния между ним и какими-либо иными пунктами. Правда, этот город ал-Идриси связывает с Острогардом и Ладогой общим водным путем: согласно "Малому Идриси", все три города стоят на Волге, что подразумевало не столько их расположение непосредственно на волжских берегах, но просто включенность в систему Балтийско-Волжских торговых путей. Предположительно можно отождествить город Лука с городом Великие Луки, который был связан с Новгородом и Ладогой удобным водным путем по р. Ловати и в окрестностях которого обнаружены большие клады дирхемов, восточные изделия из металла и другие находки 255.

Еще один топоним - Баруна (графика названия во всех рукописях одинакова, только над буквой нун не всегда проставлена точка) - нанесен на карты к обоим сочинениям, но не фигурирует среди маршрутных данных "Малого Идриси", что, естественно, затрудняет его локализацию. Графически это наименование можно рассматривать как искаженное *Мурума, а сам город отождествить с городом Муромом, как предложил О.Талльгрен-Туулио 256. В поддержку такой локализации говорит включенность Мурома, расположенного на р. Оке, в

108

систему Волжско-Балтийских связей и его заметная роль в торговле с Востоком 257. Муром, как известно, входил в число городов, хорошо знакомых скандинавам, которые называли его Морамар (Moramar) 258. Форма наименования, использованная ал-Идриси, свидетельствует о том, что информацию о Муроме он мог получить от скандинавского купца или путешественника.

Наконец, шестой топоним - Бусада или Бунида - по мнению О.Талльгрен-Туулио, относился не к названию населенного пункта, а служил для обозначения северного народа югра - *Йугра 259. Действительно, сведения об этом народе могли дойти до ал-Идриси, так как югра была известна его арабским современникам. Например, проживший немало лет в разных местах Восточной Европы младший современник ал-Идриси испано-арабский путешественник Абу Хамид ал-Гарнати писал в своем сочинении, что "на море Мраков есть область, известная под названием Йура" 260. Рассказы о походах новгородцев далеко на север, в том числе и к югре, были распространены в XI-XII вв. и в Новгороде 261, где их мог услышать информатор ал-Идриси.

Однако согласиться с предложенной О.Талльгрен-Туулио локализацией даже в качестве рабочей гипотезы трудно. Во-первых, она не безупречна графически: нельзя не заметить большой разницы между буквами син в наименовании города у ал-Идриси и гайн в арабской передаче этнонима. Во-вторых, ал-Идриси (или его информатор) был безусловно убежден в том, что речь идет о топониме, а не о народности: географ называет этот пункт городом (мадина), помещает его на Волге, на расстоянии 80 миль от Острогарда и 100 миль от Ладоги. Поэтому вести поиски данного города стоит не на Северном Урале, а ближе к самому Новгороду, хотя в настоящий момент указать более определенный пункт не представляется возможным.

Итак, города народа ан-нибарийа мы связываем с Новгородской землей (разумеется, за исключением Мурома). Остается объяснить происхождение названия самого народа ан-нибарийа.

Точка зрения О.Талльгрен-Туулио, отождествившего этот народ с бьярмами, основывается на предположении о том, что сведения об этом народе, его названии и принадлежащих ему городах должны восходить к одному источнику информации, в данном случае - к рассказам скандинавов о поездках в Бьярмию. Очевидно, что О.Талльгрен-Туулио исходил из расширительной трактовки древнескандинавского хоронима Бьярмаланд как собирательного понятия, которым обозначались обширные территории в северной части Восточной Европы от Кольского полуострова до Ладожского озера, населенные финно-угорскими племенами 262. Однако, даже если согласиться с

109

предложенной им интерпретацией наименований шести городов, то окажется, что как минимум половина из них - Новгород, Велики Луки, Муром - выходят за рамки региона, охватываемого хоронимо Бьярмаланд. Это обстоятельство, как нам кажется, делает уязвимым, отождествление народа ан-нибарийа с бьярмами.

Поддержать точку зрения О.Талльгрен-Туулио трудно еще и в силу следующих соображений. Велика ли была в принципе вероятность того, что какие-либо сведения о хорониме "Бьярмия" или этнониме "бьярмы" (др.-исл. bjarmar, др.-англ. beormas) могли достичь ал-Идриси? Несмотря на сравнительную многочисленность упоминаний о Бьярмии в древнескандинавских источниках, реальное количество поездок скандинавов в эти далекие земли было, по заключению специалистов, невелико 263. Период наиболее интенсивных связей Скандинавских стран с Бьярмией приходился на X-XI вв. 264. В XII же веке, во времена ал-Идриси, поездки скандинавов в Бьярмию были уже довольно редкими, что, естественно, уменьшало как число носителей информации об этой северной земле, так и степень актуальности самих сведений о ней. Рассматривая выше данные "Нузхат ал-муштак" об омывающих Восточную Европу морях, мы отмечали, что в распоряжении ал-Идриси имелся фрагмент лоции с описанием плавания от северного побережья Руси на северо-запад, и предположили, что наиболее вероятным источником сведений об этом маршруте могли быть сообщения скандинавских мореплавателей, ездивших в Бьярмию. Однако единственным хоронимом, фигурирующим в приводимом ал-Идриси отрывке лоции, является Русь, в то время как о Бьярмии никаких упоминаний нет. Таким образом, на примере единственного раздела сочинения, где можно было бы ожидать присутствия данных о Бьярмии, очевидна маловероятность того, что ал-Идриси был знаком с хоронимом "Бьярмия" или этнонимом "бьярмы".

Кроме того, нетрудно заметить большие отличия в характере информации о Бьярмии в древнескандинавских источниках, с одной стороны, и в сообщениях ал-Идриси о народе ан-нибарийа и его городах - с другой. Во-первых, в древнескандинавских памятниках ничего не говорится о существовании городов у бьярмов, упоминаются только безымянное "торговое место" (kaupstadr) да капище верховного бьярмийского божества 265. Напротив, у ал-Идриси названы шесть городов страны ан-Нибарийа, причем данные о них весьма конкретны Во-вторых, в рассказах о Бьярмии упоминается только одна, впадающая в Белое море, река - Вина (Vina), отождествляемая с Северной Двиной 266, а у ал-Идриси речь идет о шести реках, которые, сливаясь в одну, текут не на север, а на юг к Черному морю. Сама река, в бассейне которой располагались города страны ан-Нибарийа, носит у ал-

110

Идриси название Русской, что можно рассматривать как косвенное свидетельство принадлежности всех шести городов к землям Руси. Да и ал-Идриси, как это следует из приводимых им данных, всю территорию севера Восточной Европы считал относящейся к Руси - недаром он утверждал, что северной границей Руси являлось море Мрака (Северный Ледовитый океан), а о животных, водившихся в бассейне р. Кемь, говорил, что они обитали на Руси.

Поэтому, по нашему мнению, этноним ан-нибарийа следует связывать не с Бьярмией, а с Новгородской Русью, жители которой в средневековых латиноязычных источниках назывались ногардами (Nogardi) 267. Это название иногда встречается и в скандинавских памятниках, в частности в сагах о древних временах 268. Графически название Ногардия (ногарды) близко написанию этнонима ан-нибарийа в "Нузхат ал-муштак", оно требует замены сходных по начертанию букв ба на гайн, а также йа на даль: ан-нибарийа < *ан-нугарда.

Локализация народа ан-нибарийа в Новгородской Руси, в отличие от гипотезы Б.А.Рыбакова и Б.Недкова, позволяет найти объяснение почти всем названиям городов, отвечает указанию ал-Идриси на северное расположение этой территории, учитывает данные обоих произведений географа и восполняет тот противоестественный пробел в данных, который имеется в "Нузхат ал-муштак" относительно Новгородской Руси.

Случайно ли совпадение в рассказе ал-Идриси о Русской реке-шесть истоков этой реки и шесть же городов на них? Наверное, нет. На наш взгляд, это является конструкцией самого ал-Идриси, переосмыслившего сообщения своих информаторов о шести городах, каждый из которых стоит на реке или которые связаны между собой речными путями.

Таким образом, гидроним "Русская река" представляется нам сложным понятием, возникновение которого обусловлено тем, что ал-Идриси пытался соединить информацию из разных источников. В результате в рассказе о Русской реке выделяются следующие пласты ведений. Во-первых, общие данные о возможности водным путем пересечь Восточную Европу в меридиональном направлении. Эти сведения восходят к трудам арабо-персидских ученых IX-Х вв. Вполне вероятно, что об идее подобного путешествия ал-Идриси мог слышать от своих современников, рассказы которых, в свою очередь, возможно, и побудили его обратить внимание на сообщения более ранних авторов. С этим же пластом сведений связано и название реки. Во-вторых, книжные данные, отражающие космографические представления мусульманских народов (гора Кукайа, Йаджудж и Маджудж). В-третьих, стереотипные описания, восходящие к расска-

111

зам о народах Восточной Европы (типа популярного рассказа об "острове русов"). В-четвертых, информация, полученная от западно-европейских и скандинавских информаторов. К ней относятся названия городов, а также представление об их северном местонахождении И наконец, в-пятых, современные ал-Идриси сообщения мореплавателей, касающиеся Керченского пролива, принимаемого за устье впадающей в Черное море реки. Все эти данные подверглись редакторской обработке со стороны ал-Идриси. Она заключалась в том, чтобы объединить сведения различных источников о стоящих на реках северных городах с представлением о грандиозном водном пути сообщения, протянувшемся с севера на юг через всю Восточную Европу.

1 Dunlop D.M. al-Bahr al-Muhit. - EI2. Т. 1, с. 934.

2 Там же.

3 Al-Idrisi. Opus geographicum sive "Liber ad eorum delectationem qui terras peragrare studeant". Consilio et auctoritate E.Ceralli, F.Gabrieli, G.Levi Della Vida, L.Petech, G.Tucci. Una cum aliis ed. A.Bombaci, U.Rizzitano, R.Rubinacci, L.Veccia Vaglieri Fasc. I-IX. Neapoli-Romae, 1970-1984, c. 17, 105, 217, 224, 240, 525, 535-537, 547, 550, 728, 730, 736, 859, 879-880, 902, 905, 943-944, 946, 951, 955, 957, 962.

4 См. примеч. 203 к главе II.

5 Сходное представление бытовало и в Западной Европе, где проливы Босфор и Дарданеллы вместе с Мраморным морем со времен первого крестового похода назывались Рукавом Св. Георгия (по монастырю Св. Георгия в константинопольском предместье Манганах либо по арсеналу в крепости Константинополя, господствовавшей над Босфором) или просто Рукавом (см.: Виллардуэн Ж. Завоевание Константинополя. Пер., статья и коммент. М.А.Заборова. М., 1993, с. 33, 52, 56, 58, 61, 66, 68, 77-80, 88, 93, 98, 115,116,121-123, 251, примеч. 285; Робер де Клари. Завоевание Константинополя. Пер., статья и коммент. М.А.Заборова. М., 1986, с. 31, 57, 78, 141, примеч. 200), а также Романским проливом (Клавихо Р. Дневник путешествия в Самарканд ко двору Тимура (1403-1406). Пер. со староисп. М., 1990, с. 31-32).

6 Гераклея (совр. Эрегли) - портовый город и крепость на южном берегу Черного моря, в 200 км к востоку от Константинополя.

7 Судя по описанию, это населенный пункт на южном побережье Черного моря, расположенный между Гераклеей и Трапезундом. Этот пункт дважды упоминается в 5-й секции VI климата "Нузхат ал-муштак" как небольшой укрепленный городок (А-Idrisi. Opus geographicum, с. 643, 648). В то же время в рассматриваемом отрывке говорится не о маленьком городке, а о целой области. Поэтому не исключено, что" данном случае речь может идти, как это предположил П.А.Жобер (La Geographie d'Edrisi traduite de l'arabe en francais d'apres deux manuscrits de la bibliotheque du roi et accompagnee de notes par P.A.Jaubert. T. I. P., 1836, c. 7), о Синопе (араб. Синубули), крупном портовом городе, лежащем на пути между Гераклеей и Трапезундом и неоднократно упоминаемом в "Нузхат ал-муштак" (AI-Idrisi. Opus geographicum, c. 907, 908, 912, 957).

8 Об этом топониме см. с. 177.

9 П.А.Жобер переводил это место иначе: "...море поворачивает к Матрахе, относящейся к стране русов" (La Geographie d'Edrisi. T. I, c. 7), между тем как стоящий в тексте глагол иттасала, означающий не принадлежность, а связь, сопредельность, относится не к слову "Матраха", а к слову "море".

112

10 Бурджан - традиционное обозначение дунайских болгар у арабо-персидских авторов (см.: Lewicki Т. Znajomosc krajow i Iudow Europy u pisarzy arabskich IX i X w. -Slavia antique. 1961, t. VIII, c. 96; Кендерова С., Бешевлиев Б. Балкаиският полуостров изобразен в картите на ал-Идриси: Палеографско и историко-географско изследване. Ч. I. София, 1990, с. 110, 112).

11 Один из вариантов арабской передачи наименования византийской столицы в "Нузхат ал-муштак" (см.: Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 11, 12, 576, 632, 639, 648, 763, 790, 792-794, 796-798, 801, 802, 804, 805, 809-811, 831, 892, 894, 896, 897, 899, 905-908.

12 Этот хороним (варианты написания: Джатулийа, Джалулийа, Джасулина) рассатривается некоторыми востоковедами как искаженное название исторической области на Балканском полуострове - Македонии, в связи с чем была предложена конъектура *Маказунийа (Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 12, 888, 892, 893, 905, 920).

13 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 12.

14 Там же, с. 905.

15 Там же, с. 921.

16 Бейлис В.М. Сведения о Черном море в сочинениях арабских географов IX-X вв. - Ближний и Средний Восток. М., 1962, с. 22-24; Калинина Т.М. Сведения ранних ученых Арабского халифата: Тексты, перевод, комментарий. М., 1988, с. 141, 144.

17 Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 141-142, 144.

18 Dunlop D.M. Bahr Buntus. - EI2. T. 1, с. 927.

19 Dunlop D.M. Bahr Mayutis. - EI2. T. 1, c. 933-934.

20 Там же.

21 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 906-907, 914-916.

22 Там же, с. 916-917.

23 Там же, с. 911-913.

24 Там же, с. 905-906.

25 См., например: Ибн Хордадбех. Книга путей и стран. Пер. с араб., коммент., исслед., указ, и карты Н.Велихановой. Баку, 1986, с. 49, 107-109, 136, 297, примеч. 9.

26 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 679, 820, 822, 828, 830.

27 Недков Б. България и съседните и земи през XII век според "Географията" на Идриси. София, 1960, с. 145.

28 Там же.

29 Бейлис В.М. Ал-Идриси о портах черноморского побережья и связях между ними. - Торговля и мореплавание в бассейне Черного моря в древности и средние века. Ростов н/Д, 1988, с. 67.

30 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 910-911, 920-921.

31 Недков Б. България, с. 150.

32 Бейлис В.М. Ал-Идриси о портах черноморского побережья, с. 72-73.

33 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 920-921.

34 Kitab al-dja'rafiyya: Mappemonde du calife al-Ma'mun reproduite par Fazari (IIIe /IXe s.) reeditee et commentee par Zuhri (VIe/XIIe s.). Texte arabe etabli avec introduction en francais par M. Hadj-Sadok. - BEO. 1968, t. 21, c. 241.

35 Бейлис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье и юго-восточной окраине русских земель. - ДГ. 1982. М., 1984, с. 219.

36 Джурджан (совр. Горган) - древняя Гиркания, область на юго-восточном поберужье Каспия.

37 Дайлам - горная часть юго-западного побережья Каспия.

38 Принятое в арабской географической литературе наименование южной части Азербайджана, расположенной к югу от р. Аракс (см.: Ибн Хордадбех. Книга путей и стран, с. 289-291).

113

39 Арабское название области на юге Каспия, лежащей к северу от гор Эльбурса, совр. Мазандаран в Иране.

40 Один из вариантов передачи тюрского наименования р. Волги, тюрк. Atil/Itil, (см.: Бартольд В.В. Арабские известия о русах. - Бартольд В. В. Сочинения. Т. II (I), М., 1963, с. 815; Moravcsik Gy. Byzantinoturcica. В., 1958, Bd. II, с. 78 f.; Мурзаев Э.М. Словарь народных географических терминов. М., 1984, с. 229, статья "Идель". А.П.Новосельцев считает, что следует предполагать финно-угорское происхождение рассматриваемого гидронима (Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М., 1990, с. 128-129). Наряду с формой наиименования, употребляемой ал-Идриси, в арабо-персидской литературе использовалось еще несколько вариантов написания названия Волги: Итил, Атил, Афил (см.: Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Ч.1. М., 1962, с. 196). Dunlop DM. Atil. - EI2. Т. 1, с. 738). В историографии, как правило, равноправно фигурируют две формы - Итил(ь) и Атил(ь) (сводку данных см.: Новосельцев А.П. Xaзарское государство, с. 164, примеч. 391). Наименование Атил / Итил было широко распространено не только у мусульманских писателей, но и в Византии и Западной Европе (см.: Moravcsik Gy. Byzantinoturcica, Bd. II, с. 78 f.; Барбаро и Контарини о России: К истории итало-русских связей в XV в. Вступит, статьи, подг. текста, пер. и коммент Е.Ч.Скржинской. Л., 1971, с. 163-164, примеч. 16).

41 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 12-13.

42 Джил (Джилан) - арабское название области Гилян, равнинной части южного побережья Каспийского моря.

43 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 831-832.

44 Там же, с. 932-933. О четырех островах в Каспийском море пишет ал-Хваризми, не приводя их названий (Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 29/48). Сообщение ал-Идриси об островах Каспия основывается на данных ал-Истахри и Ибн Хаукаля, отличаясь от них лишь некоторыми деталями (см.: Заходер Б.Н. Каспийский свод, ч. 1. с. 20-21).

45 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 835, 929.

46 Там же, с. 831.

47 Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 88.

48 Там же, с. 89; Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература. - Крачковский И.Ю. Избранные сочинения. Т. IV. М.-Л., 1957, с. 250.

49 Opus geographicum auctore Ibn Haukal (Abu'1 Kasim Ibn Haukal al-Nasibi)... "Liber imaginis terrae", edidit collate textu primae editionis aliisque fontibus adhibitis J.H.Kramers. Fasc. 1. Lugduni Batavorum. 1938, c. 202.

50 Macoudi. Les Prairies d'or. Texte et traduction par Barbier de Meynard et Pavet de Courteille. T.I. P., 1861, c. 262-263; он же. Kitab at-tanbih wa'1-ischraf. Lugduni Batavorum, 1894, c. 60.

51 Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 142, 144.

52 Сводку сведений, имевшихся в арабской географической литературе об островах Каспийского моря, см.: Заходер Б.Н. Каспийский свод, ч. 1, с. 20-21.

53 Kitab al-dja'rafiyya, c. 365.

54 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 17, 105, 217, 224, 240, 525, 535-537, 547, 550, 728. 730, 736, 859, 879, 880, 902, 905, 943, 944, 946, 951, 955, 957, 962.

55 Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 250; Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 136; Lewicki T. Baltyk w opisach autorow arabskich IX-X w.-RO. 1949.Zesz. l,c. 62.

56 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 955-956; Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 90.

57 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 957.

114

58 Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 248.

59 Норвежец Оттар был одним из первых мореплавателей, прошедших по Северному морскому пути из Норвегии в Белое море. Во время пребывания Оттара в Англии при дворе короля Альфреда Великого (872-899 или 901 гг.) рассказ о его путешествии был записан и включен королем Альфредом в перевод на англосаксонский язык "Истории против язычников". Подробнее см.: Матузова В.И. Английские средневековые источники IX-XIII вв.: Тексты, перевод, комментарий. М., 1979. С. 20-21, 24-25, 28-33 (примеч. 28-48).

60 Там же, с. 20-21, 24-25, 29-30.

61 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 953; Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi: Sections VII 3; VII 4; VII 5. Helsinki, 1936, c. 79-80, 107, 209; Коновалова И.Г. Арабские географы XII-XIV вв. о Европейском Севере. - XII конференция по изучению истории, экономики, литературы и языка Скандинавских стран и Финляндии. Тезисы докладов. М., 1993, с. 87-88.

62 Арабская передача названия р. Дунай восходит, скорее всего, к лат. Danuvius (Lewicki Т. Polska i kraje sajsiednie w swietle "Ksegi Rogera" geografa arabskiego z XII w. Al-ldrisi'ego. Cz. 2. Warszawa, 1954, c. 129-130; он же. Znajomosc, с. 80).

63 По мнению Т.Левицкого, форма названия реки у ал-Идриси является передачей лат. Danaster (Lewicki Т. Polska... Cz. 2, с. 197-199). Однако, на наш взгляд, возможен и греческий источник информации, отражающий греч. **********.

64 Арабская передача названия р. Днепр восходит к греч. *********;. Ал-Идриси первым из арабо-персидских географов упоминает эту реку Восточной Европы.

65 Miller К. Маррае arabicae: Arabische Welt- und Landerkarten. Bd. VI. Stuttgart. 1927, Taf. 54.

66 Конечное "у" отражает, видимо, особенности произношения информатора ал-Идриси.

67 Беплис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье, с. 209.

68 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 915.

69 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 56, 65-66.

70 Там же, Taf. 64-65. В транскрипции К.Миллера р. Бурну помечена как Берну.

71 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 954.

72 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 132.

73 Miller К. Маррае arabicae. Bd. II. Stuttgart, 1927, c. 152.

74 Рыбаков Б.А. Русские земли по карте Идриси 1154 г. - КСИИМК. Вып. 43. 1952, с. 12.

75 Miller К. Маррае arabicae. Bd. I. H. I. Stuttgart, 1926, с. 13; Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 195; Беплис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье. с. 220, 227.

76 Al-Idrisi. Opus geographicum. c. 921.

77 В тексте сказано: "животное, называемое ал-б.б.р" (варианты: ал-ф.б.р, ал-б.бр. ал-6.й.р). Можно перевести как "тигр", что и сделал П.А.Жобер (La Geographie d'Edrisi... T. 2. P., 1840, с. 434). Правда, в таком случае фраза, обозначающая обитателей горы в озере Тирма, скорее, звучала бы проще: "дикие козлы и тигры", поскольку ал-Идриси, имевший, конечно, представление о тиграх, вряд ли стал бы давать им такое пространное определение - "животное, называемое тигром". Да и в "Нузхат ал-муштак", как правило, используется другое слово для обозначения тигра - нимр (AI-Idrisi. Opus geographicum, c. 59, 60, 311, 713, 918). Слово же ал-бабр ал-Идриси употребляет для обозначения животного, обитавшего не в жарких странах, а в более северных областях ойкумены - на Руси, в Скандинавии, причем дважды указывает, что это озерное животное, а один раз - что речное (Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 952, 957, 958). О.Талльгрен-Туулио переводит слово ал-бабр как "бобр" (castor: Tallgren-

115


Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 29), и это представляется обоснованным. Животному потому и дано такое описательное определение, что ал-Идриси, зная местное - в данном случае древнерусское - название этого животного, по-видимому, не представлял себе, как оно выглядит; в противном случае он, скорее всего, употребил бы арабское наименование бобра - кундуз.

78 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 957.

79 Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 21, 31, 37, 40, 49, 53, 82.

80 Там же, с. 111, 115.

81 Там же, с. 141,144.

82 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 921.

83 Там же.

84 Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 146, примеч. 4.

85 Там же, с. 111, 115.

86 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 64-65.

87 Огласовки условные; возможна также огласовка "Балатас" (по рукописи Р). Другие варианты написания отличаются количеством точек при третьей букве и местом их постановки: "Балнас" (L) либо "Балйас" (А). Наименование сопоставляется со словом "болото" (Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 164-165) либо рассматривается как "топонимический пережиток" гидронима "Борисфен" (Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 12). Скорее, можно предполагать связь с балтийской основой bal/bel, к которой восходят лит. и латыш, bala ("болото", "мокрый топкий луг", "мокрая низина"), латыш, belute - "лужа", лит. baltas - "белый" (Мурзаев Э.М. Словарь..., с. 67-68).

88 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 957.

89 Кирпичников А.Н., Дубов И.В., Лебедев Г.С. Русь и варяги (русско-скандинавские отношения домонгольского времени). - Славяне и скандинавы. М., 1986, с. 218-235.

90 Чтение авторов перевода. Написание названия Тирма в "Нузхат ал-муштак" во всех случаях идентично, варианты чтения Тирма и Тарма равноправны.

91 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 32-33. Русский перевод цит. по: Арабские источники X-XII веков по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Подг. текстов и пер. В.В.Матвеева и Л.Е.Куббеля. М.-Л., 1965, с. 292.

92 Арабские источники X-XII веков, с. 427.

93 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 958.

94 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 66.

95 Там же. Bd. II, с. 153.

96 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 31.

97 Мурзаев Э.М. Словарь..., с. 264-265, 630.

98 См. с. 53-54.

99 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 910. См. также аналогичную характеристику этой горы: там же, с. 846.

100 Pritsak О. From the Sabirs to the Hungarians. - Hungaro-Turcica: Studies in honour of Julius Nemeth. Ed. by Gy. Kaldy-Nagy. Budapest, 1976, c. 26.

101 Miller К. Маррае arabicae. Bd. I. H. 2. Stuttgart, 1926, c. 49; Tallgren-Tuulio O.J Du Nouveau sur Idrisi, c. 170.

102 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 920.

103 Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу (1131-1153 гг.). Публ. О.Г.Большакова и А.Л.Монгайта. М., 1971, с. 28.

104 Бейлис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье, с. 218.

105 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 56.

106 Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 23-24, 43, 85.

107 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 918; Ср.: Opus geographicum auctore Ibn Haukal, fasc. 2, c. 397.

116

108 Al-ldrisi. Opus geographicum, c. 953.

109 Там же, с. 954.

110 Там же, с. 959.

111 Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Ч. 1. М., 1962;

112 Бейлис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье, с. 217; Коновалова И.Г. Сведения арабских авторов XII-XIV вв. о городе Русийа. - Восточная Европа в древности и средневековье: Спорные проблемы истории. Чтения памяти чл.-корр. В.Т.Пашуто. Москва, 12-14 апреля 1993 г. Тезисы докладов. М., 1993, с. 103.

113 Словом Зукак (букв, "пролив") арабо-персидские авторы обозначали Гибралтарский пролив (см.: Lewicki T. Znajomosc, с. 71).

114 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 831.

115 У П.А.Жобера ошибочно переведено "на восток" (La Geographie d'Edrisi. T. 2, с 336).

116 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 834-835.

117 В списках А и L добавлено: "и землю басджиртов".

118 В списках А и L добавлено: "близ земли русов".

119 В списке L после слов "впадает в море" добавлено: "ал-Хазар, проходя через их земли в южном направлении. После того, как она отклоняется к земле ар-Русийа (далее - по спискам L и А) в восточном направлении, от нее отделяется рукав, который приходит к городу Матраха на море Нитас: он называется рекой Сакир".

120 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 919-920.

121 Там же, с. 928-929. После слов "спускается от земли булгар" в списках L и А следует: "и буртасов и хазар и впадает в море ал-Хазар у города Исил".

122 Ал-Идриси существенно изменил сообщение Ибн Хаукаля о реке Атил, хотя и взял его за основу. Ср.: Opus geographicum auctore Ibn Haukal, fasc. 2, c. 393.

123 Al-ldrisi. Opus geographicum, c. 832, 916.

124 Там же, с. 960.

125 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 56-57, 66-68.

126 Viae regnorum: Descriptio ditionis moslemicae auctore Abu Ishak al-lstakhri. Lugduni Batavorum, 1970, c. 222; Opus geographicum auctore Ibn Haukal, fasc. 2, c. 393.

127 Новосельцев А. П. "Худуд ал-алам" как источник о странах и народах Восточной Европы. - История СССР. 1986, № 5, с. 95.

I28 Kitab at-tanbih wa'l-ischraf, с. 60.

129 Кумеков Б.Е. Страна кимаков по карте ал-Идриси. - Страны и народы Востока. Вып. 10. М.. 1971, с. 194-198; он же. Некоторые источники ал-Идриси о стране кимаков. - Изв. АН КазССР. Сер. общ. наук. 1969, № 5, с. 88-91.

130 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 923, 926, 928-930, 960, 961.

131 Бейлис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье, с. 217.

132 Ибн Хордадбех, Книга путей и стран, с. 129-130.

133 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 934-938.

134 Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 140.

135 Историографию см.: Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература, с. 138; Ибн Хордадбех. Книга путей и стран, с. 43-46.

136 Хенниг Р. Неведомые земли. Т. 2. М., 1961. с. 193.

137 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 919, 923, 926, 928-930.

138 Кумеков Б.Е. Локализация тюркоязычных племен на территории Казахстана на карте ал-Идриси (XII в.). - Проблемы современной тюркологии. А.-А., 1980, с. 352-355.

139 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 929-930.

140 Miller К. Маррае arabicae. Bd. 1. H. 2, с. 49.

117

141 Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 25, 45, 85-86.

142 Там же, с. 34,51.

143 Miller К. Маррае arabicae. Bd. I. H. 2, с. 49.

144 Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 22, 42.

145 Там же, с. 25, 45.

146 Там же, с. 33, 50-51.

147 Там же, с. 100-101.

148 Там же, с. 113, 117, 125.

149 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 58, 68.

150 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 935.

151 Ср.: Miller К. Маррае arabicae. Bd. IV. c. 88.

152 Там же, Bd. VI, Taf. 58.

153 Там же, Bd. IV, с. 87-88; Кумеков Б.Е. Локализация тюркоязычных племен с. 354-355; Иванов В.А. Путями степных кочевий. Уфа, 1984, с. 77.

154 Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 38-39, 54. 107.

155 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 27; Мажитов Н.А. Историческая Башкирия по данным письменных источников и археологии. - Проблемы древних угров на Южном Урале. Уфа. 1988, с. 99.

156 Мажитов Н.А. Историческая Башкирия, с. 95.

157 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 67.

158 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 960.

159 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 68.

160 Там же, Bd. I. H. 2, c. 49.

161 Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 25, 45, 85.

162 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 27.

163 Лещенко В.Ю. Восточные клады на Урале в VII-XIII вв. (по находкам художественной утвари). Автореф. канд. дис. Л., 1971.

164 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 835, 919-920. Ср.: Захооер Б.Н. Каспийский свод сведений, ч. I, с. 102-104; ч. 2, с. 164-165.

165 Opus geographicum auctore Ibn Haukal, fasc. 2, c. 388.

166 Ибн Хордадбех. Книга путей и стран, с. 124.

167 Минорский В.Ф. История Ширвана и Дербента X-XI вв. М., 1963, с. 196.

168 Там же. с. 192-193.

169 Там же, с. 198-199.

170 Там же, с. 201.

171 Чичуров И.С. Византийские исторические сочинения: "Хронография" Феофана. "Бревиарий" Никифора: Тексты, перевод, комментарий. М., 1980. с. 36, 60; Иоанн де Галонифонтибус. Сведения о народах Кавказа (1404г.): Из сочинения "Книга почнания мира". Баку. 1980, с. 14-15.

172 Скржинская Е. Ч. Петрарка о генуэзцах на Леванте. - ВВ. 1949, т. 2 (27), с. 247.

173 Al-ldrisi. Opus geographicum, c. 929.

174 Т.Левицкий, готовивший издание данного фрагмента по рукописям Р, A. L, читает гидроним как Сакив (Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 916, 919), В.М.Бейлис (по рукописи L) и К.Миллер (по карте) как Сакир (Бейлис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье, с. 212, 217; Miller К. Маррае arabicae. Bd. II, с. 156). Прочтение конечной буквы слова то как вав, то как ра связано с тем, что они имеют почти идентичное написание.

175 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 832.

176 Там же, с. 916.

177 Бартольд В.В. География Ибн Са'ида. - Бартольд В.В. Сочинения. Т. VIII М., 1973, с. 109.

118

178 Там же; Бейлис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье, с. 222.

179 Seippel A. Rerum Normannicarum fontes arabici. Fasc. 1. Christianiae, 1896, c. 85; Miller K. Маррае arabicae. Bd. II, c. 156; Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 20.

180 Чичуров И.С. Экскурс Феофана о протоболгарах. - ДГ. М., 1976, с. 73; он же. Византийские исторические сочинения, с. 36, 60, 109.

181 Al-ldrisi. Opus geographicum, c. 916.

182 Там же, с. 919. Ср.: там же, с. 831, 834-835, 929.

183 Галкин Г.А., Коровин В.И. Опыт исследования названий р. Кубань. - Ономастика Кавказа. Орджоникидзе, 1980, с. 109; Хапаев С.А. К основным названиям р. Кубань - СТ. 1990, №2, с. 91.

184 Al-ldrisi. Opus geographicum, c. 929.

185 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 56.

186 Al-Idrisii. Opus geographicum, c. 909.

187 Там же, с. 916.

188 Коновалова И.Г. Где находился город Русийа арабских источников? - Восточная Европа в древности и средневековье: Спорные проблемы истории, с. 36-39.

189 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 909.

190 Там же, с. 916. Под словом "ранее" ал-Идриси имеет в виду упоминание в 5-й секции VI климата. Там, однако, речь шла не о городе Русийа, а об одноименной реке, а город Бутар, действительно, был назван.

191 Рукописи оставляют неясной огласовку первой буквы: ан-н.барийа.

192 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 910.

193 Там же, с. 957-959.

194 Карты с изображением Русской реки и шести городов народа ан-нибарийа дошли в составе рукописей Р, О, Кс и частично L. Соответствующие фрагменты изданы К.Миллером и О.Талльгрен-Туулио: Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 65-66; Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi... (карта). Транскрипцию названий см.: Miller К. Маррае arabicae. Bd. II, с. 153; Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 31, 42-43.

195 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 42-43.

196 Там же, с. 43; Miller К. Маррае arabicae. Bd. II, с. 153.

197 Miller К. Маррае arabicae. Bd. II, с. 150; Tallgren-Tuulio O.J Du Nouveau sur Idrisi, c. 171; Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 19-20; Недков Б. България, с. 149; Минорский В.Ф. История Ширвана и Дербента, с. 147; Pritsak О. From the Sabirs to the Hungarians, c. 27; Коновалова И.Г. Где находился город Русийа, с. 36-39.

198 Брун Ф.К. Следы древнего речного пути из Днепра в Азовское море. - Черноморье. Ч. 1. Одесса, 1879, с. 125.

199 Захаров В.А. Тмутаракань и "Слово о полку Игореве". - "Слово о полку Игореве": Комплексные исследования. М., 1988, с. 215-216 и др. Сторонники данной точки зрения опираются на произвольное, противоречащее всем остальным сообщениям ал-Идриси отождествление горы Кукайа с Кавказским хребтом.

200 Бейлис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье, с. 212-213, 222-223. Мнение В.М.Бейлиса о том, что в представлениях ал-Идриси о Русской реке могли отразиться какие-то сведения о р. Кубань, не имеет ничего общего с точкой зрения В.А.Захарова и др. Оно основано на упоминании еще одной реки с похожим названием в "Нузхат ал-муштак" - Русийу. Эта река, по данным ал-Идриси, локализуется в Восточном Причерноморье, и, вероятно, в ней действительно можно видеть р. Кубань. Вопрос о "русской" топонимике в районе Северо-Восточного Причерноморья и Приазовья как в сочинении ал-Идриси, так и по другим средневековым источникам (в особенности - по морским лоциям и картам) нуждается в специальном исследовании. - О р. Русийу см.: там же, с. 209-210, а также ниже.

119

201 Lelewel J. Geographie du moyen age. T. III/IV. Bruxelles, 1852, c. 190; Мiller K. Mappae arabicae. Bd. II, c. 153. Графически эта конъектура выглядит как вполне возможная, учитывая неясное чтение двух первых букв названия на картах, а также идентичное написание букв ра и за, отличающихся только одной диакритической точкой

202 О Бьярмии и населявших ее бьярмах см.: Мельникова Е.А. Древнескандинавские географические сочинения: Тексты, перевод, комментарий. М., 1986, с. 197-200; Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе (первая треть XI в: Тексты, перевод, комментарий. М., 1994, с. 197-199; Глазырина Г.В. Исландские вкингские саги о Северной Руси: Тексты, перевод, комментарий. М., 1996, с. 37-46, 96-98, 180-181.

203 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, с. 172, 174.

204 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 23-24.

205 Недков Б. България, с. 102-103, 150.

206 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 910.

207 Pritsak О. From the Sabirs to the Hungarians, c. 27.

208 Бейлис В.М. К вопросу о конъектурах и о попытках отождествления этнонимов и топонимов в текстах арабских авторов IX-XIII вв. о Восточной Европе. - Восточное историческое источниковедение и специальные исторические дисциплины. Вып. 1. М 1989, с. 65-66.

209 Lelewel J. Geographie..., t. III/IV, с. 190; Miller К. Mappae arabicae. Bd. II, c. 153

210 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 176.

211 Там же, c. 185-187.

212 Там же, с. 175.

213 Там же, с. 176-177.

214 Там же, с. 188-189.

215 Там же, с. 178.

216 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 20-25. Транскрипция названий приведена нами так, как она дана в статье Б.А.Рыбакова.

217 Pritsak О. From the Sabirs to the Hungarians, c. 27-28.

218 Недков Б. България..., с. 103, 150; Кожемякин А.В. Подонье в зарубежной картографии XII-XVI вв. - Науч. зап. Воронежского отд. Географ. о-ва СССР. Воронеж, 1971, с. 182 и др.

219 Бейлис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье, с. 213.

220 Viae regnorum, c. 220.

221 Opus geographicum auctore Ibn Haukal, fasc. 2, c. 388.

222 Новосельцев А.П. "Худуд ал-алам", с. 95.

223 Opus geographicum auctore Ibn Haukal, fasc. 2, c. 388.

224 Калинина Т.М. Арабские авторы о водной связи севера и юга Восточной Европы. - Степи Восточной Европы во взаимосвязи Востока и Запада в средневековье. Межд. науч. семинар. Тезисы докладов. Донецк, 1992, с. 22-25.

225 Ибн Хордадбех. Книга путей и стран, с. 124.

226 Там же, с. 109.

227 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 24; Недков Б. България..., с. 149.

228 Miller К. Mappae arabicae. Bd. IV, с. 93; Bd. I. H. 2, с. 49; Pritsak О. From the Sabirs to the Hungarians, c. 26.

229 Pritsak O. From the Sabirs to the Hungarians, c. 26; Dunlop D.M. Al-Bahr al-Muhit Пиотровский М.Б. Йаджудж и Маджудж. - Ислам: Энциклопедический словарь. М., 1991, с. 119.

230 См. переводы различных вариантов рассказа об "острове русов": Новосельцев А.П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI-IX вв. - Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965, с. 397-402.

120

231 Гельмольд. Славянская хроника. М., 1963, с. 33. Перевод фрагмента Адама Бременского см.: Латиноязычные источники по истории Древней Руси: Германия, IX-первая половина XII в. Сост., пер., коммент. М.Б.Свердлова. М.-Л., 1989, с. 131, 133, 138, 140.

232 Подробнее см.: Коновалова И.Г. Где находился город Русийа, с. 36-39.

233 Относительно местонахождения упоминаемой в "Нузхат ал-муштак" земли маджусов единого мнения пока нет, но связь ее с Восточной Прибалтикой несомненна, к как, во-первых, о земле маджусов говорится в связи с описанием Эстланда и, во-вторых, некоторые ее города располагались на побережье моря, под которым, судя по контексту, может подразумеваться только Балтийское. О земле маджусов подробнее см. ниже, в главе IV.

234 Эту локализацию впоследствии поддержал А.Г.Дьяченко (Дьяченко А.Г. Славянские памятники VIII - середины XIII в. в бассейне Северского Донца. Автореф. канд. дис. М., 1983, с. 13-14).

235 Плетнева С.А. Печенеги, торки, половцы. - Степи Евразии в эпоху средневековья. М., 1981, с. 221; она же. Половцы. М., 1990, с. 61-62.

236 Седов В.В. Восточные славяне в VI-XIII вв. М., 1982, с. 133; Багновская Н.М. Этническая история Северской земли (Основные этапы этнического развития населения). Автореф. канд. дис. М., 1979, с. 12, 15.

237 Плетнева С.А. Донские половцы. - "Слово о полку Игореве" и его время. М., 1985, с. 255, 260; она же. Половцы, с. 60-61; Шрамко Б.А. Древности Северского Донца. Харьков, 1962, с. 329.

238 Ипатьевская летопись. - ПСРЛ. Т.II. М.. 1998, стб. 266, 284; Плетнева С.А. Донские половцы, с. 261.

239 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 957.

240 Там же, с. 955. Название читается как Дж.нт.йар, из которого восстанавливается начальная форма *Хулмкар. См.: Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 139-141. Подробнее см. ниже, главу IV, с. 143-144.

241 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 952; Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi. c. 106-107.

242 Коновалова И.Г. Арабские географы XII-XIV вв. о Европейском Севере, с. 87-88.

243 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 176.

244 О древнескандинавских топонимах, производных от слов aust- ("восток") и gardr ("город"), подробнее см.: Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе, с. 202-204, 208-209.

245 У Адама говорится, что от г. Юмно 14 дней плавания до Острогарда Руссии (см.: Латиноязычные источники по истории Древней Руси, с. 131, 136).

246 Историографию см.: там же, с. 146-147.

247 Подробнее см. ниже, главу IV, с. 196-198.

248 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 954; Латиноязычные источники по истории Древней Руси, с. 134, 142 (Адам Бременский говорит только о земле женщин).

249 Латиноязычные источники по истории Древней Руси, с. 134, 142.

250 См., например: Mamузова В.И. Английские средневековые источники, с. 75, 78, 79-83, 84, 86, 87.

251 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi. c. 188-189, 212.

252 См., например: Матузова В. И. Английские средневековые источники, с. 79, 87.

253 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 185-187.

254 Древнерусские города в древнескандинавской письменности: Тексты, перевод. комментарий. Сост. Г.В.Глазырина, Т.Н.Джаксон. М., 1987. с. 17.

255 Древняя Русь: Город, замок, село. М., 1985, с. 390, 402.

256 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi. c. 176-177.

121

257 Лимонов Ю.А. Владимиро-Суздальская Русь: Очерки социально-политической истории. Л., 1987, с. 180.

258 Древнерусские города в древнескандинавской письменности, с. 120, 176-177

259 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, с. 177-178.

260 Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати, с. 32.

261 Например, летописный рассказ Гюряты Роговича конца XI в. (Лаврентьевская летопись. - ПСРЛ. Т. I. M., 1997, стб. 234-236; Ипатьевская летопись, стб. 224-22б), рассказы Новгородских летописей о походах новгородцев в Югру в XII в. и в более позднее время.

262 Мельникова Е.А. Древнескандинавские географические сочинения, с. 197-200; Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги как источник по истории Древней Руси и ее соседей X-XIII вв. - ДГ. 1988-1989. М., 1991, с. 132-138; Глазырина Г.В. Исландские викингские саги, с. 37-45; 96-98.

263 Мельникова Е.А. Древнескандинавские географические сочинения, с. 199; Глазырина Г.В. Исландские викингские саги, с. 43.

264 Мельникова Е.А. Древнескандинавские географические сочинения, с. 199.

265Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе, с. 63-65, 75-78, 174-177; Глазырина Г.В. Исландские викингские саги, с. 44-45, 150-157, 180-187.

266 Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе, с. 199-200.

267 См., например: Матузова В.И. Английские средневековые источники, с. 79, 87.

268 Древнерусские города в древнескандинавской письменности, с. 11, 172, 174; Глазырина Г.В. География Восточной Европы в сагах о древних временах. - ДГ. 1986. М., 1988, с. 231; Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги как источник, с. 149.

122

Г Л А В А IV

СТРАНЫ И НАРОДЫ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ В "НУЗХАТ АЛ-МУШТАК"

РУССКИЕ ЗЕМЛИ

ОБЩИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ АЛ-ИДРИСИ О РУСИ

Сведения о русских землях, которыми располагал ал-Идриси, не были сведены им в цельное описание Руси. Сообщения о древнерусских городах помещены в разных частях "Нузхат ал-муштак". Это связано, с одной стороны, с дробной структурой сочинения, а с другой - с тем, что информация, имевшаяся у ал-Идриси о Руси, восходила к различным источникам, данные которых географ не всегда мог согласовать между собой. В результате сведения о Руси находятся в 4-6-й секциях VI климата и в 4-5-й и 7-й секциях VII климата "Нузхат ал-муштак".

Для обозначения Руси ал-Идриси использует термин билад (страна) и ард (земля), которые употребляются им как синонимы 1. Эти же термины ал-Идриси применяет и по отношению к другим известным ему политическим образованиям нашего региона - Кумании, Волжской Булгарии и др. По используемой ал-Идриси терминологии можно заключить, что Древняя Русь представлялась ему одной из многих стран Восточной Европы.

Согласно ал-Идриси, каждая страна Восточной Европы являлась местом обитания давшего ей название народа. По-видимому, такая прямая зависимость между наименованиями страны и ее жителей была для географа до такой степени само собой разумеющимся фактом, что он не уделял специального внимания сбору современных данных о

123

том или ином народе. Во всяком случае, все упоминания о "Нузхат ал-муштак" и относящиеся к ним этнографические данные восходят к источникам IX-Х вв. и были заимствованы ал-Идриси сочинения Ибн Хаукаля 2.

Древняя Русь представлялась ал-Идриси огромной страной: "Страна на ар-Русийа - большая земля в ширину и в длину" 3. Границы Руси географ охарактеризовал следующим образом: на западе - Польша 4, на юго-западе - земля бурджан, т.е. дунайских болгар 5, на юго-востоке - Кумания 6, на юге - Черное море 7, на востоке - Волжская Булгария 8, на севере - море Мрака (Северный Ледовитый океан) 9, на северо-западе - город Новгород, не подчиняющийся, по словам ал-Идриси, "ни одному царю" 10.

В характеристике Новгорода как самостоятельного центра отразились смутные представления ал-Идриси о существовании ряда княжеств на Руси. К этим же представлениям следует отнести и указание ал-Идриси на изолированность областей Руси друг от друга и постоянные усобицы между ними: "Что касается земли ар-Русийа, то это большая страна, но города [ее] невелики, а возделанные земли чередуются с необработанными. Расстояния между городами большие, а области изолированы [одна от другой]. Там [ведутся] постоянные войны и междоусобицы между их племенами (аджнас) и соседними народами" 11. Кроме Новгорода ал-Идриси, по-видимому, имел какие-то сведения еще об одном древнерусском княжестве - Галицком. В 5-й секции VII климата "Малого Идриси" фигурирует название "ард Л(и)сийа" 12, которое издатель текста О.Талльгрен-Туулио, прибавляя начальный слог, читает как *ард Галисийа и отождествляет с городом Галичем на Днестре 12а. Однако слово ард, имеющее в арабском языке значения "земля, территория, страна", ал-Идриси никогда не употребляет применительно к городам, поэтому в наименовании "Малого Идриси", скорее, можно видеть указание не на город Галич, а на Галицкое княжество. Не случайно города Галицкого княжества, хотя и перечислены (правда, не все) в общем списке древнерусских городов в 5-й секции VI климата, выделены географом в отдельную группу и охарактеризованы отдельно в 4-й секции VI климата как города "наиболее отдаленной Руси" (билад ар-Русийа ал-кусва) 13.

Пытаясь упорядочить сведения о русах, собранные им из различных источников, ал-Идриси пришел к заключению о существовании двух видов русов. Один вид - это русы из уже упомянутой "наиболее отдаленной Руси". Другой вид - по терминологии ал-Идриси, "Внешняя Русь" (ар-Русийа ал-хариджа) -объединял тех русов, которые были известны ему по традиционному для арабо-персидской литературы сюжету о трех группах русов 14. Из арабо-персидских авторов о

124

"Внешней Руси" пишет только ал-Идриси, поэтому на данном термине следует остановиться подробнее.

Весьма показательно, что о "Внешней Руси" ал-Идриси говорит не в основном тексте 6-й секции VI климата, а во введении к ней, где географ вкратце раскрывает содержание всей секции. Поскольку ал-Идриси придавал большое значение соблюдению преемственности в способе изложения, он почти каждую секцию своего труда начинал небольшого введения, в котором уведомлял читателя о том, как и о чем он намеревался вести свой рассказ. Вводные разделы составлялись самим географом (возможно, отчасти по карте) и не содержали данных, непосредственно восходящих к сообщениям информаторов. Поэтому можно полагать, что выражение "Внешняя Русь" является термином самого ал-Идриси как составителя введения, а не передачей слов информатора. Это находит косвенное подтверждение в том, что "Внешняя Русь" у ал-Идриси нигде не противопоставлена "Внутренней Руси". Понятие "Внешняя Русь", судя по содержанию 6-й секции VI климата, относилось к той Руси, о которой писали арабо-персидские авторы X-XI вв. (и, в частности, цитируемый ал-Идриси Ибн Хаукаль). Таким образом, термин "Внешняя Русь" в "Нузхат ал-муштак", по всей вероятности, входит в круг книжных известий.

Каков же в таком случае возможный источник, откуда ал-Идриси мог позаимствовать понятие "Внешняя Русь"? В арабо-персидской географической литературе X-XI вв. существовала традиция применения определений типа "внешний"-"внутренний" к различным народам Восточной Европы, в число которых, однако, не входили русы. Поэтому представление о "Внешней Руси" не могло быть взято нашим географом из сочинений своих восточных предшественников. На секционных картах "Нузхат ал-муштак", относящихся к территории Восточной Европы, название "Внешняя Русь" не фигурирует, так что заимствование из какого-нибудь картографического источника вряд ли можно предполагать. Вместе с тем разделение Руси на "внешнюю" и "внутреннюю" нашло отражение в византийском источнике - сочинении Константина Багрянородного "Об управлении империей". Константин упоминает "Внешнюю Росию" (*************), не противопоставляя ее при этом "Внутренней Руси" 15. Как будет показано ниже, об использовании ал-Идриси византийских источников для характеристики Восточной Европы, и в том числе Руси, свидетельствует ряд древнерусских топонимов "Нузхат ал-муштак", восходящих к греческим прототипам. Заимствование понятия "Внешняя Русь" из Византийских источников, по-видимому, облегчалось для ал-Идриси тем, что этот термин органично вписывался в знакомое ему по арабо-персидской традиции деление некоторых народов Восточной Европы "внешних" и "внутренних".

125

ГОРОДА ПОДНЕПРОВЬЯ


Ал-Идриси был первым среди арабских географов, кто привел в своем сочинении данные о реке Днепр (Данабрис) и о русских городах, лежавших в бассейне этой реки. Основной объем сведений о русских городах Поднепровья помещен в 5-й секции VI климата, отдельные дополнения имеются в 6-й секции VI климата и в 5-й секции VII климата "Нузхат ал-муштак".

В 5-й секции VI климата, посвященной описанию земли бурджан Руси и Кумании, дан общий перечень русских городов, а вслед за ним - дорожники с указанием взаимного положения городов и расстояний между ними: "Что касается страны ар-Русийа, то к этой секции относятся [следующие] ее города: Луниса, Зала, Саклахи, Галисийа, С(и)нубули, Бармун(и)са, (А)рман, Барасаниса, Лудж(а)га, Саска, (А)всийа, Кав, Б(а)р(а)зула, Б(а)р(а)злав, К(а)нив, (У)л(и)ски, Мулиса. Что касается города Бармун(и)са, то он расположен на реке Данабрис (Днепр); это красивый город. От него до города С(и)нубули шесть дней [пути]; это большой процветающий город, [стоящий] на реке Данабрис, с западной стороны. Точно так же от города Бармун(и)са до города Кав, [стоящего] на реке Данабрис, вниз по реке шесть дней [пути]. От него до города Б(а)р(а)зула, [находящегося] к северу от реки (ал-вадп), пятьдесят миль. От него до [города] (А)всийа по суше два дня [пути]; это маленький цветущий город. От города (А)всийа до города Барасаниса два дня [пути]; это многонаселенный красивый город, [расположенный] в стороне от реки 16. От него до города Лудж(а)га два дня [пути] на север. От города Лудж(а)га до города (А)рман три небольших перехода на запад. Точно так же от города (А)рман на восток до города Барасаниса четыре перехода. От [города] Барасаниса до города Мулиса, [стоящего] в устье реки Данабрис, пять переходов. А (У)л(и)ски - это город, [расположенный] на восточной стороне устья реки Данабрис. От города (У)л(и)ски до города К(а)нив три перехода. От вышеупомянутого города Б(а)р(а)зула вниз по реке до города Б(а)р(а)злав один день [пути]. От города Б(а)р(а)злав вниз по реке до вышеупомянутого [города] К(а)нив полтора дня [пути]. От города Кав до города Най из страны ал-Куманийа (Половецкая степь) шесть переходов" 17.

Что характерно для информации ал-Идриси, относящейся к русским городам Поднепровья? Сведения о них довольно скудны. Нет подробных описаний городов; из 12 пунктов каких-либо эпитетов типа "большой", "маленький", "многонаселенный" и т.п. удостоились лишь четыр города. При описании маршрутов, соединявших города друг с другом почти ничего не говорится о приметах пути. Насколько можно понять

126

часть маршрутов пролегала по суше, а на берегу реки было расположено семь пунктов. Говоря о движении по реке, ал-Идриси все время ведет речь только о Днепре; о притоках Днепра географ не имел представления. Информация о городах Поднепровья, которая находилась в распоряжении ал-Идриси, исходила от нескольких лиц. Об этом свидетельствуют разные формы приведенных им топонимов - славянские и греческие, а также употребление информаторами различных единиц для измерения расстояний между городами - миль, переходов, дней пути. Из упомянутых ал-Идриси Русских городов три города - Зака, Галисийа и Саклахи - были охарактеризованы географом в другой секции как города Поднестровья и поэтому будут рассмотрены нами в соответствующем параграфе; два города - Луниса и Саска - были известны ал-Идриси только по названию, а для остальных 12 городов указаны также маршрутные данные.

И.Лелевель, К.Миллер и Т.Левицкий отождествили город Луниса с Любечем 18. Т.Левицкий предложил конъектуру *Лубаса/Лубаша, которая, оставляя графику названия неизменной, предполагает замену одной диакритической точки (вместо буквы нун - ба). Эта форма, по мнению Т.Левицкого, могла быть арабской транскрипцией как византийского, так и славянского имени города.

Город Луниса нанесен на карту 4-й секции VI климата. Там он помечен среди городов Поднестровья, к северу от реки Днестр 19. Положение города на карте побудило Б.А.Рыбакова отождествить его не с Любечем, а с Луцком (Луческом), расположенным на одном из правых притоков Припяти, к северу от Днестра 20. Б.Недков не отдал предпочтения ни одной из упомянутых точек зрения на местонахождение города Луниса 21.

Заметим, что положение города Луниса на карте "Нузхат ал-муштак" соответствует его месту в списке русских городов в 5-й секции VI климата: город Луниса открывает этот перечень, где вслед за ним указаны города Поднестровья - Зала (при упоминаниях в 4-й секции VI климата - Зака или Зана), Саклахи и Галисийа - и лишь затем начинается перечисление населенных пунктов Поднепровья. Луческ первые упоминается в "Повести временных лет" под 1085 г. 22, а превращение его в городской центр археологи относят к концу XI - началу XII в. . Однако Луческ уступал Любечу в известности и как торговый, и как политический центр. Любеч являлся одним из древнейших русских городов, занимал выгодное географическое положение на днепровском торговом пути 24, был известен в Византии 25, в связи с чем знакомство с ним информатров ал-Идриси представляется вполне вероятным. Поэтому мы полагаем, что данные ал-Идриси о городе Луниса относятся скорее к Любечу, чем к Луческу.

127

Еще один город, известный ал-Идриси лишь по названию - Саска, на карту не нанесен; в списке русских городов 5-й секции VI климата он упоминается среди городов Поднепровья. Никаких предположений относительно его местонахождения выдвинуто не было, по-видимому, название города дошло до ал-Идриси в искаженном виде, что не позволяет идентифицировать его с каким-либо городом Поднепровья.

Рассмотрение данных "Нузхат ал-муштак" о городах Поднепровья и и связывавших их маршрутах начнем с городов, стоявших, согласно сведениям ал-Идриси, на берегах Днепра.

Город Кав все исследователи отождествляют с Киевом 26, название которого у ал-Идриси является искажением от *Кийав 27.

Киев (Кав) был связан с городом Бармуниса. Расстояние от последнего до Киева составляло 6 дней вниз по реке: "От города Б(а)рмуниса до города Кав, [стоящего] на реке Данабрис, вниз по реке шесть дней" 28. Поскольку ал-Идриси не были известны притоки Днепра и он воспринимал Днепр со всеми его притоками как единое целое, то город Бармуниса может быть расположен не только выше Киева по течению самого Днепра, но также и по его крупным притокам. Сообщение ал-Идриси об этом городе довольно лаконично: "Что касается города Б(а)рмуниса, то он расположен на реке Данабрис. Это красивый город" 29.

Т.Левицкий и Б.Недков отождествляют город Бармуниса с Туровом на р. Припяти, выше Киева приблизительно на 350 км 30. Предложенная Т.Левицким конъектура Туруби считается передачей славянского наименования города. Б.А.Рыбаков предложил отождествить город Бармуниса с Речицей, расположенной недалеко от впадения в Днепр р. Березины 31. Однако такая локализация оставляет без объяснения само название Бармуниса. Кроме того, - и это отметил Б.А.Рыбаков - городок Речица известен по другим источникам лишь с XIII в. Поэтому локализация Б.А.Рыбакова не получила поддержки, и в издание текста "Нузхат ал-муштак" вошла конъектура Т.Левицкого *Туруби.

Действительно, эта конъектура обоснована графически, а сам город Туров являлся одним из важнейших городов Древней Руси, был тесно связан с Киевом 32, участвовал в международной торговле, в том числе с восточными странами и Византией 33.

Город Туров, кроме Киева, был связан еще с одним пунктом Поднепровья: "От него (г. Бармуниса. - И.К.) до города Синубули шесть дней; это большой процветающий город, [стоящий] на реке Данабрис 34, с западной стороны"35. В этом сообщении не говорится, где именно расположен город Синубули - вверх или вниз по Днепру. Ука-

128

зание на то, что Синубули следует искать в верховьях реки, мы находим в сообщении об этом городе в 5-й секции VII климата "Нузхат ал-муштак". Рассказав об озере Тирма, ал-Идриси затем приводит данные о берущей начало неподалеку от этого озера реке Днепр: "Напротив его тыльной части, посреди лугов и лесов, находятся истоки реки Данабрис, которая называется там Балтас. На ней из городов [стоят] Синубули и город Мунишка. Оба они - процветающие города, относящиеся к стране ал-Куманийа (Половецкая степь)" 36. На карте оба эти города помечены в верховьях Днепра на некотором расстоянии друг от друга, причем Синубули расположен выше города Мунишка по течению реки 37.

Название Мунишка -это не что иное, как искаженное греческое наименование Смоленска - Милиниска (**********), встречающееся в сочинении Константина Багрянородного "Об управлении империей" 38 и в других византийских источниках X-XIII вв. 39. Отождествление города Мунишка со Смоленском поддерживается всеми исследователями 40. Что касается города Синубули, то его О.Талльгрен-Туулио предложил отождествить с городом Сновском на правом притоке Десны 41, а Б.А.Рыбаков и Б.Недков - со Смоленском 42. О.Талльгрен-Туулио счел возможным объединить данные о городе Синубули со сведениями о поднестровском городе Сармали (о нем см. ниже), название которого он рассматривал как искаженное наименование Синубули. По мнению ученого, в сообщениях об этих городах ал-Идриси перепутал Днестр с Днепром и его притоком Десной.

Такой подход к локализации города Синубули не может не вызвать возражений. Во-первых, произвольно само объединение данных о городах Синубули и Сармали. Последний, как будет показано ниже, с гораздо большими основаниями отождествляется с Перемышлем. Кроме того, говоря о городе Сармали, ал-Идриси добавляет, что по-гречески ("на языке румийцев") этот город называется Туйа 43. Если бы топоним Сармали, как утверждает О.Талльгрен-Туулио, действительно был искаженным названием Синубули, то в таком случае информатор ал-Идриси вряд ли бы упомянул, как этот город называли греки, поскольку Синубули по своей форме и так является греческим словом, где формант -були соответствует греческому ***** ("город") 44. Во-вторых, отождествление Синубули со Сновском противоречит тому, что говорится об этом городе в "Нузхат ал-муштак", а именно его местонахождению в верховьях Днепра, о чем недвусмысленно свидетельствуют и текст, и карта 5-й секции VII климата, а также тому, что Синубули назван "большим" и "процветающим" городом, каковые определения вряд-ли могли быть отнесены к скромному по Размерам Сновску.

129

В отличие от О.Таллырен-Туулио, Б.А.Рыбаков не уделил никакого внимания объяснению названия города и отождествил его со Смоленском, исходя из указанных в источнике цифровых данных о расстоянии между городами Туровом (Бармуниса) и Синубули. Б.Недков согласился с локализацией Б.А.Рыбакова, не прибавив в ее поддержку ничего нового.

Итак, какими же данными мы располагаем о городе Синубули? Это должен быть более или менее значительный центр Руси, так как он назван у ал-Идриси не единожды, а два раза - в составе марщрута Туров (Бармуниса) - Синубули и, кроме того, среди городов, лежащих в верховьях Днепра. Значительность и известность города отражены в определениях, данных ему информаторами ал-Идриси - "большой" и "процветающий". Местонахождение города - верховья Днепра, причем город стоял на правом берегу реки ("с западной стороны"). Там же, в верховьях Днепра, по утверждению ал-Идриси, находился еще один город, название которого является греческим наименованием Смоленска - Мунишка (>Милиниска). Из данных об этих двух городах очевидно, что между ними существовала какая-то связь, но характер ее из сообщения ал-Идриси не ясен. Сказано, что оба города лежат в одном районе - в бассейне верхнего Днепра. Оба пункта названы куманскими, т.е. половецкими, что в данном случае может означать лишь наличие тесных связей, например торговых, между обоими городами и Куманией. Кроме того, упоминание Кумании позволяет датировать сообщение об этих городах XII в. Оба города имеют греческие наименования, одно из которых хорошо известно по византийским источникам (в том числе современным ал-Идриси), а другое встречается только в "Нузхат ал-муштак". На карте эти города расположены на некотором расстоянии друг от друга, в тексте же расстояние между ними не указано, что, в общем, не характерно для сочинения ал-Идриси, где сведения о городах обычно имеют вид дорожников.

Не потому ли отсутствует указание на величину расстояния между этими городами, что информаторы ал-Идриси имели в виду пункты, находившиеся по соседству друг с другом, или даже две части одного города, имевшие отдельные названия? Или же ал-Идриси получил сообщения от двух информаторов, знавших один и тот же город, но под разными наименованиями?

Как известно, византийское название Милиниска впервые встречается в сочинении Константина Багрянородного для обозначения не самого города, а крепости, под которой, как полагают, следует понимать укрепленное поселение в Гнёздово, находившееся в 12 км ниже по течению Днепра от современного Смоленска 45. В середине XI в. рядом с гнёздовскими поселениями начал расти собственно Смоленск.

130

Возможно, в "Нузхат ал-муштак" сохранились византийские наимевания Смоленска и Гнёздово. В византийских источниках, правда, нет подтверждения такому предположению, но известно, что для виянтийских названий древнерусских городов была характерна множественность вариантов в написании топонимов, прежде всего основных центров Древней Руси, в том числе и Смоленска 46.

Следующий маршрут по Днепру связывает города Баразула, Баразлав и Канив. Согласно ал-Идриси, город Баразула находился в 50 милях от Киева (Кав) к северу от реки; от города Баразула вниз по реке до города Баразлав один день, а оттуда - тоже вниз по реке - до города Канив полтора дня пути 47.

Город Баразлав - это, несомненно, город Переяславль Русский на р. Трубеж, левом притоке Днепра 48. Город Канив - это Канев на Днепре 49. Форма топонимов - Баразлав и Канив - свидетельствует о том, что сведения об этих городах в "Нузхат ал-муштак" восходят к информатору-славянину.

Переяславль Русский был одним из важнейших центров Южной Руси 50, Канев охранял брод через реку 51, поэтому оба города должны были быть известны купцам и путешественникам. Расстояние от Пе-реяславля Русского до Канева по реке составляет около 40 км, что вполне соответствует данным ал-Идриси.

Остается определить, что имеется в виду под городом Баразула. Поскольку путь от Киева до этого города измерен в милях, можно заключить, что речь идет о сухопутном маршруте. Одновременно с этим сказано, что город Баразула стоит на реке, к северу от нее и в одном дне пути по реке от Переяславля. Таким образом, искать город Баразула надо к югу от Киева на пути к Переяславлю.

Б.А.Рыбаков полагает, что Баразула и Баразлав - это разные наименования одного и того же пункта - Переяславля Русского 52. В таком случае остается непонятным, почему в сообщении о маршруте Баразула - Баразлав - Канив, информация о котором явно исходила от одного информатора, один и тот же город назван дважды. Относительно города Баразула у Б.А.Рыбакова есть еще одно предположение, согласно которому этот пункт локализуется в Борисполе, соответствовавшем, по утверждению Б.А.Рыбакова, летописному Льто на р. Альте 53. Последнюю точку зрения поддержал Б.Недков 54. Согласиться с этой локализацией мешает то, что само название Баразула Б.А.Рыбаков вынужден соотносить не с летописным Льто, а с топонимом Борисполь, известным, как пишет сам же Б.А.Рыбаков, лишь с XVII в.

На наш взгляд, следует вернуться к локализации Т.Левицкого, предложившего отождествить город Баразула с городом Треполь при

131

впадении р. Стугны в Днепр 55. Треполь расположен примерно на полпути от Киева до Переяславля, что соответствует цифровым данны ал-Идриси. Наименование Баразула в таком случае объясняется как искаженное *Тарибула.

В устье Днепра, по данным ал-Идриси, находились города Мулиса и Улиски. Сведения об этих пунктах в 5-й секции VI климата приводятся дважды - сначала в составе маршрута, шедшего вдоль северного черноморского побережья, затем - среди городов Поднепровья: "[Город] Мулиса [стоит] в устье реки Данабрис, а от устья до [города] (У)л(и)ски одна миля" 56; "от [города] Барасаниса 57 до города Мулиса [стоящего] в устье реки Данабрис, пять переходов. А (У)л(и)ски - это город, [расположенный] на восточной стороне устья реки Данабрис От города (У)л(и)ски до города К(а)нив три перехода" 58.

По мнению исследователей, в обоих сообщениях речь идет о древнерусском Олешье, хорошо знакомом мореплавателям и купцам благодаря своему выгодному географическому положению в устье Днепра. Еще какой-либо город в устье Днепра неизвестен. Название Мулиса, скорее всего, является одним из вариантов арабской передачи наименования Олешья 59. Не случайно, когда города Улиски и Мулиса упоминаются и в составе морской лоции, и среди городов Поднепровья, нигде не говорится о расстоянии между ними.

Существует два варианта локализации городов этого маршрута. По мнению Т.Левицкого, эти населенные пункты следует искать на пути из Киева во Владимир Волынский: Треполь - Ушеск - Пересопница - Луческ - Владимир Волынский 60. Б.А.Рыбаков и присоединившийся впоследствии к его точке зрения Б.Недков полагают, что перечисленные ал-Идриси города лежали не в бассейне р. Припяти, а в Среднем Поднепровье. Правда, в отличие от Т.Левицкого, Б.А.Рыбаков не берется указать конкретные древнерусские населенные пункты, соответствующие топонимам "Нузхат ал-муштак", а часто сопоставляет их с географическими объектами. В его интерпретации данный маршрут ал-Идриси выглядит следующим образом: Переяславль Русский - устье р. Сулы - устье р. Вороскола - Лтава - Ромен 61.

Локализацию Б.А.Рыбакова и Б.Недкова трудно поддержать по ряду причин. Во-первых, такая локализация не позволяет объяснить происхождение названий городов. В самом деле, помещение города Авсийа в устье р. Сулы, где, как известно, стоял древнерусский город Воинь, не дает возможности объяснить название Авсийа, а выведение наименования Барасаниса из названия реки Вороскола (Воркслы) противоречит данным источника, где речь идет не о реке, а о городе, стоящем к тому же вдали от берега реки. Во-вторых, ал-Идриси не раз подчеркивает, что этот маршрут - сухопутный, в то время как у

132

Б.а Рыбакова все предложенные им города связаны между собой речными путями.

Локализация Т.Левицкого, по нашему мнению, заслуживает поддержки. Она обоснована лингвистически, поскольку дает убедительные объяснения всем арабским названиям городов и позволяет установить, что данные ал-Идриси восходили к сведениям, полученным от славянского информатора. Идентификация Т.Левицкого довольно полно согласуется с цифровыми данными ал-Идриси и с указанными в "Нуз-хат ал-муштак" направлениями движения по странам света. Наконец, все предложенные Т.Левицким города лежали на торговом пути из Киева во Владимир Волынский, имевшем важное значение в XII в. и ранее 62.

ГОРОДА ЮГО-ЗАПАДНОЙ РУСИ


Города Юго-Западной Руси охарактеризованы ал-Идриси в 4-й секции VI климата. Они впервые упоминаются при характеристике маршрута, ведшего из Польши в Поднестровье. Перечислив города Краков, Гнезно, Вроцлав, ал-Идриси продолжает: "От Ратислаба (Вроцлав) до С(а)рм(а)ли сто миль. От С(а)рм(а)ли до Зака двенадцать переходов. От Зака до Б(а)рмуни сто восемьдесят миль. От Б(а)рмуни до Галисийи двести миль. Б(а)рмуни и Галисийа принадлежат к стране ар-Русийа" 63. Согласно этому дорожнику, только два последних города - Бармуни и Галйсийа - являются древнерусскими городами, а города Зака и Сармали расположены в Польше. И действительно, в 3-й секции VI климата про Сармали говорится, что он находится в Сандомирской земле (ард Судумара) 64.

Однако в 4-й секции VI климата, закончив описание Польши и переходя к характеристике городов Руси, ал-Идриси добавляет новые детали о местонахождении рассматриваемых городов: "Из ее (Руси. -И.К.) городов к этой секции относятся С(а)рм(а)ли, Зака, Б(а)рмуни и Галисийа. Что касается города С(а)рм(а)ли, то он стоит к северу от реки Данаст. Эта река течет на восток, пока не достигнет города Зака; между ними двенадцать переходов. От города Зака, который расположен на упомянутой реке, до города Б(а)рмуни девять переходов. От Б(а)рмуни до [города] Галисийа двести миль" 65. Эти русские города, как сказано во введении к 4-й секции VI климата, являются "пограничными" (билад ар-Русийа ал-кусва) городами Руси 66. На картах 4-5-й секций VI климата во всех рукописях все четыре города - Сармали, Зака, Бармуни и Галисийа - помещены на левобережье Днестра, начиная с верховьев реки 67.

Первый город, поддающийся удовлетворительной локализации, - это Сармали, отождествляемый, начиная с работ И.Лелевеля, с Пере-

133

мышлем. Довольно подробные данные источника о его местонахождении: упоминание то среди русских, то в числе польских городов, свидетельствующее о пограничном положении города; более точное указание на политическую принадлежность - отнесение его к Сандомирской области; помещение города на левобережье Днестра; убедительная конъектура, предложенная Т.Левицким (*Бирамисли) 68; наконец, важное торговое значение Перемышля, известное по другим ис-точникам 69, - не оставляют сомнений в правильности такой локализации 70.

Город Галисийа неизменно отождествляют с Галичем на Днестре 71, название которого в передаче ал-Идриси соответствует наименованию западноевропейских источников (Galicia), а не выводится непосредст-венно из славянского "Галич" 72. Высказанное еще в прошлом веке мнение А.Петрушевича, видевшего в Галисийи ал-Идриси не Галич на Днестре, а Галич на Дунае, известный из грамоты 1134 г. князя Ивана Ростиславича Берладника месемврийским купцам 73, не нашло поддержки в историографии главным образом в связи с серьезными сомнениями в подлинности самой грамоты.

Сведения о других городах Юго-Западной Руси довольно скудны, а их названия не находят явных параллелей в топонимике региона, поэтому относительно местонахождения городов Зака и Бармуни было выдвинуто несколько версий. Очевидная невозможность разместить указанные города вдоль Днестра между Перемышлем и Галичем - как они изображены на карте, - сохранив при этом соответствие с данными источника о расстояниях между ними, вынуждала исследователей либо игнорировать цифровой материал, либо совсем отказаться от попытки локализовать города на Днестре, либо поместить их по течению реки, но не в том порядке, в каком они стоят на карте.

Город Зака (варианты написания - Зана и Зала) И.Лелевель и Й.Маркварт сопоставили с упоминаемым Константином Багрянородным наименованием одной из печенежских крепостей Приднестровья - Сакакаты (**********) - и полагали, что он находится в районе устья Днестра 76.

Связь топонима, приводимого ал-Идриси, с названием крепости в сочинении Константина, на наш взгляд, весьма сомнительна. Согласиться с точкой зрения И.Лелевеля и Й.Маркварта трудно главным образом потому, что в описании Карпато-Днестровского региона в "Нузхат ал-муштак" не прослеживается знакомство ал-Идриси с трудом византийского императора. Сходство одной из форм топонима, упомянутого ал-Идриси, с наименованием из сочинения Константина Багрянородного - единственное совпадение, обнаруживаемое в информации обоих авторов относительно днестровских поселений. Все

134

остальные данные, приводимые ими, противоречат друг другу. Константин говорит о заброшенных, безлюдных крепостях, ал-Идриси - о городах, посещаемых торговцами. Крепости, по словам Константина, располагались "по сю сторону реки Днестра, в краю, обращенном к Булгарии" 77, т.е. на правобережье Днестра, тогда как все города, отмеченные ал-Идриси, находятся на левом берегу реки. Кроме того, в сочинении ал-Идриси не нашли отражения другие данные о географии региона, имеющиеся в труде Константина Багрянородного, в частности его упоминания о реках Пруте и Сирете 78.

К.Миллер поместил Заку около Могилева-Подольского или Каменки над Днестром 79, однако следует иметь в виду, что он руководствовался лишь показаниями карты и не анализировал текст сочинения. О.Талльгрен-Туулио, читавший название города как Йана, не пришел к определенному мнению о его локализации и склонялся к отождествлению этого пункта с Ямполем над Днестром или Ямбургом в Нижнем Поднепровье 80.

Б.А.Рыбаков считает, что у ал-Идриси имеется в виду город Санок, расположенный близ верховьев Днестра, на р. Сан. Несоответствие между небольшим расстоянием от Перемышля до Санока в действительности (около 100 км по реке) и указанными в источнике 12 переходами Б.А.Рыбаков объяснил следующим образом: "Когда Идриси пишет, что Днестр „течет на запад", то это нужно понимать не в смысле направления движения (на карте Днестр указан верно; он вытекает из гор и впадает в море), а лишь в смысле протяженности" 81, т.е. у Б.А.Рыбакова оказывается, что 12 переходов не между Сармали и Зака, как в источнике, а между Зака и устьем Днестра. Это построение, произвольное уже само по себе, основано на недоразумении: и ал-Идриси пишет, что Днестр течет на восток 82, и в переводе П.А.Жобера ошибки нет 83. Да и сам Б.А.Рыбаков признает неудовлетворительность такой интерпретации данных источника, допуская, что "информаторы Идриси вообще несколько ошиблись в определении расстояния от Санока до устья, преуменьшив его" 84.

Т.Левицкий, вынужденный констатировать, что поиски города по Днестру - включая район верховьев реки - не дали положительного результата, пришел к выводу, что ничего определенного о местонахождении города Зака сказать нельзя. По мнению ученого, ал-Идриси, по-видимому, перепутал несколько названий в Поднестровье и Поднепровье: Саков на Днепре или Звенигород - топоним, распространенный в Галицко-Волынской земле 85.

Неопределенной остается и локализация города Бармуни, написание названия которого очень напоминает топоним Бармуниса из 5-й секции VI климата, относящийся к Поднепровью и рассмотренный

135

нами в предыдущем разделе. Неудивительно, что многие исследователи, сопоставляя информацию об этих городах, приходили к выводу об их тождестве. Еще И.Лелевель полагал, что в 4-й и в 5-й секциях VI климата речь идет об одном и том же городе - Смоленске 86. К такому же заключению склонялся и И.Маркварт 87. К.Миллер, работавший с одной картой, поместил Бармуни в районе Бендер или Тирасполя на Днестре 88. О.Талльгрен-Туулио, в распоряжении которого имелся дополнительный материал из "Малого Идриси", считал, что под сходным названием у ал-Идриси упомянуто несколько городов, в том числе Теребовль, известный город Галицкой Руси 89. Б.А.Рыбаков относивший информацию 4-й и 5-й секций VI климата к разным городам, при определении местонахождения Бармуни из 4-й секции исходил из того, что она отстоит на 9 дней пути не от Зака, а, по его выражению, от "неизвестного пункта", и искал Бармуни в устье Днестра, что предопределило отождествление ее с Белгородом-Днестровским 90. Т.Левицкий, полагая, что все упоминания о Бармуни у ал-Идриси относятся к одному пункту, отметил неясность информации, которой пользовался арабский географ, и возможность того, что он перепутал Днестр с Днепром. Т.Левицкий предложил конъектуру *Турубийа и видел в Бармуни город Туров над Припятью 91. Впоследствии к его точке зрения присоединился Б.Недков 92.

Как видно, относительно местонахождения городов Зака и Бармуни был выдвинут целый ряд предположений, поскольку информация источника слишком скудна, чтобы ее можно было однозначно интерпретировать. Точка зрения Т.Левицкого, в общем наиболее обстоятельно аргументированная сравнительно с прочими, представляется нам уязвимой в двух отношениях. Во-первых, Т.Левицкий, как и почти все другие авторы, исходит из допущения, что в сообщениях ал-Идриси содержатся более или менее значительные неточности: в данном случае, по мнению Т.Левицкого, географ перепутал Днестр с Днепром и несколько городов. Предположение о том, что в 4-й и 5-й секциях VI климата упомянут один и тот же город - Туров, оставляет без объяснения следующий вопрос: почему же сам ал-Идриси был твердо уверен в том, что речь идет о разных городах, которые он нанес на карту - Бармуни на Днестре и Бармунису на Днепре. Во-вторых, Т.Левицкий не учел того, что Зака и Бармуни являются, по определению ал-Идриси, "наиболее отдаленными" городами Руси, чего нельзя сказать ни о Сакове, ни о Турове.

Затруднения, возникающие при локализации городов Зака и Бармуни, на наш взгляд, не в последнюю очередь связаны с тем, что дорожник Сармали - Зака - Бармуни - Галисийа рассматривается всеми исследователями как реально существующее пространственное един-

136

ство, т.е. как маршрут, пройденный от начала и до конца именно в такой последовательности одним из информаторов ал-Идриси. Однако имеется одно обстоятельство, заставляющее усомниться в правомерности такого подхода.

Существуют явные свидетельства того, что оба сообщения ал-Идриси о наших городах опираются на данные не одного, а двух (или нескольких) информаторов. На это указывает использование географом разных мер длины при определении расстояний между городами. В самом деле, при первом упоминании этих населенных пунктов в составе маршрута, ведущего из Польши в Поднестровье, расстояние между Сармали и Зака измеряется в переходах, а между всеми остальными городами дорожника, в том числе Зака, Бармуни и Галисийа, - в милях. Когда обо всех четырех городах заходит речь вторично, при описании Юго-Западной Руси, расстояние между Сармали и Зака, а также между Зака и Бармуни выражено в переходах, а путь от Бармуни до Галисийи измерен в милях. Кроме того, о существовании у ал-Идриси нескольких источников информации говорит и отнесение городов Сармали и Зака то к польским, то к русским. Наконец, состав сообщений о рассматриваемых городах в 5-й секции VII климата "Малого Идриси" 93 показывает, что в распоряжении ал-Идриси имелись и другие маршрутные данные об этих городах, не включенные им по каким-то причинам в состав основного сочинения. Таким образом, есть все основания полагать, что приведенный ал-Идриси единый маршрут Сармали - Зака - Бармуни - Галисийа на самом деле является реконструкцией географа, составленной им по материалам различных источников информации.

Картографическое изображение рассматриваемого маршрута также несет на себе следы творческой работы ал-Идриси, а не является следствием механического переноса на карту текстуальных данных. Согласно карте, все четыре города стоят на левобережье Днестра, в то время как в тексте лишь о двух из них - о Сармали и Зака - сказано, что они расположены у реки, а относительно местонахождения Бармуни и Галисийи никаких указаний нет.

Для того чтобы объяснить, почему ал-Идриси счел нужным дать именно такую интерпретацию имевшихся у него данных, рассмотрим сведения о городах Сармали, Зака, Бармуни и Галисийа в контексте представлений ал-Идриси о политической географии Карпато-Днестровского региона. Из структуры 4-й секции VI климата ясно, что "наиболее отдаленные" города Руси следует искать на ее юго-западных рубежах. Как мы видели, эти города появляются в составе дорожника, описывающего маршрут из Кракова к верховьям Днестра, а упоминание города Галисийа прямо указывает на Галицкое княжество 94. Что

137

же было известно арабскому географу о юго-западных границах Руси?

На карте к "Нузхат ал-муштак" русские земли начинаются к востоку от Днестра. К западу от Руси располагалась Булунийа (Польща), а за Днепром и далее к востоку простиралась Кумания (Половецкая земля). Что касается южного рубежа Руси, то обращает на себя внимание тот факт, что ал-Идриси на своей карте никак не определяет политический статус Карпато-Днестровских земель: в междуречье Дуная и Днестра он не нанес на карту ни одного наименования какого-либо политического образования. Согласно карте, эта территория не относилась ни к Дунайской Болгарии, северной границей которой был Нижний Дунай, ни к Руси, подписанной на картах на левобережье Днестра, ни к Кумании, начинавшейся к востоку от Днепра 95.

Вместе с тем в тексте сочинения присутствует сообщение, не попавшее на карту, но дающее информацию относительно политической принадлежности Днестровско-Дунайского междуречья. Во вводной части к 5-й секции VI климата, приводя общее описание Черного моря, ал-Идриси перечисляет страны, расположенные вдоль черноморских берегов: "На южном берегу этого моря, там, где он соприкасается с западным, лежит страна Хараклийа (Гераклея Понтийская), затем [следуют] страна ал-Калат (Галатия), страна ал-Бунтим (Понт), страна ал-Хазарийа 96, страна ал-Куманийа, [страна] ар-Русийа и земля бурджан (дунайских болгар)" 97. Ал-Идриси, таким образом, сообщает, что Русь одним из своих рубежей имела черноморское побережье от пределов Кумании, т.е. от Днепра, до владений Болгарии, северной границей которой являлся Нижний Дунай.

Любопытно, что арабский ученый второй половины XIV - начала XV в. Ибн Халдун, оставивший в одном из своих сочинений описание карты ал-Идриси, дважды подчеркнул, что Русь и Болгария лежат на побережье Черного моря и имеют общую протяженную границу: по его словам, "Русь окружает страну бурджан" с запада, севера и востока 98.

Попытаемся объяснить, почему информация о том, что Русь имела выход к Черному морю, не нашла отражения на карте ал-Идриси, где в качестве южного рубежа русских земель выступает Днестр. На основании текста "Нузхат ал-муштак" трудно полагать, что сведения географа о Днестре касались всего течения реки. Вряд ли ему были хорошо известны низовья реки; в противном случае он смог бы привести название стоянки в устье Днестра, которую он упомянул в одном из маршрутов плавания по Черному морю 99. Скорее, ал-Идриси знал лишь верхнее и, может быть, среднее течение реки. Это видно и дорожника, в составе которого описаны наши города: маршрут идет из Польши к верховьям Днестра, где находится город Сармали. Далее

138

недвусмысленно сказано, что ниже его по течению реки расположен Зака, а относительно городов Бармуни и Галисийа сообщения Идриси допускают двоякую интерпретацию - такую, которую предложил сам ал-Идриси, выступая в роли картографа, когда он прожил маршрут вдоль Днестра, и иную, согласно которой эти города следует искать в стороне от реки, поскольку об их местонахождении у реки ничего не сказано.

Как показали исследования К.Миллера и Б.А.Рыбакова, следовать за картой в интерпретации данного сообщения невозможно, не приходя в противоречие с текстом источника. Это является косвенным свидетельством того, что город Бармуни стоит не на Днестре. Показания же карты можно объяснить следующим образом. Когда ал-Идриси выступал в роли картографа, он в общем старался во всем следовать тексту. Например, город Сармали на картах помещен к северу от реки, как и говорится в описании. Относительно же городов Бармуни и Галисийа ал-Идриси располагал очень ограниченной информацией, зная лишь, что они являются русскими, причем пограничными населенными пунктами. Поэтому на карте оба города оказались на левом берегу Днестра - там, где для ал-Идриси начиналась русская земля, хотя реально маршрут мог иметь и другое направление. Поместить Бармуни и Галисийю к западу от Днестра ал-Идриси не мог, так как практически ничего не знал о территории между Карпатами, Днестром и Нижним Дунаем. В "Нузхат ал-муштак" не упоминаются ни крупные реки - Прут и Сирет, ни города этого региона.

Некоторую информацию, с помощью которой, как нам кажется, можно уточнить местонахождение рассматриваемых городов, дает "Малый Идриси". В 5-й секции VII климата там упомянуты города Зака (Зана), Бармунийа (Бармуни) и Галисийа, причем о них говорится в составе маршрута, где их положение определено не по отношению друг к другу, как в 4-й секции VI климата "Нузхат ал-муштак", а относительно других городов, находящихся в районе Нижнего Дуная и к югу от него, - в Добрудже и Болгарии. В качестве центра, куда сходились торговые пути из городов Зака, Бармунийа и Галисийа, выделяется упоминаемый и в "Нузхат ал-муштак" Преславец на Дунае (Барасклафиса). При этом расстояние между городами Бармунийа и Галисийа, указанное в маршруте из 4-й секции VI климата "Нузхат ал-муштак", почти точно совпадает с расстоянием, приведенным в "Малом Идриси": соответственно 200 миль в "Нузхат ал-муштак" (или 10 переходов, пользуясь пересчетом миль в переходы, употребляемым ал-Идриси для этого маршрута) и 8 переходов в "Малом Идриси" 100.

В таком случае маршрут, описанный в 4-й секции VI климата "Нузхат ал-муштак", будет целиком относиться к городам Галицко-Волын-

139

ской Руси и входившей в сферу ее влияния территории до Дуная. Сармали и Зака в соответствии с текстом следует искать в районе верховьев Днестра - это, как уже говорилось, Перемышль и, по всей в роятности, Звенигород, расстояние между которыми составляет около 280 км по прямой и с учетом кривизны реального пути между ними примерно равно указанным в источнике 240 милям, или 12 переходам. От Зака маршрут пойдет на юг, где по Сирету, Пруту и другим рекам пролегал торговый путь из Галицко-Волынской Руси на Дунай и в Византию. На территории между Карпатами и Днестром обнаружено большое количество нумизматического материала и предметов христианского культа, свидетельствующих о существовании тесных экономических, культурных и религиозных связей между населением указанного региона, южнорусскими княжествами и Византией 101 Наиболее соответствует цифровым данным ал-Идриси 102 и одновременно с этим обеспечен археологическими материалами за XII в. город Пятра (Камень). Город расположен в небольшой котловине, пересекаемой р. Бистрицей, на территории, освоенной еще в период неолита и густонаселенной в XII в. Археологические раскопки открыли здесь большое количество ремесленных и сельскохозяйственных орудий, предметов быта и вооружения 103. О том, что этот город хорошо знали на Руси, говорит упоминание о нем в летописном "Списке русских городов дальних и ближних" (XIV в.) под наименованием "Корочюнов камен" 104.

В 5-й секции VI климата сочинения ал-Идриси в числе русских городов назван город Саклахи 105. Поскольку на картах он подписан между Дунаем и Днестром, неподалеку от безымянной горы, отождествляемой с Карпатами 106, некоторые исследователи относят его к территории Карпато-Днестровских земель 107. На наш взгляд, Саклахи не может быть точно локализован, ибо о нем нет никакой информации в тексте "Нузхат ал-муштак": он просто упоминается среди прочих русских городов. Предлагаемая обычно в литературе идентификация Саклахи с Сучавой 108 несостоятельна, поскольку XII-XIII века на территории города представлены отдельными изолированными находками, а сплошной культурный слой отсутствует. Как подчеркивают исследователи, население Сучавы в XII-XIII вв. было немногочисленным и разрозненным, а начало процесса урбанизации может быть отнесено ко времени не ранее середины XIV в. 109.

Карпато-Днестровские земли в силу своего географического положения являлись важным звеном на пути, связывавшем Галицко-Волынскую Русь с Византией. Проведенные исследования в области русско-византийских отношений в XII в. показывают, что Русь в это время вела активную политику на византийском направлении и одним из

140

главных факторов, определявших наступательный характер такой политики, была борьба за торгово-экономические привилегии. Как раз к XII в. относится упрочение влияния Руси в междуречье Днестра и Сирета, а также в районе Нижнего Дуная. Как свидетельствует нумизматический материал, относящийся к XII в., в низовьях Дуная в это время велась оживленная торговля.

В 4-й секции VII климата ал-Идриси называет еще один город, относимый им к городам Поднестровья: "В стране ар-Русийа есть город Мартури; это город, [стоящий] у истоков реки Данаст (Днестр). От города Мартури до города Сармали (Перемышль) четыре дня [пути] в южном направлении. Сармали называется на языке румийцев Туйа. Сармали и Мартури относятся к стране ар-Русийа (Русь)" 110. На карту город Мартури не нанесен.

Рассмотревший этот фрагмент О.Талльгрен-Туулио полагал, что название Мартури представляет собой искаженную форму наименования Смоленска в "Нузхат ал-муштак" (Мунишка) и что ал-Идриси перепутал в данном случае Днестр с Десной, а ту, в свою очередь, - с Днепром 111.

Как нам кажется, появление города Мартурй в составе маршрута, одним из пунктов которого является Сармали, надежно отождествляемый с Перемышлем, все-таки заставляет искать город Мартури неподалеку от истоков Днестра, как это и сказано у ал-Идриси. Поскольку город Сармали (Перемышль), по определению географа, лежал южнее Мартури, последний должен был располагаться не в бассейне верхнего Днестра, а к северу от него, в верховьях правых притоков Вислы, один из которых - р. Сан, где стоит Перемышль, - ал-Идриси принимал за Днестр. На расстоянии в 120 км от Перемышля (что как раз соответствует 4 дням пути) стоит древнерусский город Червен, известный еще с конца X в. и являвшийся центром Червенской земли 112. Червен лежал на пути из Перемышля во Владимир Волынский и мог быть хорошо известен купцам как из Польши, так и из Руси. Название Мартури может быть искаженным *Джарнуни, где начальный джим передает отсутствующий в арабском языке звук ч, а все слово соответствует одному из летописных вариантов названия Червена - Чернен.

К сведениям о городах Поднестровья в "Нузхат ал-муштак" примыкает еще одно известие, отражающее торговые связи Галицко-Волынской Руси. В 4-й секции VI климата, в разделе, посвященном описанию болгарских городов, ал-Идриси говорит о существовании некоей "русской управы" в городе Шумене: "М(а)с(и)йунус - многонаселенный город. В нем находится русская управа (маслахат ар-русийа). Это процветающий город, с многолюдными базарами и изо-

141

бильными природными богатствами. Расположен он на горе" 113. Масийунус, как установил еще в прошлом веке крупный знаток исторической географии Балкан В.Томашек, -это арабский вариант наименования города Шумена, представляющий собой метатезу собственного имени Симеон (********) 114. Последние исследования болгарских ученых, учитывающие как этимологические соображения, так и данные ал-Идриси о местонахождении города, подтвердили обоснованность этой идентификации 115.

Несмотря на многолетнюю традицию изучения "Нузхат ал-муштак", сообщение ал-Идриси о русской управе в Шумене стало доступно исследователям сравнительно недавно, когда в 1960г. Б.Недков опубликовал полный текст отрывка. До этого рассматриваемое известие ал-Идриси было практически неизвестно, поскольку автор французского перевода труда ал-Идриси П.А.Жобер опустил в своей публикации упоминание источника о русской управе в Шумене.

Каковы же были функции русской управы и каким временем следует датировать данные ал-Идриси о ее существовании? Как установлено, описание Балканского полуострова относится к числу самых подробных и обстоятельных разделов "Нузхат ал-муштак"116. Сведения о балканских странах ал-Идриси почерпнул не из книг, а главным образом из донесений своих современников - купцов, паломников, крестоносцев, путешественников. С.Лишев прямо связывает характер информации о Балканах у ал-Идриси с активностью итальянских торговцев, которые, пользуясь покровительством Рожера II, вели активную торговлю с балканскими странами 117. Неудивительно, что критерием отбора информации о Балканском полуострове для ал-Идриси являлись чисто практические интересы итальянских торговцев, нуждавшихся в точном знании рыночной конъюнктуры балканских городов и рынков. Характер информации, собранной ал-Идриси о странах Балканского полуострова, не оставляет сомнений в том, что русская управа в Шумене имела торговые функции, являлась купеческим подворьем.

Что конкретно представляло собой это подворье, сказать трудно Можно только заметить, что русские подворья имелись и в других странах, с которыми торговали купцы из Древней Руси. Например, в Константинополе существовала постоянная русская колония, по имени которой одна улица в городе называлась "Русской" 118. Купцы из Древней Руси проживали и в хазарском Итиле, где имели возможность при разборе тяжб обращаться к особому судье, вершившему дела в соответствии с их обычаями119.

Данные ал-Идриси о подворье русских купцов в Шумене вряд правомерно возводить к русско-болгарским отношениям IX-Х вв., как

142

предложил Б.А.Рыбаков 120. Судя по тем источникам, которые были использованы ал-Идриси для характеристики Балканского полуострова, его сведения о балканских городах отражали современное состояние дел 121. Да и Шумен превратился в торгово-ремесленный центр и стал привлекательным местом для купцов разных стран лишь в XI-XII вв., а ранее представлял собой крепость, охранявшую дороги к Плиске и Преславу 122. Кроме того, известно, что с середины VI в. вся система договорных отношений между Русью и Византией, охватывавшая все сферы внешнеполитических контактов, ушла в прошлое. В Константинополе все более укреплялись позиции итальянского купечества, а русские торговцы перестали пользоваться исключительными привилегиями, как это было веком раньше. Поставленные перед необходимостью завоевывать новые рынки, русские купцы должны были обратить внимание на сухопутный торговый путь в Византию через болгарские земли, значение которого в XII в. выросло. Хотя днепровский и азово-донской торговые пути и в XII в. сохраняли свое значение в торговле Древней Руси с Византией, постепенно все более важную роль приобретал более короткий и безопасный путь через болгарские земли в Константинополь 123. Ал-Идриси, кстати говоря, приводит сообщение о русской управе в Шумене как раз в разделе, озаглавленном "Путь от Варны до Константинополя по суше".

Особенно активно проникали в Болгарию торговые люди из Галицко-Волынской Руси. Борьба с Киевом, которую вели галицко-волынские князья, объективно делала их союзниками Византии в войне с Венгрией, вследствие чего Византия не препятствовала проникновению купцов из Галицко-Волынской Руси в Болгарию, находившуюся в то время под византийской властью.

СЕВЕРНЫЕ РУССКИЕ ЗЕМЛИ

Сведения о Новгородской Руси, имеющиеся в "Нузхат ал-муштак", очень невелики по объему сравнительно с данными о других древнерусских областях. Ал-Идриси приводит лишь сообщение о самом Новгороде. Оно помещено в 4-й секции VII климата, где дается характеристика не только северной части Руси, но также Финнмарку, земле тавастов, Эстланду и земле маджусов 124.

После рассказа о городах Эстланда и земле маджусов появляется и описание Новгорода: "От города Калури 125 в западном направлении 126 до города Джинт(и)йар семь дней [пути]. Это большой, цветущий город, [расположенный] на высокой горе, на которую невозможно подняться. Его жители укрываются на ней от приходящих по ночам русов. Этот город не подчиняется ни одному правителю" 127.

143

Название города Джинтийар, как установил О.Талльгрен-Туулио является искаженным *Хулмкар от древнескандинавского наименования Новгорода Хольмгард (Holmgardr) 128. Таким образом, информацию о Новгороде ал-Идриси получил, скорее всего, от купца-скандинава, бывавшего в этом городе. О его хорошем знакомстве с Новгородом свидетельствует указание на возвышенный и укрепленный участок города, в котором надо видеть располагавшийся на восточной торговой стороне города "Славенский конец", "Славенский холм" или просто "Холм" 129. Очевидно, этот же информатор сообщил ал-Идриси и данные о политической самостоятельности Новгорода.

Больше никаких сообщений о Новгородской Руси в "Нузхат ал-муштак" нет. Однако, судя по "Малому Идриси", в распоряжении сицилийского географа были и другие данные о Новгородской земле и ее городах, опиравшиеся не только на скандинавские, но и на западноевропейские источники, в том числе книжные. К сожалению, по какой-то причине эти данные не вошли в текст основного сочинения ал-Идриси, а сохранились лишь в составе "Малого Идриси". Они были рассмотрены нами выше (см. с. 98-111).

Северной границей Руси ал-Идриси считал море Мрака, под которым в данном случае имелись в виду моря Северного Ледовитого океана. Такое представление сложилось у ал-Идриси благодаря имевшемуся в его распоряжении фрагменту лоции с описанием плавания от северного побережья Руси на северо-запад: "Что касается западного края моря Мрака, то он граничит с северной [стороной страны] ар-Русийа, отклоняется в северном направлении, затем поворачивает на запад, а за этим поворотом уже нет никакого прохода [для мореплавателей]" 130. Мы уже рассматривали этот фрагмент выше 131 и пришли к заключению, что сообщение ал-Идриси о северной границе Руси должно было восходить к информации скандинавских мореходов, осуществлявших подобные плавания.

Если полагать, что сообщение ал-Идриси опирается на скандинавские источники, тогда следует признать, что приморскими русскими землями в данном районе были те области Европейского Севера, с которыми скандинавы вели торговлю и которые в древнескандинавской географической традиции назывались Бьярмией. О большом интересе новгородских купцов XII в. к богатым пушниной северным территориям свидетельствуют археологические материалы. Они же говорят о том, что в XII в. Северный морской путь играл определенную роль в торговле между Северной Русью и Финнмарком 132.

Известия о даннической зависимости Бьярмии от Руси имеются в исландском географическом трактате под условным названием "Описание Земли I" (конец XII в.) и в восходящем к нему в этой части со-

144

чинении "Грипла" (XIV в.). На наш взгляд, данные ал-Идриси о том, что северной границей Руси были моря Северного Ледовитого океана, можно рассматривать в одном ряду со сведениями древнескандинавских источников о зависимости Бьярмии от Руси и считать сообщение ал-Идриси хронологически первым свидетельством о существовании такой зависимости.

ТРИ ГРУППЫ РУСОВ

Составной частью описания Руси в "Нузхат ал-муштак" является сообщение о трех группах русов.

Рассказ о трех группах русов - Куйабе, Славии и Арсании - относится к числу самых известных и вместе с тем наиболее неясных сюжетов средневековой арабо-персидской литературы. С начала XIX в. к различным версиям этого рассказа неоднократно обращались не только востоковеды, но и историки-слависты и археологи, занимающиеся изучением средневековой Руси. Установлено, что сообщения восточных авторов о трех группах русов отражают этнополитическую ситуацию в древнерусских землях во второй половине IX в. Если локализация первых двух групп русов - Куйабы в Киеве, Славии в центре, находившемся на месте будущего Новгорода или рядом с ним, - не вызывает особых разногласий у исследователей, то относительно возможного местоположения третьей группы - Арсании - продолжают выдвигаться новые версии, несмотря на то что их уже существует не менее полутора десятков 134.

Как известно, различные версии рассказа о трех группах русов бытовали в арабо-персидской литературе на протяжении всего средневековья. Сведения авторов X-XI вв. достаточно хорошо изучены, хотя в интерпретации их свидетельств и остается еще много неясного, что связано в первую очередь с неопределенностью самих сообщений, допускающих разные толкования. Данные же источников XII-XIV вв. в целом менее известны, однако и на них ссылаются некоторые исследователи, причем свидетельства ранних и поздних источников нередко рассматриваются как равноправные, а иногда именно в сочинениях XII-XIV вв. пытаются найти главные аргументы в пользу той или иной гипотезы о местонахождении третьей группы русов. Ряд историков и археологов, в целом скептически относящихся к сообщениям поздних авторов, все же делают исключение для сведений ал-Идриси, считая его данные о третьей группе русов важным дополнением к сообщениям более ранних источников 135.

Отрывок из сочинения ал-Идриси, содержащий рассказ о трех группах русов, хорошо известен в современных переводах на различные

145

европейские языки, в том числе на русский. Мы имеем в виду переводы А.П.Новосельцева (по изданию А.Сейппеля и рукописи ГНБ) 136 и В.М.Бейлиса (по рукописи ГНБ) 137. Ниже приводим наш перевод, выполненный по критическому изданию арабского текста "Нузхат я муштак".

"Русов три группы (аснаф) 138. Одна их группа (кабил) называете равас, и правитель (малик) ее живет в городе Кук(и)йана. Другая их группа называется ас-Салавийа, и правитель ее живет в городе Салав Этот город [стоит] на вершине горы. Третья группа называется ал-Арсанийа, и правитель ее пребывает в городе Арса. Город Арса - красивый укрепленный город на горе, и местонахождение его - между [городами] Салав и Кук(и)йана. От Кук(и)йаны до Арсы четыре перехода, а от Арсы до Салав четыре дня [пути]. Купцы-мусульмане из Арминийи (Армения) доходят до Кук(и)йаны. Что касается Арсы, то шайх ал-Хаукали сообщает, что никто из чужеземцев туда не проникает, так как они обязательно убивают всякого чужестранца, входящего к ним, и [поэтому] никто не отваживается войти в их землю. От них вывозят шкуры черных леопардов 139 и черных лисиц и свинец 140 - все это [вывозят] от них купцы [из] Кук(и)йаны" 141.

Рассказ о трех группах русов - не единственное упоминание об этом народе и его городах в труде ал-Идриси. Помимо книжной информации ал-Идриси использовал также свидетельства своих современников - купцов и путешественников - для характеристики русских городов Поднепровья, Поднестровья и северных областей Руси, сведения о которых мы разбирали выше. Данные о русских землях и городах, которые ал-Идриси получил от современников, были значительно богаче и конкретнее, чем сообщения о трех группах русов, приводимые в произведениях его предшественников. И это при том, что, по собственному признанию ал-Идриси, Русь и особенно ее северные земли относились к тем районам ойкумены, которые не были ему хорошо известны 142.

Основой сообщения ал-Идриси о трех группах русов, как уже отмечалось в литературе 143, послужила версия данного рассказа из труда автора X в. Ибн Хаукаля. Вместе с тем ал-Идриси не ограничился простым заимствованием сведений, приведенных Ибн Хаукалем. Он попытался включить их в свою систему представлений о географии Восточной Европы, используя для этой цели имевшиеся в его распоряжении устные свидетельства о городах региона. Благодаря реализации своего намерения ал-Идриси сообщает о трех группах русов и их главных городах так, как будто они реально существовали в его время.

Рассказ о трех группах русов находится в 6-й секции VI климата. где речь идет об описании городов и стран Южного, Восточного и

146

Северо-Восточного Причерноморья, а также Среднего и Нижнего Поволжья. Сообщение о русах ал-Идриси поместил в данной секции отнюдь не потому, что это отвечало его представлениям о географическом положении трех групп русов и их городов. Дело в том, что среди имевшейся у ал-Идриси информации о городах Кумании и соседних с нею центрах были сведения о городе под названием Салав, который располагался к востоку от куманского города Нарус: "От города Нарус восточном направлении до города Салав сто тридцать пять миль, а от города Нарус до города Фира на запад пятьдесят миль, а от [города] Фира до города Наби на запад двадцать пять миль. От города Салав до города Кук(и)йана из земли Булгар восемь переходов. Кук(и)йана-город тюрок, называемых Руса" 144.

Как уже заметил В.М.Бейлис 145, данные о городе Салав (отождествляемом с Переяславлем Русским на р. Трубеж, который упоминается под названием Баразлав в 4-й секции VI климата) из устных источников и сведения об одноименном центре из рассказа Ибн Хаукаля о трех группах русов ал-Идриси принял за сообщение об одном и том же пункте. Таким образом, рассказ Ибн Хаукаля был включен в "Нузхат ал-муштак" в результате искусственного построения ал-Идриси 146. Поэтому для решения вопроса о локализации городов трех групп русов неправомерно использовать данные о городе Салав из сообщения ал-Идриси о Кумании, ибо речь идет о разных городах.

Ал-Идриси не ограничился тем, что применил устные сведения о городе Салав в качестве перехода к изложению книжных данных Ибн Хаукаля. С наличием у ал-Идриси устной информации, не совпадающей с той, которую он мог прочесть у Ибн Хаукаля об одноименном городе, можно связывать и те изменения, которые наш географ внес в сообщение Ибн Хаукаля о городе Салав. Салав помечен на карте ал-Идриси, где его значок находится рядом с изображением одинокой возвышенности 147. По-видимому, отсюда и появилось утверждение ал-Идриси о том, что Салав из рассказа о трех группах русов стоит "на вершине горы", отсутствующее у Ибн Хаукаля и других авторов, которые вместо этого писали о верховном положении русов с центром в городе Салав по отношению к другим группам русов 148.

Изменения, внесенные ал-Идриси в текст Ибн Хаукаля, касались не только данных о городе Салав, но и сведений о других городах русов. Вместо привычной Куйабы авторов IX-XI вв. у ал-Идриси мы сталкиваемся с иной формой написания этого топонима - Кукийана. В наименовании Кукийана обычно принято видеть искаженную форму названия Куйаба из сочинения Ибн Хаукаля. В.М.Бейлис предположил, что искажение могло содержаться либо в рукописи Ибн Хаукаля, которой пользовался ал-Идриси, либо возникло в процессе много-

147

кратного переписывания сочинения самого ал-Идриси 149. Не отрицая обеих этих возможностей, следует заметить, что, как и в случае с городом Салав, город Кукийана мог и не иметь ничего общего с Куябой из более ранних вариантов рассказа о трех группах русов.

Впервые город Кукийана появляется у ал-Идриси не в самом рассказе о трех группах русов, а как бы "вклинивается" в описание куманских городов, что особенно хорошо заметно в списках А и L. Первое упоминание города Кукийана связано с маршрутными данными о городе Салав (Переяславль Русский). Ал-Идриси приводит расстояние между этими городами - такие данные отсутствуют у авторов IX-XI вв. Правда, сведения о городе Кукийана у ал-Идриси были недостаточно конкретны, недаром в разных рукописях "Нузхат ал-муштак" расстояние между городами Салав и Кукийана указано то в 8, то в 18 переходов, при этом неизвестно, в каком направлении. С недостатком информации, по-видимому, связано и отсутствие значка для города Кукийана на карте ал-Идриси.

Источником сведений ал-Идриси о городе Кукийана, так же как и для авторов IX-XI вв. о Куйабе, были сообщения купцов, посещавших русские земли. Однако, если географы IX-XI вв. ограничивались простым указанием на то, что люди с торговыми целями доходили до Куйабы 150, ал-Идриси дает более детальную информацию. Он пишет, что до города Кукийана доходят купцы-мусульмане из Армении. Выделение мусульманских торговцев из всей массы армянского купечества, по-видимому, можно рассматривать как свидетельство того, что данные ал-Идриси о связях Армении с древнерусскими землями восходят к рассказам именно этих купцов-мусульман. Вероятность получения нашим географом сведений от армянских информаторов подтверждается наличием в "Нузхат ал-муштак" других оригинальных данных об Армении 151. Сообщение ал-Идриси о торговле купцов из Закавказья с русскими областями вполне может относиться к XII в., когда торговые связи Восточной Европы и Закавказья стали более интенсивными благодаря освоению новых торговых путей. Так, с конца XI в. наряду с традиционной торговлей по Волжскому пути большое значение приобрел путь из Закавказья по морю в Крым и далее через Причерноморские степи в Поднепровье 152.

Ибн Хаукаль, как известно, вслед за ал-Истахри говорил о том, что группа русов с центром в Куйабе является ближайшей к Булгару 153. Ал-Идриси же пишет, что город Кукийана - это населенный пункт из числа городов земли Булгар. Далее ал-Идриси называет Кукийану, городом тюрок, именуемых "Руса". И только после этих сведении городе Кукийане в "Нузхат ал-муштак" следует текст с рассказом трех группах русов. Очевидно, с утверждением ал-Идриси о том,

148

Кукийана - это город тюрок, именуемых "Руса", следует связывать и тот факт, что лишь в его сочинении в рассказе о трех группах русов фигурирует наименование первой из них с центром в городе Кукийана - равас.

Те изменения, которые ал-Идриси внес в сообщение Ибн Хаукаля относительно Куйабы, вызваны, на наш взгляд, попыткой географа истолковать довольно туманные сведения своего предшественника об этом городе. Во-первых, из сообщения Ибн Хаукаля (и его источника сочинения ал-Истахри) нельзя точно понять, о какой Булгарии они ведут речь - Волжской или Дунайской 154. Во-вторых, прилагательное кариб ("ближайший"), употребляемое Ибн Хаукалем и ал-Истахри для характеристики взаимного положения Куйабы и Булгара, имеет несколько значений: оно может обозначать близость не только пространственную, но и в отношениях, вплоть до обозначения близкого родства. Поэтому фразу о том, что Куйаба является ближайшей к Булгару, можно понимать в том смысле, что между нею и Булгаром имелись наиболее тесные связи. Кстати, единственным сведением о расстояниях, приводимым Ибн Хаукалем для трех городов русов, стало расстояние между Куйабой и Булгаром - 20 дней 155. Тесные торговые связи Киева и Булгара в X в. подтверждаются и археологическим материалом 156.

Как видно, в переработке ал-Идриси данные о Булгаре совершенно определенно относятся к Волжской Булгарии, ибо Дунайскую он знает под наименованием Бурджан 157. Утверждение же о том, что русы - одно из племен тюрок, сформировалось у ал-Идриси под влиянием книжных сообщении. Оно могло возникнуть, как справедливо заметил В.М.Бейлис, вследствие неверного понимания одного из сообщений о русах в книге Ибн Хаукаля 158, а также в результате соответствующего истолкования слов Ибн Хаукаля о том, что группа русов с центром в Куйабе является "ближайшей" к Булгару. Наконец, русы названы тюрками в одной из рукописей ал-Истахри 159, с которой ал-Идриси мог быть знаком.

Основные дополнения, сделанные ал-Идриси к текстам своих предшественников, касаются третьей группы русов - Арсанийи - и их главного города Арса. Насколько можно установить по изданию арабского текста "Нузхат ал-муштак", а в нем, к сожалению, бывают отмечены далеко не все разночтения, написание названия этого города у Идриси (Арсан-Р, L, А; Арсани - А, L) не отличается от написания у Ибн Хаукаля. Со ссылкой на последнего ал-Идриси почти дословно приводит сообщение о недоступности Арсы для чужестранцев и о вывозе из Арсы ценных мехов и металла. Все прочие данные об этом городе, имеющиеся в "Нузхат ал-муштак", у Ибн Хаукаля и других авторов IX-XI вв. отсутствуют.

149

Ал-Идриси называет Арсу красивым, укрепленным городом, раположенным на горе. Действительно, на карте к "Нузхат ал-муштак значок для обозначения города помещен рядом с изображением безымянной возвышенности. По словам ал-Идриси, город находился между двумя другими городами русов, причем расстояние от города Кукийана до города Арсы составляло 4 перехода, а от Арсы до города Салав - 4 дня. Последовательность, в которой ал-Идриси перечислил города, приводя расстояние между ними, показывает, что слова географа о местонахождении города Арсы между Кукийаной и Салавом следует понимать в том смысле, что путь из Кукийаны в Салав лежал через Арсу. Кроме того, ал-Идриси добавляет, что купцы из города Кукийана были тесно связаны с Арсой: именно они имели туда доступ и осуществляли вывоз товаров из этой недоступной для чужестранцев земли.

Таким образом, дополнения ал-Идриси касались внешнего облика города ("укрепленный", "красивый"), особенностей его местонахождения ("на горе"), его удаленности от других городов русов, а также его тесной - и исключительной - связи с купцами из города Кукийана. Характер дополнений, сделанных ал-Идриси к сведениям авторов IX-XI вв., побуждает предположить, что эти данные он мог получить из устных источников, скорее всего, от лиц, имевших контакты с купцами, посещавшими Арсу, или слышавших рассказы о таких торговцах. Ведь именно наличие конкретных деталей отличает информацию ал-Идриси от сообщений его предшественников. Внешний облик города, приметы рельефа окружавшей его местности, расстояния между ним и другими городами - это как раз тот набор сведений, который ал-Идриси с большими или меньшими подробностями сообщает всякий раз, когда описывает торговый маршрут в любой части света. Правда, данные ал-Идриси об Арсе отличаются конкретностью лишь по сравнению со сведениями более ранних авторов: он говорит о расстояниях между городами русов не в милях, а в днях пути и переходах и при этом не называет, в каком направлении по странам света нужно было двигаться от города к городу.

Таким образом, дополнения ал-Идриси к данным Ибн Хаукаля о городе Арса отличаются по своему характеру от дополнений к сообщениям о двух других городах русов. Как мы установили, известие ал-Идриси о том, что город Салав стоит на вершине горы, появилось в результате контаминации сведений о двух разных городах. Причисление города Кукийана к городам земли Булгар и утверждение о том, что русы являются тюркским народом, являются следствием интерпретации книжной информации. Лишь данные о купцах из Армении, доходивших до города Кукийана, можно считать сведениями, которые ал-Идриси мог получить от своих современников. Дополнения же,

150

касаюшиеся Арсы, носят совершенно иной характер. Их больше по количеству, они отличаются сравнительной конкретностью и, по всей вероятности, опираются на данные современников ал-Идриси.

Чем можно объяснить тот факт, что самые существенные дополнеия сделанные ал-Идриси, касались именно Арсы? На наш взгляд, это вязано с тем, что рассказ о трех группах русов в том виде, в каком он пошел до ал-Идриси в изложении авторов IX-XI вв., уже не соответствовал известным ему реалиям XII в. Недаром Киев и Новгород описаны у ал-Идриси под другими наименованиями и в других частях "Нузхат ал-муштак". Совершенно очевидно, что ни Куйаба, ни Кукийана не ассоциировались у ал-Идриси с Киевом. Последний, как мы видели, носит в его сочинении название Кав и упоминается среди прочих городов Поднепровья в 5-й секции VI климата 160. Точно так же город Салав не имеет никакого отношения к Новгороду, известному ал-Идриси под его скандинавским наименованием Хольмгард и охарактеризованному в 4-й секции VII климата 161. Понятно, что названия этих городов в тексте Ибн Хаукаля уже ничего не говорили ал-Идриси. Именно поэтому исходным моментом для включения самого рассказа о трех группах русов в свое повествование послужило для автора "Нузхат ал-муштак" отождествление им самим данных о городе Салав, находившемся в Кумании или на границе с нею, и сведений о главном городе второй группы русов из рассказа Ибн Хаукаля. В отличие от Куйабы и города Салав, названия которых в живой речи современников ал-Идриси звучали по-другому, наименование Арса, по-видимому, было употребительно в языке XII в. Поэтому те сведения, которые ал-Идриси удалось получить об этом городе, он и внес в рассказ о трех группах русов.

Пытаясь соотнести рассказ о трех группах русов из 6-й секции VI климата со сведениями о городах Руси, помещенными в 4-й секции того же климата, ал-Идриси объединил города Кукийану, Салав и Арсу в один вид - "Внешняя Русь" (ар-Русийа ал-хариджа), как об этом сказано во введении к 6-й секции VI климата 162, - и по территориальному признаку противопоставил его другому виду русов, жителям "Наиболее отдаленной Руси" (ар-Русийа ал-кусва), города которой находились в Карпато-Днестровских землях: "Русов два вида (синф). Один их вид - это тот, о котором мы говорим в этом месте. А другой их вид - это те, которые живут по соседству со страной Ункарийа (Венгрия) и Дж(а)сулийа (Македония 163)" 164. О двух видах русов говорит только ал-Идриси, и это, на наш взгляд, лишний раз свидетельствует о его настойчивой попытке создать непротиворечивую картину из всех тех данных о русах, которые он почерпнул из различных источников.

151

Искать в данной классификации ал-Идриси дополнительные указания на возможную локализацию трех групп русов и их городов имеет смысл лишь в том случае, если нам станет известен тот пространственный центр, относительно которого ал-Идриси или его информатор определяли положение русских городов, поскольку без наличия подобного центра определения типа "внешний" или "наиболее отдаленный" просто невозможны. При этом, как мы уже говорили выше (см с. 45 и сл.), прилагательные вроде "внешний-внутренний" или "отдаленный-близкий" при топонимах являются чисто географическими определениями, отражающими специфику ориентации в пространстве в основе которой лежит географический эгоцентризм 165. Определения, подобные указанным, не являются постоянными определениями того или иного географического объекта, например города или группы городов. Такие определения могут прилагаться к географическим объектам или, наоборот, утрачиваться ими в зависимости от изменения местонахождения информатора. Так, города Карпато-Днестровских земель, которые в 4-й секции VI климата названы городами "наиболее отдаленной Руси", в 5-й секции того же климата перечисляются в одном ряду с поднепровскими городами, утрачивая свое прежнее определение "наиболее отдаленных", и именуются вместе с поднепровскими центрами просто городами Руси 166. Поэтому за "Внешней Русью" ал-Идриси не скрывается никакого самостоятельного значения. Само выражение имеет смысл лишь в связи с тем центром, относительно которого располагаются элементы пространства для информатора. Так что считать, по крайней мере на основании текста ал-Идриси, "Внешнюю Русь" какой-то особой частью русских земель нет никаких оснований.

Таким образом, для ал-Идриси рассказ писателей IX-XI вв. о трех группах русов утратил свой первоначальный смысл и оказался в структуре представлений географа об одной из современных ему русских областей.

СЕВЕРО-ЗАПАДНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ И НИЖНЕЕ ПОДУНАВЬЕ

Данные о городах, лежащих на северо-западном побережье Черного моря, находятся в составе двух дорожников. Первый, помещенный в 4-й секции VI климата "Нузхат ал-муштак", представляет собой "описание пути [идущего] вдоль побережья от города ал-Кустантина (Константинополь) до устья реки Дану (Дунай), где [находится] город М(и)рис". Приведем этот дорожник полностью, опуская лишь характеристику городов, лежащих за пределами нашего региона: "Кто же-

152

лает [проделать] этот путь, идет от ал-Кустантина до города Айлугис (Логи) двадцать пять миль... От Айлугиса до города Аймид(и)йа (Мидье) двадцать пять миль. Оттуда до города Агасубулис (Ахтопол) двадцать пять миль. От него до Бас(и)лику (Василико) по берегу моря двадцать пять миль. От Бас(и)лику до города С(у)зубули (Созопол), [расположенного] на берегу моря, двадцать пять миль. От него до города Ахилу (Анхиало) также двадцать пять миль... Между ними находится морской залив шириной двенадцать миль, а длина этого залива - двадцать миль. От Ахилу до города Айм(а)н (Емона), [расположенного] на берегу моря, двадцать пять миль. От Айм(а)на до Барнаса (Варна) пятьдесят миль... От Барнаса до города Армукастру двадцать пять миль" 167. Описание, как видно, заканчивается не на городе Мирис, а на Армукастру.

Второй дорожник - "путь от ал-Кустантина до города Матраха (Тмутаракань) на северном побережье [Черного моря]" - помещен в 5-й секции VI климата и включает в себя вышеприведенный маршрут из 4-й секции. Для района Северо-Западного Причерноморья он дает следующую дополнительную информацию: "Между городом Барнас и Армукастру двадцать пять миль. От Армукастру до реки Дану три мили. От реки до [города] Аклиба один день морского плавания (маджран). От Аклибы до устья реки Данаст (Днестр) один день плавания" 168.

Таким образом, на северо-западном побережье Черного моря ал-Идриси называет четыре остановки: Мирис в устье Дуная; Армукастру в 3 милях от Дуная; Аклибу, расположенную на расстоянии одного дня плавания от Дуная; безымянную остановку в устье Днестра.

Город Армукастру описан еще в составе маршрута, идущего от Афранисуфы (Браничево) вниз по Дунаю до Диристры (Силистра) и далее на восток (в 4-й секции VI климата): "Армукастру - древний город, [где имеются] высокие здания и постройки с широкими сводами; он отличается большими размерами и низкими ценами [на товары]. Расположен он у подножия красивой горы, выступающей в море" 169. Кроме того, из 5-й секции VI климата мы узнаем, что какой-то пункт в устье Дуная был связан с Трапезундом: "От него (Трапезунда - И.К.), если пересекать море на лодке 170, до реки Дану девять дней плавания" 171.

На картах во всех рукописях изображение маршрута вдоль северо-западного побережья Черного моря не противоречит данным текста и не содержит ничего нового по сравнению с ними. Армукастру показан в непосредственной близости от Дуная, который изображен впадающим в море одним рукавом. Между Дунаем и Днестром, на выдающемся в море мысу, обозначена Аклиба 172. Безымянные порты в устье Дуная и Днестра, упоминаемые в тексте, на карте не обозначены.

153

Из названных ал-Идриси прибрежных городов Северо-3ападного Причерноморья локализация лишь одного не вызывает сомнений: под остановкой в устье Днестра подразумевается поселение на месте современного Белгорода-Днестровского 173. Местонахождение же прочих пунктов твердо не установлено.

В.Томашек, проанализировавший дорожник из 4-й секции VI климата, обратил внимание на то, что описание пути вдоль побережья, которое ал-Идриси намеревался довести до г. Мириса в устье Дуная, вместо Мириса заканчивается на г. Армукастру, расположенном, согласно ал-Идриси, в трех милях от Дуная. Поэтому исследователь предположил, что Мирис и Армукастру являются двумя разными названиями одного и того же места, а именно хорошо известного по античным источникам (Плиний Старший, Прокопий и др.) Алмириса (********) на северо-западном берегу оз. Разельм, который В.Томашек отождествил с современным с. Енисала 174. Таким образом, по мнению В.Томашека, ал-Идриси привел античную и современную ему формы топонима 175. Предположение В.Томашека было без существенных оговорок принято Б.Недковым 176. Основные возражения, выдвинутые против точки зрения В.Томашека, сводились к тому, что Енисала непомерно далеко от Варны, расстояние между которой и Армукастру, согласно ал-Идриси, составляет всего 25 миль. Румынский географ К.Брэтеску поэтому локализовал Армукастру в Констанце 177, а болгарский ученый А.Кузев предложил отождествить его с Карбоной, отстоящей от Варны на 20 миль 178. К.Чиходару выразил сомнение в том, что оба топонима относятся к одному и тому же городу, и название Армукастру, считая его такой же древней формой, как и Мирис, возводил к городу Аргамо (*********), упоминаемому Прокопием и расположенному в районе оз. Разельм 179.

Как видно, основной прием, применяемый при локализации географических названий, сводится к нахождению точки на карте, наиболее точно отвечающей если не всем, то тем или иным данным источника. При этом не учитывается, что неизбежная фрагментарность географических представлений ал-Идриси о Северо-Западном Причерноморье накладывается на неполноту наших знаний об исторической географии этого региона, вследствие чего вероятность точной локализации города становится более или менее случайной. Поэтому, на наш взгляд, прежде чем связывать сообщение источника с какой-то определенной точкой на карте, следует попытаться очертить регион, к которому может в принципе относиться данное известие о населенном пункте.

Что касается Мириса и Армукастру, то наиболее вероятным районом их местонахождения является Нижний Дунай. Во-первых, ал-

154

Идриси говорит, что Мирис расположен в устье Дуная, а Армукастру - трех милях от него. Во-вторых, в дорожнике расстояния до Армукастру даны в милях, что обычно для сухопутного маршрута, а после него - в днях морского плавания. Логично предположить, что маршрут, идущий по суше, заканчивался там, где начиналась дунайская дельта, так как дальше гораздо удобнее было плыть по морю. Отсюда следует, что у ал-Идриси под рекой, протекающей в трех милях от Армукастру, подразумевался Георгиевский рукав дельты Дуная 180 и оба города надо искать в районе оз.Разельм, которое во времена ал-Идриси представляло собой залив, еще не отделенный от моря косой, как сейчас 181.

В свете изложенного нам кажется, что предположение В.Томашека непротиворечиво объясняет данные ал-Идриси, а все прочие мнения не столь убедительны. У В.Томашека учтены особенности города, перечисленные в описании: близость к Дунаю и к морю, наличие возвышенности неподалеку от города 182, древность города. В описании Армукастру присутствуют признаки непосредственного знакомства с ним со стороны информатора, осведомленность которого касалась не только архитектурных достоинств города, но и конъюнктуры его рынков. Несоответствие указанного в источнике и реального расстояния между Варной и Армукастру можно объяснить лишь пропуском части дорожника, в целом отличающегося точностью для всего западного побережья Черного моря. Расстояние в 25 миль, скорее всего, было указано механически, так как это обычное расстояние между большинством предыдущих стоянок, упоминаемых в рассматриваемом дорожнике. Локализация Мириса - Армукастру в Енисала соответствует другим данным дорожника, которые относятся к стоянкам, расположенным к северу от дельты: от оз. Разельм до устья Днестра как раз два дня плавания, о которых говорится в источнике 183.

Следующая остановка - Аклиба, расположенная на расстоянии одного дня морского плавания как от Армукастру, так и от устья Днестра, обычно отождествляется со Старой Килией 184. Б.А.Рыбаков вследствие ошибки в переводе П.А.Жобера, указавшего расстояние от Аклибы до устья Днестра не в один день, а в 1 милю, был вынужден поместить Аклибу в Днестровском лимане, откуда поневоле напрашивалось ее отождествление с Белгородом-Днестровским 185.

Местонахождение Аклибы в районе дунайского устья достаточно очевидно из показаний дорожника. Равное расстояние от Аклибы, с одной стороны, до Армукастру, расположенного неподалеку от южного рукава дельты Дуная, и, с другой - до стоянки в устье Днестра указывает на то, что Аклиба находилась поблизости от Килийского рукава дельты. Упоминание Аклибы в дорожнике, перечисляющем черно-

155

морские порты, свидетельствует о том, что Аклиба - это порт, лежащий либо на морском побережье, либо на берегу рукава дунайской дельты.

Отождествление Аклибы с Килией, отстаиваемое большинство исследователей, хорошо согласуется с географическими данными из "Нузхат ал-муштак" об этом пункте. Однако у нас нет никаких исторических свидетельств о существовании Килии в XII в. Археологические раскопки в городе не проводились 186, а в письменных источниках первое достоверное упоминание о Килие относится к началу XIV в. 187 Неясна и этимология названия "Килия" 188. Поэтому, на наш взгляд, для утверждения о том, что ал-Идриси в своем труде упомянул именно Килию, пока нет достаточных оснований.

Относительно происхождения топонима "Аклиба" были высказаны две точки зрения. В.Томашек полагал, что использованная ал-Идриси форма названия производна от греческого топонима ******, и в связи с этим предложил читать название как *Аклийа 189. Б.А.Рыбаков, отождествляя Аклибу с Белгородом-Днестровским, видел в приведенной ал-Идриси форме топонима печенежское или половецкое название Белгорода на основании того, что, по его словам, "в записи Идриси четко читается начальный слог „Ак", имеющий в тюркских языках значение „белый"" 190.

Точка зрения В.Томашека об ассимиляции греческого названия арабоязычными информаторами не лишена некоторых оснований. Она опирается прежде всего на ближайший состав дорожника, в котором содержится упоминание об Аклибе: все названия городов, расположенных вдоль западного побережья Черного моря, греческие, что говорит о византийском источнике итинерария или о влиянии птолемеевского материала, хотя бы и в арабской переработке. Действительно, район Нижнего Дуная длительное время, в том числе и в середине XII в., входил в сферу влияния Византии 191 и был, следовательно, хорошо знаком греческим мореплавателям.

Вместе с тем следует отметить, что анализ всего дорожника с описанием пути от Константинополя до Тмутаракани, где упомянута Аклиба, обнаруживает использование при его составлении не только греческих, но и итальянских источников. На последнее обстоятельство указывают итальянские формы топонимов для ряда городов Северного Причерноморья (например, Джалита - Ялта, Султатийа - Судак и др.) 192. Поскольку для характеристики этого маршрута ал-Идриси привлек сообщения нескольких информаторов, как греков, так и итальянцев, мы не можем только на основании состава дорожника (точнее, даже его части) считать, что топоним "Аклиба" является передачей греческого названия.

156

Согласиться с утверждением В.Томашека мешает и то обстоятельство, что греческий топоним ****** - если допустить, что арабская "Аклиба" действительно с ним связана, - вполне поддается адекватной передаче в арабской графике, в то время как форма "Аклиба" из данного греческого наименования вообще не может быть выведена. Во-первых, вспомогательный алиф впереди арабского слова обычно появляется при передаче таких иноязычных названий, которые начинаются с двух согласных, что невозможно в арабском языке. Поэтому при передаче слова ******* в арабской графике начальный алиф, как в топониме "Аклиба", просто не нужен. Во-вторых, не поддается объяснению наличие в названии "Аклиба" буквы ба, отсутствующей в слове *******. Последнее обстоятельство, по-видимому, и побудило В.Томашека предложить конъектуру.

Утверждение Б.А.Рыбакова о связи названия "Аклиба" с тюркской топонимией в решающей степени основывалось на ошибочном отождествлении упомянутого ал-Идриси города с поселением на месте Белгорода-Днестровского. При этом, выделив в арабском топониме начальный слог "ак-" и приняв его за тюркское слово со значением "белый", Б.А.Рыбаков оставил без объяснения вторую часть наименования города 193. От внимания Б.А.Рыбакова ускользнуло то, что в тексте "Нузхат ал-муштак" (в 6-й секции VII климата) при описании "Внутренней Кумании" имеется упоминание еще об одном городе под названием "Аклиба" 194. Он помечен и на соответствующей карте в районе среднего течения р. Атил 195. Казалось бы, наличие города с таким же названием, да еще расположенного в Кумании, должно быть неопровержимым свидетельством, подтверждающим тюркское происхождение названия "Аклиба".

Однако связь рассматриваемого топонима с тюркской топонимией сомнительна. Дело в том, что в "Нузхат ал-муштак" фигурирует еще один населенный пункт с таким же наименованием - на северном побережье Африки, в Тунисе 196. Причем этимология арабского названия в данном случае легко установима. Наименование относится к крепости, расположенной на берегу Тунисского пролива, недалеко от Карфагена, и известной еще с римских времен под названием Клипеи (от лат. clipeus, i т - щит; переносное значение - защита, оплот, прибежище). Арабизированной формой этого римского наименования является "Келибия" - название, которое город носит и по сей день 197. Форма топонима, приведенная ал-Идриси - Аклибийа, - выводится, по всей вероятности, непосредственно из римского наименования: из-за наличия двух согласных в начале слова в арабской форме появляется вспомогательный гласный с хамзой, а звук п, которого нет в арабском языке, передается буквой ба.

157

Таким образом, удовлетворительная этимология для названы "Аклиба" установлена только для средиземноморского города. Для точно такого же наименования применительно к двум другим населенным пунктам в Нижнем Подунавье и в Кумании - не найдено параллелей в топонимике этих регионов. Топоним "Аклиба" в район Нижнего Дуная и в Поволжье не зафиксирован больше ни одним известным нам источником. Поэтому есть все основания для предположения о том, что "Аклиба" из рассматриваемого дорожника является наименованием, данным придунайскому пункту информатором ал-Идриси.

О придунайской Аклибе ал-Идриси ничего не сообщает, кроме сведений о ее географическом положении. Он даже не называет ее городом, хотя обычно в "Нузхат ал-муштак" бывает указан характер упоминаемого населенного пункта.

В отличие от Аклибы на Дунае об одноименных средиземноморском и куманском городах ал-Идриси располагал более подробными сведениями. В середине XII в. бывшая римская крепость Клипея находилась под властью Рожера II и была, несомненно, хорошо известна информаторам ал-Идриси, а возможно, и ему самому. Населенный пункт сохранял свой военно-стратегический характер и во времена ал-Идриси: в качестве отличительной черты города географ отмечает его укрепления и называет Аклибийю крепостью (хисн) 198. "Неприступной цитаделью" называл Келибию и писавший в первой половине XIII в. знаменитый арабский энциклопедист Йакут 199.

Сообщение ал-Идриси о куманской Аклибе будет подробно разобрано ниже в разделе "Половецкая степь". Здесь же скажем только, что географ говорит об Аклибе в Кумании как городе, сложенном из камня 200, т.е. о крепости. Таким образом, согласно ал-Идриси, два одноименных города в Тунисе и в Кумании являлись крепостями, причем с этим их отличительным признаком было связано, как мы установили, происхождение названия одного из них. Логично предположить, что по такому же признаку получил свое наименование от ал-Идриси (или его информатора) и населенный пункт в Нижнем Подунавье, местное название которого было неизвестно составителю "Нузхат ал-муштак".

Если наши рассуждения верны, то рассматриваемое сообщение ал-Идриси об Аклибе в низовьях Дуная может быть отнесено к крепости Ликостомо, стоящей в 25 км ниже Килии по течению реки, в районе Вилкова 201, и построенной византийцами в IX в. или даже раньше 202. Географическое положение Ликостомо полностью соответствует данным "Нузхат ал-муштак",

В районе дунайской дельты ал-Идриси называет еще один кроме Армукастру и Аклибы - Дисину. Первый раз она фигурирует в

158

описании городов Подунавья в 4-й секции VI климата: "От [города] Барасклафисы (Преславец) до города Дисина четыре дня [пути] на восток. Дисина - цветущий город, обширный по площади, окруженный многочисленными полями; цены на зерно там низки. От него до города Армукастру (Енисала) два дня [пути] на юг" 203. Во второй раз о городе идет речь в 5-й секции VI климата в составе другого маршрута - среди городов Болгарии: "От [города] Сармисийа 204 до Дисины один день [пути] на восток. Между городом Дисина и морем сорок миль, а с восточной стороны к Дисине приближается река Дану" 205. Информация карты соответствует данным текста сочинения: Дисина помещена на правобережье Дуная, между Дунаем, изображенным к востоку от нее, и другой впадающей в море рекой, название которой не подписано, на значительном расстоянии от берега моря. На юго-юго-востоке от Дисины помечен город Армукастру, к западу от нее - Барасклафиса и Сармисия 206.

В решении вопроса о локализации Дисины сложились три точки зрения. Первую, согласно которой Дисина ал-Идриси отождествляется с Вичиной на Нижнем Дунае, выдвинули - независимо друг от друга -русский ученый Ф.К.Брун, сопоставивший Дисину ал-Идриси с Дичином из летописного "Списка русских городов дальних и ближних" 207, и В.Томашек, связавший данные ал-Идриси с известными ему упоминаниями о Вичине в итальянских источниках XIV-XV вв. 208. Впоследствии к мнению этих исследователей присоединились К.Брэтеску 209, Н.Грэмадэ 210, Г.Брэтиану 211, О.Талльгрен-Туулио 212, А.Кузев 213, Е.Тодорова 214 и др. Вторую точку зрения сформулировал русский византинист Ю.А.Кулаковский. Ознакомившись с исследованием В.Томашека, он лишь отчасти согласился с ним и высказал предположение, что к району Нижнего Дуная относится только первое из указанных нами сообщений, а данные второго касаются одноименного города в устье р. Камчия в Болгарии 215. Вслед за ЮА.Кулаковским смешение географической номенклатуры у ал-Идриси отмечали Б.Недков 216 и К.Чиходару 217. Наконец, третья точка зрения принадлежит румынскому ученому П.Дьякону, который вообще не считает возможным отнести оба сообщения ал-Идриси к Нижнему Подунавью и целиком связывает их с Северо-Восточной Болгарией 218.

Сам ал-Идриси, как нам кажется, полагал, что приводимые им данные относятся к одному городу. Об этом свидетельствуют одинаковые чтения названия в обоих сообщениях и наличие на карте одного, а не двух городов, носящих название Дисина. В том, что первое сообщение касается района Нижнего Дуная, сомнений нет, ибо, по указанию ал-Идриси, Дисину надо искать к северу от Армукастру, т.е. в бассейне дельты Дуная. Поскольку маршрут от Преславца через Дисину к Ар-

159

мукастру сухопутный, Дисина должна находиться либо у южного рукава дельты, либо на правобережье основного течения реки.

Информация о Дисине из второго маршрута не противоречит данным первого и даже дополняет их, как заметил В.Томашек 219: под протекающим с восточной стороны города Дунаем можно подразумевать его дельту, а расстояние в 40 миль от моря вполне соответствует характеру изображения города на морских картах. Однако непомерно большое расстояние между Дунаем и Ахтополом 220, которое невозможно было преодолеть за два дня, указанные в источнике, а также состав дорожника, где Дисина упомянута среди болгарских городов лежащих далеко к югу от Дуная, заставляют подозревать, что во втором из рассмотренных нами сообщений ал-Идриси переплелась информация о двух разных географических объектах. По-видимому, ал-Идриси располагал сведениями, с одной стороны, о городе Дисина на Нижнем Дунае и, с другой - о каком-то населенном пункте в бассейне реки Камчия, известной по греческим источникам как Дичина (******* 221) или Вичина (****** 222). О том, какой именно город на р. Камчия фигурировал в описании ал-Идриси, сказать ничего определенного нельзя, кроме того, что он носил иное название, чем дунайский Дичин. По заключению болгарского исследователя Б.Бешевлиева, хотя р. Камчия и называлась по-гречески Дичиной (Вичиной), в ее бассейне не было города с таким именем 223. Можно предположить, что ал-Идриси, не знавший местное наименование этого болгарского города, связал данные о нем с информацией о нижнедунайской Дисине, опираясь на сходство названий города и реки.

Благодаря ал-Идриси мы можем в какой-то мере представить себе облик Дисины. Упоминание города в составе двух дорожников говорит о том, что Дисина в середине XII в. являлась торговым центром, хорошо знакомым купцам. По словам информатора ал-Идриси, Дисину окружали многочисленные поля, благодаря чему город славился низкими ценами на зерно. Очевидно, основу городской экономики составляла торговля сельскохозяйственными товарами, в первую очередь зерном, производившимся в близлежащих областях.

СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ И СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ

Описание городов Северного Причерноморья относится к числу наиболее точных и подробных сообщений "Нузхат ал-муштак" о Восточной Европе. По форме данные ал-Идриси о Северном Причерноморье представляют собой морскую лоцию с более или менее пространными характеристиками портовых городов. Арабская передача

160

названий, относящихся к Северному Причерноморью, как правило, настолько точна, что позволяет легко установить, о каком населенном пункте идет речь, а также определить источник информации о том или ином городе.

О Восточном Причерноморье ал-Идриси располагал менее обстояельными сведениями, нежели о Северном. Сообщения географа о городах и народах Восточного Причерноморья сложны по составу и обнаруживают использование данных как устных, так и книжных источников. В связи с описанием Восточного Причерноморья ал-Идриси приводит и некоторые данные о городах и народах Северного Кавказа.

МАРШРУТЫ ПЛАВАНИЯ ПО ЧЕРНОМУ МОРЮ


Ал-Идриси подробно описывает маршруты плавания от Константинополя и Трапезунда вдоль северного и восточного берегов Черного моря. Он приводит две лоции: первую - от Константинополя вдоль западного и северного побережья до Тмутаракани; вторую - от Трапезунда, вдоль восточного берега моря, до города Бутар в Крыму.

В 5-й секции VI климата помещено описание пути от Константинополя до города Матрахи (Тмутаракань). После перечисления пунктов, лежащих на западном побережье Черного моря, говорится: "От реки (Дуная. - И.К.) до [города] Аклиба один день морского плавания, а оттуда до устья реки Данаст один день плавания. От реки Данаст до [города] К(у)вла пятьдесят миль, затем до [города] Мулиса пятьдесят миль; Мулиса находится в устье реки Данабрис. От устья [этой реки] до [города] (У)лиски одна миля, затем до [города] Карсуна без малого один день плавания, что составляет восемьдесят миль. От Карсуна (Херсонес) до Джалита (Ялта) тридцать миль; это город, [принадлежащий] к стране ал-Куманийа (Половецкая степь). От Джалита до города Гурзуби (Гурзуф) двенадцать миль; это многолюдный город, [расположенный] на берегу моря. От него до города Бартанити (Партенит) десять миль; это небольшой цветущий город, где строят корабли. От него до города Лабада (Ламбат) восемь миль; это прекрасный город. От него до Шалуста (Алушта) десять миль; это красивый большой город, [расположенный] на море. От него до города Султатийа (Судак) по морю двадцать миль, а от города Султатийа до города] Бут(а)р (Феодосия) двадцать миль. От Бут(а)р до устья реки Русийа (Керченский пр.) двадцать миль. От устья реки Русийа до (города) Матраха (Тмутаракань) двадцать миль" 224.

Отождествление городов, указанных в этой лоции, за редким исключением, не представляет особых трудностей.

161

Под Аклибой следует понимать, скорее всего, крепость Ликостомо в Килийском гирле дунайского устья 225. Название стоянки в устье Днестра осталось географу неизвестным, но, по всей вероятности, под нею подразумевалось поселение, находившееся на месте средневекового Белгорода или близ него 226. Наименование следующей остановки дошло до ал-Идриси в искаженном виде. Имеющиеся варианты чтения названия (К.рйа, Ф.рта и др.) не позволяют найти ему соответствие в топонимике Днестровско-Днепровского междуречья. В издание арабского текста "Нузхат ал-муштак" вошла конъектура Б.Недковя (*Кувла), допускавшего связь этого наименования с названиями и залива Б.Куяльник 227. Мулиса и Улиски, как мы уже говорили, - два наименования Олешья, появившихся вследствие использования сообщений об этом городе двух разных информаторов. Далее в лоции перечислены крымские города: Карсуна - Херсонес, Джалита - Ялта, Гурзуби - Гурзуф, Бартанити - Партенит, Лабада - Ламбат, Шалуста -Алушта, Султатийа - Судак 228.

Город Бутар (другие чтения: Б.р.т.р, Б.р.б.р), исходя из расстояния в 20 миль до Судака, локализуют в Феодосии 229, хотя тем самым не снимается вопрос о происхождении самого названия Бутар. Для объяснения этого названия его пытались сопоставлять с другими пунктами Северо-Восточного Причерноморья. Ф.К.Брун и А.И.Маркевич связывали этот пункт с античным Патреем на восточном берегу Боспора Киммерийского, полагая, что его название ал-Идриси мог позаимствовать из сочинений Страбона или Аммиана Марцеллина 230. Указание на такие источники сведений о городе Бутар вызывает возражения. Во-первых, у нас нет никаких данных о том, что ал-Идриси был знаком с трудами Страбона и Аммиана. Во-вторых, лоция, в составе которой упоминается Бутар, опирается отнюдь не на книжные сведения, а на сообщения, полученные от современных географу мореплавателей. Наконец, расстояние от Судака до Патрея в несколько раз превышает указанные в источнике 20 миль.

По предположению В.М.Бейлиса, название Бутар могло являться искажением наименования "Босфор", так как рукописи допускают чтение Бусур 231. Нельзя полностью исключать такую возможность, однако и в этом случае расстояние от Судака до Боспора (Корчева) примерно втрое больше указанного.

На наш взгляд, для объяснения названия Бутар небесполезным будет обращение к средневековым навигационным пособиям, которые давали куда более детальную характеристику побережья, чем это мог сделать ал-Идриси. Навигационные условия в районе Каффы (Феодосии), игравшей ведущую роль в генуэзской торговле в Северном Причерноморье в конце XIII - XV в., были по этой причине обрисованы в

162

очень подробно. В частности, некоторые портоланы называют мысы, ограничивавшие залив Каффы. Один из таких мысов именовался Капрера или Крабера 232. Название города Бутар у ал-Идриси, как мы уже отмечали, имеет несколько вариантов чтения, один из которых - Б.р.б.р. Это чтение при минимальной, легко осуществляемой графически, конъектуре (замене начального ба на каф) можно сопоставить с названием мыса Крабера: Б.р.б.р > *Карабар. Поскольку город Бутар упомянут в составе лоции, нельзя забывать о том, что в нее заносили не только наименования портовых городов, но и удобные навигационные ориентиры.

Наконец, под устьем реки Русийа, как мы показали ранее (см. главу III, с. 96 и сл.), имеется в виду Керченский пролив. Последний пункт рассматриваемого дорожника - Матраха - является греческим названием Тмутаракани.

Кроме пути от Константинополя до Тмутаракани, в 6-й секции VI климата "Нузхат ал-муштак" имеется описание еще одного пути вдоль черноморского побережья - на этот раз от Трапезунда к восточному и северо-восточному побережью Черного моря до Феодосии (Бутар). В основном этот маршрут пролегает по суше, поэтому он будет рассмотрен нами ниже, в другом разделе. Здесь же приведем ту его часть, которая представляет собой фрагмент лоции. После описания города Белая Кумания сказано: "От него до города Матрика, название которого передается [так же, как] Матраха, сто миль плавания... От города Матраха до города Русийа двадцать семь миль... [Город] ар-Русийа [стоит] на большой реке, текущей к нему с горы Кукайа. От города ар-Русийа до города Бутар двадцать миль. Мы уже упоминали ар-Русийа и Бутар ранее" 233.

В этом фрагменте нам уже знакомы все географические названия, кроме города Русийа. Локализации этого пункта посвящена большая литература. Имеющиеся точки зрения на местонахождение города Русийа так или иначе бывают обусловлены тем, что подразумевает под рекой Русийа тот или иной исследователь: если Керченский пролив - то город помещают в Керчи 234, если Дон - то его предлагают искать где-то в районе донского устья 235. Существует и мнение о том, что город Русийа находился на Таманском полуострове и являлся столицей упоминаемого многими мусульманскими писателями X-XVI вв. "острова русов", который некоторые ученые помещают именно на Тамани 236.

Наличие различных точек зрения на локализацию города Русийа не в последнюю очередь связано с тем, что для решения этого вопроса используются далеко не все данные, которые имеются в сочинении ал-Идриси. Обычно ограничиваются анализом лишь фрагментов лоции

163

"Бутар (Феодосия) - устье реки Русийа - Матраха (Тмутаракань)" и в обратном направлении: "Матраха - город Русийа в устье одноименной реки - Бутар". Между тем в "Нузхат ал-муштак" можно найти и другие данные, имеющие важное значение для локализации города Русийа.

Рассматривая сообщение ал-Идриси о реке Атил, мы уже обращал внимание на одно из описаний рукава Атила, текущего в Черное море (см. главу III, с. 84 и сл.). Об этом рукаве, под которым с очевидностью подразумевается Нижний Дон, Азовское море и Керченский пролив, говорится, что он впадает в Черное море в месте, находящемся между городами Матраха и Русийа 237. Отсюда следует, что лежащий по другую от Матрахи (Тмутаракани) сторону Керченского пролива город Русийа должен быть отождествлен с Керчью. Тогда приведенная ал-Идриси лоция Северо-Восточного Причерноморья будет выглядеть следующим образом: от Феодосии (Бутар) 20 миль до входа в Керченский пролив (река Русийа) и еще 20 миль до Тмутаракани (Матраха); в обратном направлении: от Тмутаракани до Керчи (город Русийа) 27 миль, а оттуда до Феодосии 20 миль 238.

Кроме маршрутов, шедших вдоль берегов Черного моря, южный берег был связан с северным и прямыми морскими путями. В 5-й секции VI климата помещено сообщение о плаваниях от Трапезунда к различным пунктам северного побережья Черного моря. К сожалению, текст этого фрагмента недостаточно ясен. В лучшей рукописи "Нузхат ал-муштак" (Р) он выглядит так: "Также от него (Трапезунда. - И.К.) до устья реки Дану (Дунай), пересекая море 239 на лодке, девять дней морского плавания. От Атрабзунда, пересекая море, [до] Русийа пять дней морского плавания" 240. Б.Недков полагает, что в тексте последней фразы перед названием Русийа пропущено слово "море", и предлагает такой перевод: "От Трапезунда, пересекая море, до Русского моря 5 дней морского плавания". Под Русским морем Б.Недков понимает Керченский пролив 241. На наш взгляд, пропущенным словом вряд ли могло быть слово "море". О Русском море в "Нузхат ал-муштак" речь не заходит ни разу. О том, что ал-Идриси мог знать под таким наименованием Азовское море, нет никаких данных. Керченский же пролив был известен географу как река Русийа Скорее, в рассматриваемой фразе было пропущено словосочетание "устье реки" - по аналогии с предыдущим предложением фрагмента, где говорится о пути от Трапезунда до устья реки Дунай. Возможно, мог иметься в виду и город Русийа, бывший важным навигационный объектом, судя по приведенным ал-Идриси лоциям Северо-Восточного Причерноморья.

Помимо прибрежных портовых городов Северного Причерноморь ал-Идриси характеризует и маршруты плавания между островам

164

Черного моря. Всего он знает шесть обитаемых островов. Данные о четырех из них помещены в 5-й секции VI климата вслед за описанием маршрута Константинополь - Тмутаракань и связанного с ним рассказа о Русской реке и народе ан-нибарийа: "В этом море, [в части], которую охватывает эта пятая секция, из числа обитаемых островов есть остров (А)ндисира. Это населенный остров, здесь много овец и верховых животных. Он простирается в длину с запада на восток и расположен напротив прибрежного города Ш(и)йуша; расстояние между ними - половина дня плавания по морю. И от этого острова два дня морского плавания в направлении на восток до острова С(а)р(а)нба. Из числа прибрежных городов напротив него лежит город Карсуна; между ними по морю расстояние в половину дня плавания. От острова С(а)р(а)нба до прибрежного города Матраха один с лишним день морского плавания. На этом острове изобилие плодов и виноградников, там [много] вьючного и рогатого скота. И также от острова С(а)р(а)нба в южном направлении есть остров Гардийа; между обоими островами напрямик по морю сорок миль. От острова Гардийа до прибрежного города Атрабзунда три дня плавания по морю. Этот остров велик и населен. А от него до острова (А)з(а)ла сорок миль в направлении на восток. Этот остров - средней величины, населенный и лежит между Атрабзундом и городом Матраха. Через этот остров проходит путь для всякого, кто пересекает море туда или обратно, [следуя из этих двух городов]" 242.

Еще два острова охарактеризованы в 6-й секции VI климата. Их описание находится в заключительной части текста, посвященной рассказу о Черном море: "Поистине мы сообщаем, что в море Нйтас, изображение которого помещено в этой части, есть два острова. Один из них- (А)нб(а)ла, второй - Нун(и)шка. Оба они населены. Из числа прибрежных городов острову (А)нб(а)ла противостоит Матраха: между ними два дня плавания, и между островом (А)нб(а)ла и островом Нун(и)шка [столько же]. Напротив острова Нун(и)шка из числа прибрежных городов стоит город Белая Кумания, между ними расстояние в три дня плавания". (Далее следует рассказ о чудесной рыбе шахрийа, которую ловят близ острова Нунишка 243.)

Несмотря на то что маршруты плавания к островам, о которых говорится в "Нузхат ал-муштак", связаны с такими известными приморскими городами, как Корсунь (Херсонес), Тмутаракань и Трапезунд, идентифицировать упоминаемые ал-Идриси острова сложно. Хотя словом джазира в арабском языке обозначается не только остров, но и полуостров, и на этом основании можно было бы предположить, что в рассказе географа об островах на самом деле идет речь о каких-либо прибрежных местностях 244, текст и карта ал-Идриси недвусмысленно

165

говорят о том, что в представлении ал-Идриси все шесть упомянуть, им островов действительно являлись таковыми.

Остров Андисира некоторые исследователи предлагают отождествить с о-вом Березань, опираясь на то, что на карте "Нузхат ал-муштак" этот остров изображен напротив устья Днепра 245. Заметим, что взаимное расположение островов на карте ал-Идриси мало согласовано с данными текста и не может быть надежной основой для локализации островов. Кроме того, принять это предположение мешает не только шаткость самого сопоставления названий Андисира-Березань, но и данные ал-Идриси о другом острове - Саранба, который лежал к востоку от острова Андисира на расстоянии в два дня плавания и одновременно с этим был в одном дне плавания от Тмутаракани. Чтобы не прийти в противоречие с информацией об этих двух островах, остров Андисира следует искать не в Северо-Западном, а, скорее, в Северо-Восточном Причерноморье, к югу от Тмутаракани.

Все остальные острова остаются пока неидентифицированными. Наиболее вероятным районом их расположения является Северо-Восточное Причерноморье, которое было лучше всего известно информаторам ал-Идриси благодаря плаваниям в Тмутаракань. Не случайно три острова (Анбала, Саранба и Азала) были связаны маршрутами плавания с Тмутараканью, а еще один - Гардийа - вместе с островом Саранба лежал на пути в Трапезунд. В связи с сообщением ал-Идриси можно вспомнить, что несколько безымянных островов, расположенных вдоль побережья Зихии, называет и Константин Багрянородный 246.

Сами описания островов, полные конкретных деталей, рисующих хозяйственную жизнь их поселений, не оставляют сомнений в том, что в основе рассказа ал-Идриси о шести островах лежали какие-то реальные впечатления его информаторов. Указание же расстояний между островами и крупными черноморскими центрами (Тмутараканью, Трапезундом, Херсонесом) позволяет заключить, что эти острова лежали на оживленных торговых путях и часто посещались купцами. Однако названия островов дошли до ал-Идриси, по всей вероятности, в сильно искаженном виде, что не позволяет надежно идентифицировать эти острова.

Информацию о маршрутах плавания по Черному морю ал-Идриси получил от своих современников - греческих и итальянских мореплавателей. Об этом можно судить по формам содержащихся в "Нузхат ал-муштак" топонимов Северного Причерноморья - греческим (Карсуна, Гурзуби, Шалуста, Бартанити, Лабада, Матраха) 247 и итальянским (Матрика, Джалита, Султатийа).

По материалам ал-Идриси можно установить основные направления торговых путей в бассейне Черного моря в первой половине ХП в.

166

Важнейшим районом торговой деятельности являлся, по-видимому, Керченский пролив с городами Тмутараканью и Корчевом. Не случайно они были конечной целью всех указанных ал-Идриси черноморских торговых маршрутов; при этом, судя по данным лоций, Тмутаракань посещали все суда, направлявшиеся в Северо-Восточное Причерноморье, в то время как в Корчев мог заходить и не каждый корабль.

Хорошо освоенными были торговые маршруты, шедшие вдоль южного берега Крыма. Об этом свидетельствует большое количество упомянутых ал-Идриси стоянок в Крыму - девять населенных пунктов, а также относительная точность приведенных им данных о расстояниях между ними.

Херсонес, Гурзуф, Партенит, Ламбат, Алушта, Судак, Феодосия поддерживали в первой половине XII в. постоянные торговые отношения с Византией. Херсонес, важная роль которого в торговле с Южным Причерноморьем отражена еще в трактате Константина Багрянородного 248, продолжал оставаться торговым центром на пути из Константинополя к северным берегам Черного моря. Согласно данным ал-Идриси, Херсонес был связан прямым морским путем с Трапезундом. Остановками на этом пути являлись острова Саранба и Гардийа, а весь путь занимал четыре с половиной дня, что недалеко от действительности, если, как указано в "Нузхат ал-муштак", проходить задень около 80-100 миль. Участие Херсонеса в торговле с Византией в XII в. подтверждается археологическими материалами 249. Города Гурзуф и Алушта, где с VI в. находились византийские крепости, переросли в приморские торговые центры. Информаторы ал-Идриси отметили даже многолюдность Гурзуфа и большие размеры Алушты. Партенит, связанный торговыми отношениями с Византией еще с IX в. 250, был не только торговым, но и ремесленным центром - ал-Идриси пишет о существовании в этом городе верфи.

Наряду с торговцами-греками в XII в. в Крым начали проникать и итальянские купцы. Они совершали плавания, в частности в Судак, ставший впоследствии военно-стратегическим форпостом генуэзцев в Крыму, а также в Ялту. Арабские наименования этих городов в "Нузхат ал-муштак" восходят к итальянским формам топонимов.

Ал-Идриси отмечает присутствие половцев в Крыму - так, Ялту он называет "куманским" городом. Пребывание половцев на территории Крымского полуострова в XI-XIII вв. засвидетельствовано как археологическими памятниками 251, так и целым рядом письменных источников этого времени 252. Последние в основном рисуют половцев как участников международной торговли в различных городах Крыма, в частности в Херсонесе и Солдайе (Судаке). Одной из сфер деятельно-

167

сти половцев в Крыму была работорговля, в которой партнерами п ловцев были еврейские купцы 253. В качестве других контрагентов половцев источники называют также русских купцов 254, а судя по составленному в XIII в. "Половецкому словарю" (Codex Cumanicus) половцы вступали в контакт также с восточными и европейскими торговцами 255.

Район Северо-Западного Причерноморья был известен информаторам ал-Идриси несколько хуже Крыма. Об этом говорит незнание ими названия стоянки в устье Днестра, а также отсутствие каких-либо характеристик портовых городов этого региона в "Нузхат ал-муштак" Плавания по открытому морю от Трапезунда до устья Дуная, по-видимому, совершались нечасто. Недаром ал-Идриси не называет конечный пункт этого маршрута в устье Дуная.

Прямые же плавания из Трапезунда в Тмутаракань, должно быть, не являлись редкостью, судя по отсутствию в "Нузхат ал-муштак" описания морского маршрута вдоль восточного берега Черного моря. По Восточному Причерноморью ал-Идриси знал лишь сухопутный маршрут, в котором названия многих городов не поддаются уверенной идентификации, что свидетельствует о недостаточно хорошем знакомстве информаторов ал-Идриси с этими краями.

ТМУТАРАКАНЬ


При рассмотрении маршрутов плавания по Черному морю мы уже могли убедиться в том, что в качестве центра, куда сходились ведшие из Византии торговые пути, совершенно отчетливо выделялась Мат-раха (Тмутаракань). Она упоминается несколько раз как конечный пункт плавания из Константинополя. По полноте и точности описания маршрут Константинополь - Тмутаракань ничуть не уступает описанию собственно византийских городов в "Нузхат ал-муштак", а характеристика Тмутаракани не менее подробна, чем сообщение о Константинополе или Трапезунде. Сведения о Тмутаракани ал-Идриси получил от нескольких информаторов. Об этом свидетельствует, как мы уже отмечали, наличие разных вариантов написания названия города, восходящих к греческим и итальянским источникам, а также двукратное описание Тмутаракани в составе различных маршрутов.

С первым описанием Тмутаракани мы встречаемся в 5-й секций VI климата, где после характеристики маршрута Константинополь - Матраха следует рассказ об этом городе: "Матраха - это вечный город, существующий с незапамятных времен, и неизвестно, кто его построил. Там есть виноградники и обработанные поля. Его владыки очень сильны, мужественны, благоразумны и решительны. Их почи-

168

за смелость и господство над соседями. Это большой город с множеством жителей, с процветающими областями; там имеются рынки и [устраиваются] ярмарки, на которые съезжаются люди из самых отдаленных соседних стран и близлежащих округов" 256. Еще одно описание Тмутаракани помещено в 6-й секции VI климата в связи с характеристикой маршрута, шедшего от Трапезунда вдоль Восточного Причерноморья: "Город Матраха - это большой, цветущий город, имеющий множество областей, обширные земли, благоустроенные селения, посевы, следующие один за другим. Он стоит на большой реке, именуемой Сакир. Она представляет собой рукав, который подходит к городу от реки Исил, а главное русло последней идет к городу Исил, что на море Табаристана. От города Матраха до города Русийа двадцать семь миль. Между жителями Матрахи и жителями Русийа идет постоянная война" 257.

К какому времени могут относиться эти сообщения ал-Идриси о Тмутаракани? Как нетрудно заметить, оба описания города составлены из данных разного характера, восходящих к различным источникам. Прежде всего, обращает на себя внимание небольшой фрагмент, касающийся реки Сакир, на которой стоит Тмутаракань. При характеристике этой реки, являвшейся, согласно ал-Идриси, рукавом Атила, географ упоминает о главном русле Атила, в низовьях которого стоит город Итиль. Данные о городе Итиле, имеющиеся в "Нузхат ал-муштак", ал-Идриси явно позаимствовал у географов X-XI вв., так как после разрушения города во второй половине X в. он не был восстановлен. На месте Итиля (или неподалеку от него) был построен другой город - Саксин, хорошо известный арабским купцам и путешественникам XII в. Подробное описание этого города сохранилось в сочинении младшего современника ал-Идриси, испано-арабского проповедника и путешественника Абу Хамида ал-Гарнати, прожившего в Саксине много лет 258. Слова ал-Идриси о войне между жителями Тмутаракани и Корчева (Русийа), возможно, отражают какой-то эпизод из жизни Тмутаракани, связанный с деятельностью в этом районе Олега Святославича в конце XI в. 259. Все же остальные сведения о Тмутаракани, касающиеся экономического состояния города, скорее всего, восходят к сообщениям современных ал-Идриси информаторов, бывавших в городе по торговым делам.

Ал-Идриси пишет о Тмутаракани как о древнем городе, крупном, процветающем торговом центре, на ярмарки которого съезжаются купцы из разных стран. Из сообщений ал-Идриси следует, что в подчинении у владык Тмутаракани была большая округа. Причины такой экпансии достаточно очевидны: в ее основе лежало стремление захватить приморские города, чтобы осуществлять контроль над торго-

169

выми путями, которыми Тмутаракань была связана с Европой, Кавказом и Закавказьем, Малой и Средней Азией. Возможно, что именно борьба за право контроля над торговыми путями приводила к постоянным войнам с соседним городом Корневом (Русийа).

В связи с сообщением ал-Идриси о Тмутаракани надо остановитьс на одной историографической традиции, начало которой положил Б.А.Рыбаков в своей статье 1952г. "Русские земли по карте Идриси 1154 г.". Рыбаков утверждает, что в рассказе о владыках Тмутаракани ал-Идриси называет их "Олуабас", и высказывает предположение 0 том, что представители этой "загадочной династии" - не кто иные, как русские Ольговичи, потомки Олега Святославича, княжившего в Тмутаракани в 70-90-х годах XI в. 260. На этом предположении, в свою очередь, основывается гипотеза о возможной связи Ольговичей с Тмутараканью и в XII в., которую вслед за Б.А.Рыбаковым развивают и некоторые другие ученые 261.

К сожалению, весьма распространенное в литературе утверждение о том, что в сочинении ал-Идриси упоминаются правящие Тмутараканью князья из "династии Олуабас", является результатом недоразумения, возникшего вследствие того, что Б.А.Рыбаков опирался не на арабский текст "Нузхат ал-муштак", а на его французский перевод, в котором переводчик допустил в данном случае ошибку. Выражение улу ба'с шадид, начало которого П.А.Жобер принял за название династии, на самом деле является сказуемым именного предложения, где в качестве подлежащего выступает слово "владыки" (мулук), а предложение в целом буквально означает: "Его (города. -И.К.) владыки - обладатели силы, мужества, благоразумия и решительности". Ошибка П.А.Жобера была исправлена Б.Недковым, давшим верный болгарский перевод отрывка еще в 1960 г. 262, однако даже те, кто ссылается на издание Б.Недкова, продолжают и по сей день пользоваться неправильным переводом П.А.Жобера и Б.А.Рыбакова.

Кого конкретно имел в виду ал-Идриси, говоря о владыках Тмутаракани, неясно. О политической принадлежности этого города в середине XII в. имеется целый ряд мнений. Многие исследователи считают, что верховную власть над приазовскими городами в это время осуществляла Византия 263. Другие вслед за П.А.Жобером полагают, что речь может идти о касожских или ясских правителях, получивших здесь власть благодаря бракам с русскими князьями Тмутаракани 264. Некоторые считают возможным говорить о том, что Тмутаракань к середине XII в. перешла в руки половцев 265.

Данные ал-Идриси о Тмутаракани сами по себе не позволяют дать точный ответ на вопрос о том, кому принадлежала власть над городом в середине XII в. Из сообщений ал-Идриси можно заключить, что

170

владыки Тмутаракани проводили самостоятельную политику, обеспечивавшую экономическое процветание города и его господство над , ближайшей округой. Постоянные войны между Тмутараканью и Корчевом, причиной которых, по всей вероятности, было стремление обеих сторон добиться единоличного контроля над Керченским проливом, свидетельствуют о том, что Корчев и Тмутаракань были независимы друг от друга 266.

Известно, что в целом ряде византийских источников, близких по времени к сочинению ал-Идриси, содержатся сведения, говорящие о том, что Византия в середине XII в. считала города Матраху и Русийа ("Росия" византийских источников) своими владениями. Можно сослаться в этой связи на сообщение византийского поэта Иоанна Цеца и работавшего в Палермо в одно время с ал-Идриси византийского ученого Нила Доксопатра 267. Во второй половине XII в. на берегах Боспора Киммерийского собирал подати византийский чиновник 268.

В сообщениях ал-Идриси о Тмутаракани и Корчеве прямо не говорится о принадлежности этих городов Византии, но вместе с тем они и не противоречат предположению о верховной власти Византии над городами Керченского пролива. Напротив, если судить по имеющимся в "Нузхат ал-муштак" маршрутам плавания по Черному морю, крупнейшие города Византии - Константинополь и Трапезунд - поддерживали тесные связи с Тмутараканью и Корчевом. Города Керченского пролива были даже связаны с Трапезундом прямым морским путем. Если сведения о Тмутаракани, полученные ал-Идриси от информатора-итальянца, касались лишь экономического состояния города 269, то информатор-грек не только сообщил географу о процветающем городском хозяйстве, но и привел данные о правителях Тмутаракани и их могуществе 270. Тот факт, что в распоряжении ал-Идриси не было никаких данных об акватории Азовского моря, может означать, что известный по эдиктам византийских императоров 1169 и 1192 гг. запрет на проход кораблей через Керченский пролив 271 существовал уже в середине XII в.

СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ И СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ


Описание Северо-Восточного Причерноморья помещено в 6-й секции VI климата "Нузхат ал-муштак", в составе маршрута, шедшего от Трапезунда к северному берегу Черного моря: "От него (Трапезунда. - И.К.) по берегу моря в восточном направлении до устья реки Русийу семьдесят пять миль. Это большая река, берущая начало с вершины горы ал-Кабк (Кавказ 272). Далее она течет на север и пересекает страну

171

ал-Ланийа (Алания). На ней нет известных городов, но по обоим берегам имеются населенные деревни и обильные посевы. Затем эта река течет на запад до тех пор, пока не впадает [в море] в этом, [упомянутом] месте. По ней плавают небольшие лодки, которые используют для перевозки легких вещей - товаров и припасов, переправляемых из одного места в другое. От устья этой реки до города Аскасийа сто пятьдесят миль. Это красивый город из [числа] городов страны ал-Ланийа и одна из ее пограничных областей. От города Аскасийа до города Ашкала из страны ал-Ланийа двадцать миль. Между городом Ашкала и морем около шести миль. Это город небольшой, но оживленный, его округа имеет всего вдоволь для пропитания его жителей. От него по берегу моря до города Астабрийа двадцать миль. Этот город стоит у моря. Это цветущий, населенный город с оживленными рынками, обширной округой и искусно возведенными постройками. Большая часть его жителей - купцы, их имущество изобильно. От города Астабрийа до города ал-Ланийа двадцать четыре мили. По этому городу его народ назван аланами. Этот город построен в древности, и неизвестно, кто его построил. От города ал-Ланийа до города Хазарийа, по которому именуются хазары, сорок пять миль. Это большой, цветущий город, обильно орошаемый водами. Он стоит на реке. От города ал-Хазарийа до города Кира двадцать пять миль" 273. (Далее следует описание Кумании.)

Приведенный маршрут явно относится к числу сухопутных. Судя по описанию, он пролегал в основном по прибрежным районам Восточного Причерноморья. Б.А.Рыбаков полагает, что в исходном сообщении информатора ал-Идриси подразумевались не города, а страны - Иберия, Алания, Хазария 274. Однако и ал-Ланийа, и ал-Хазарийа охарактеризованы ал-Идриси именно как города. Алания как страна упомянута им в этом же отрывке отдельно, и даже названы еще два других ее города - Аскасийа и Ашкала. Описанию же страны Хазарии ал-Идриси уделил много внимания в иных секциях сочинения, материал которых будет рассмотрен ниже (см. раздел "Поволжье").

По мнению большинства исследователей, в рассматриваемом фрагменте только исходный пункт маршрута - Трапезунд - представляет собой известный город, а все остальные географические названия, за исключением горы ал-Кабк, сопоставляемой с Кавказскими горами, трудно отождествить с какими-либо конкретными объектами Восточного Причерноморья и Северного Кавказа.

Под рекой Русийу (другие варианты чтения: Рушийу, Русибу), по мнению Б.А.Рыбакова, следует подразумевать р. Риони 275. Основанием для такого отождествления послужило, вероятно, указанное в источнике небольшое расстояние до этой реки от Трапезунда. Однако опи-

172

сание течения реки Русийу, а также утверждение ал-Идриси о том, что она протекает через землю алан, заставляет отказаться от сопоставления этой реки с р. Риони. В.М.Бейлис справедливо заметил, что описание реки Русийу соответствует течению р. Кубани, и, кроме того, Кубань действительно пересекает землю алан, чего нельзя сказать о р. Риони 276. В.В.Грицков, отмечая, что в описании реки Русийу отразились реалии нескольких кавказских рек, в том числе Кубани, вместе с тем пытается отождествить реку Русийу с конкретным объектом - небольшой рекой Бзыбь, впадающей в Черное море к западу от г. Пицунды 277. Последнее предположение совершенно невероятно, так как оно противоречит всем деталям сообщения ал-Идриси, не говоря уже о том, что такие гидрографические объекты местного значения, каковым является р. Бзыбь, могли попасть в поле зрения ал-Идриси лишь для мусульманских территорий, хорошо известных его информаторам.

Сведения, которыми располагал ал-Идриси о реке Русийу, несомненно, основаны на реальных впечатлениях его информаторов, о чем говорит живое, полное конкретных деталей описание реки, однако географическая точность данных ал-Идриси кажется весьма сомнительной. Это видно из указанного в "Нузхат ал-муштак" расстояния от Трапезунда до устья реки Русийу в 75 миль (ок. 120 км), в то время как к востоку от Трапезунда на таком расстоянии нет сколько-нибудь значительной реки. Хотя информатор ал-Идриси и имел представление о течении реки Русийу, но сам он был знаком с ее бассейном довольно поверхностно - не случайно его признание о том, что "на ней нет известных городов". По всей вероятности, единственным участком реки, который мог быть знаком самому информатору, было ее устье. О том, что подобные плавания - от Трапезунда напрямик до устья реки Русийа, т.е. до Керченского пролива, - совершались в XII в., ал-Идриси упоминал в 5-й секции VI климата "Нузхат ал-муштак". Следует согласиться с Б.А.Рыбаковым и В.М.Бейлисом, полагающими, что в основе приводимого ал-Идриси маршрута от Трапезунда вдоль Восточного Причерноморья лежала информация от лиц, совершавших плавания от Трапезунда до устья реки Русийу 278. Тогда становится понятным появление названия Русийу, которое информатор ал-Идриси дал этой реке. Под устьем реки Русийу должен был подразумеваться Керченский пролив (река Русийа), бывший конечным пунктом плавания от Трапезунда. Буква вав в конце слова "Русийу", вероятно, отражает особенности произношения информатора ал-Идриси 279.

Если признать, что в описании реки Русийу отразилось представление о р. Кубани и расстояние в 75 миль от Трапезунда до устья этой

173

реки считать ошибкой, тогда следует полагать, что в рассматриваемом маршруте оказался неосвещенным значительный участок пути, охватывающий все черноморское побережье Закавказья, поскольку сразу же после упоминания Трапезунда говорится о территории Северного Кавказа. На это обстоятельство обратил внимание А.В.Подосинов предложивший иное толкование топонимики данного отрывка. По мнению А.В.Подосинова, при описании маршрута Трапезунд - устье р. Русийу ал-Идриси оказался в плену характерной для ряда латинских источников традиции помещения Трапезунда в Северном Причерноморье. По его наблюдениям, такая локализация Трапезунда прослеживается на Певтингеровой карте, где город помещен на северо-восточном побережье Черного моря; у Иордана (VI в.), перечисляющего Трапезунд среди пунктов Северного Причерноморья; у Равеннского Анонима (VII в.), который наряду с "настоящим" Трапезундом в Малой Азии отмечает и одноименный город в Северном Причерноморье 280.

К сожалению, в нашем распоряжении нет никаких фактов, которые бы свидетельствовали о том, что ал-Идриси был знаком с Певтингеровой картой, с сочинениями Иордана и Равеннского Анонима или с каким-либо иным источником, сообщающим о Трапезунде в Северном Причерноморье. На секционных картах "Нузхат ал-муштак" помечен только один Трапезунд - на южном берегу Черного моря. Все упоминания о Трапезунде в тексте сочинения показывают, что собранные им на этот счет сведения ал-Идриси безусловно относил к Южному Причерноморью. В пользу того, что ал-Идриси в принципе мог иметь представление об указанной традиции, говорит лишь самое общее соображение о длительном пребывании нашего географа в пределах Западной Европы, где латиноязычные труды были наиболее ему доступны. Тем не менее сама идея помещения Трапезунда, о котором идет речь в рассматриваемом фрагменте ал-Идриси, не в Южном, а в Северном Причерноморье заслуживает внимания, ибо снимает подозрения в наличии большой лакуны в источнике.

Хотя ал-Идриси и сопровождает упоминание о Трапезунде указанием на принадлежность города Византии, состав сообщений всей 6-й секции VI климата ясно показывает, что она целиком посвящена описанию Северного Кавказа, Северного Причерноморья, Руси, Поволжья, т.е. территорий, лежавших сравнительно далеко от Византийской империи. Во вводной части к 6-й секции, где вкратце обрисовывается географический ареал последующего описания, ал-Идриси пишет, что далее собирается вести речь о Кумании, Руси, Булгарии. Алании и Хазарии. В основной части текста 6-й секции он строго придерживается намеченного плана и не называет ни одного пункта за

174

пределами Восточной Европы. Исключение составляет лишь единожды отмеченный Константинополь, да и то в заимствованном у более ранних арабских географов общем описании размеров Черного моря 281. Таким образом, в 6-й секции VI климата Трапезунд фигурирует среди топонимики, относящейся не к Малой Азии, а к Восточной Европе, что является косвенным аргументом в пользу его локализации в Северном Причерноморье.

Что касается возможности существования Трапезунда в Северном Причерноморье, то А.В.Подосинов сомневается в реальности такого лункта, поскольку о нем молчат хорошо информированные греческие источники. Северная локализация Трапезунда, как считает А.В.Подосинов, является чисто книжной традицией и восходит еще к картографии времен Римской империи, где географические объекты, расположенные на периферии империи, нередко получали ошибочную локализацию 282. Сообщение же ал-Идриси о маршруте Трапезунд - устье р. Русийу, скорее, получено от информатора, чьи данные должны были бы отражать положение вполне реальных географических объектов.

Е.Ч.Скржинская, комментируя сообщение Иордана о северопричерноморском Трапезунде, приводит в параллель к нему известие Страбона о горе Трапезунт (**********) в "гористой области тавров", т.е. в Крыму 283. На территории полуострова также могла сохраниться и какая-то топонимика местного значения, связанная с пребыванием в Крыму и на Тамани готов-трапезитов (тетракситов), о которых в VI в. пишет Прокопий Кесарийский 284. Упоминаемую Страбоном гору с достаточной вероятностью отождествляют с Чатырдагом, на основании чего Е.Ч.Скржинская полагает, что одноименный город мог находиться близ нее, в окрестностях Алушты 285. Если связывать Трапезунд ал-Идриси с этим районом Крыма, то тогда окажется, что указанное географом расстояние от города до р. Русийу весьма близко к действительности.

Как мы уже говорили, в сообщении ал-Идриси о маршруте Трапезунд - р. Русийу в гидрониме "Русийу" запечатлелась какая-то местная особенность произношения наименования реки. Возможно, что и второе географическое название из данного маршрута - Трапезунд - также попало к ал-Идриси (или к его информатору) в виде местного варианта произношения, который уже сам географ принял за обозначение южнопонтийского города, ибо никакого другого Трапезунда ал-Идриси не знал.

Таким образом, мы разделяем высказанное А.В.Подосиновым мнение относительно того, что в 6-й секции VI климата "Нузхат ал-муштак" под названием "Трапезунд" на самом деле может подразумеваться не известный малоазийский город, а некий пункт Северного

175

Причерноморья. Правда, в отличие от А.В.Подосинова, мы не склонны возводить северную локализацию Трапезунда у ал-Идриси к латинской картографической традиции, поскольку нет никаких доказательств знакомства с нею нашего географа 286. На наш взгляд, информация ал-Идриси о северопричерноморском Трапезунде, во-первых восходит к устному источнику и, во-вторых, относится к реально существовавшему географическому объекту Крыма - городу или, может быть, горе. Скорее всего, наименование этого объекта входило в круг топонимики местного значения, связанной с готами-трапезитами или с приводимым Страбоном греческим оронимом "Трапезус", и было уже самостоятельно отождествлено ал-Идриси с Трапезундом, расположенным в Южном Причерноморье.

Следующий топоним маршрута, Аскасийа, имеет варианты чтения Ашк(а)сийа, Ашкашийа и Ашкисийа. Учитывая то, что буквы шин и син имеют одинаковую графику, отличаясь друг от друга лишь наличием или отсутствием точек над ними, название этого пункта обычно читают как Аскасийа. К.Миллер отождествил город Аскасийа с античной Диоскурией 287. А.П.Новосельцев, считая невозможным установить местонахождение этого пункта, предложил сопоставить его с аланским городом Касак, упоминаемым в "Худуд ал-'алам" 288. В.М.Бейлис обратил внимание на то, что название "Аскасийа" можно было бы трактовать как передачу местного, северокавказского наименования, поскольку в слове "Аскасийа" начальный слог ас- представляет собой племенное название алан 289. Несмотря на то что в описании города Аскасийа имеются следы реальных впечатлений от знакомства с городом, все же информация об этом пункте и о связанных с ним других городах недостаточно конкретна.

А.П.Новосельцев отмечает, что маршруты ал-Идриси по Восточному Причерноморью "едва ли заслуживают полного доверия" 290. В.М.Бейлис полагает, что данные о населенных пунктах этого региона попали к ал-Идриси "из вторых рук" 291. Вместе с тем, как заметил В.М.Бейлис, для названия "Аскасийа" существует аналогия в сочинениях ал-Хваризми и Птолемея, где рассматриваемое наименование служит для обозначения горы-Асписия (**********) у Птолемея и Аскасийа у ал-Хваризми 292. Таким образом, заимствование названия "Аскасийа" с какой-либо карты, восходящей к сочинению Птолемея, представляется наиболее вероятным. Предложенное В.В.Грицковым сопоставление топонима "Аскасийа" с Искусийа (Скифия) ал-Хваризми и локализация города в Крыму 293 основано лишь на графическом сходстве (в русском написании) двух наименований, но противоречит составу рассматриваемого дорожника: ал-Идриси описывает северокавказскую Аланию, а алан в Крыму он не знает.

176

Топоним "Ашкала" А.П.Новосельцев предложил читать как "Ас-кала", т.е. "крепость асов", и, пренебрегая указанием ал-Идриси на приморское местонахождение города, пытался искать его в глубине Алании, отождествив Ашкалу с Дарьяльской крепостью или какой-нибудь другой крепостью Западного Кавказа 294. Позднее о возможности того, что топоним Ашкала мог являться передачей местного, северокавказского наименования, писал В.М.Бейлис 295. Если допустить, что название Ашкала по своему происхождению действительно было связано с аланской топонимией, то описание этого аланского города как приморского может помочь в датировке этой информации. Известно, что в пору своего расцвета Алания распространяла свое влияние вплоть до черноморского берега 296. Однако информатору ал-Идриси, побывавшему в Ашкале или слышавшему об этом городе, могло быть и неизвестно его местное название. Поэтому, как и в случае с другими пунктами Восточного Причерноморья, ал-Идриси, по всей вероятности, обратился к картам, восходящим к Птолемею. В.М.Бейлис сопоставляет наименование Ашкала, с названием горы Асфатафа у ал-Хваризми и Аскатака (********) у Птолемея 297. Попытка В.В.Грицкова связать Ашкалу с топонимией Крыма, отождествив ее с мысом Чауда 298, несостоятельна, так как не объясняет название города и противоречит сведениям ал-Идриси о географическом положении этого пункта.

Наконец, еще одно наименование, которое могло иметь отношение к аланской топонимии Восточного Причерноморья, - это город Астабрийа. Город локализуется на побережье Восточного Причерноморья; более точное местонахождение этого пункта установить вряд ли возможно 299. Местное наименование города информатору ал-Идриси могло быть неизвестно. Названию "Астабрийа" имеется аналогия у ал-Хваризми в названии горы Асмарийа 300.

Подводя итог рассмотрению топонимов Аскасийа, Ашкала и Астабрийа, отметим, что хотя начальный слог этих наименований ас-можно в принципе трактовать как отражение племенного названия алан, представляется все-таки маловероятным, чтобы приводимые ал-Идриси названия городов имели местное, северокавказское происхождение. Если признать, что информатор ал-Идриси знал местные наименования ряда городов Северного Кавказа, то на этом фоне будут выглядеть неестественными названия всех остальных городов дорожника - ал-Ланийа (Аланский), ал-Хазарийа (Хазарский), ал-Куманийа (Куманский), происхождение которых от этнонимов свидетельствует о том, что подлинные названия этих населенных пунктов остались информатору неизвестными. Поэтому наиболее вероятным кажется предположение о том, что названия городов Северного Кавказа и Вос-

177

точного Причерноморья, неизвестные его информатору, ал-Идриси позаимствовал с какой-либо карты - одной из арабских переработок Птолемея.

В.М.Бейлис находит некоторое сходство между описанием город ал-Хазарийа у ал-Идриси и рассказами арабских авторов X в. о столице хазар городе Итиле 301. Ал-Идриси неплохо знал сообщения своих предшественников о хазарах и их столице и, как будет показано ниже, привел обширные выдержки из этих сообщений в других секциях "Нузхат ал-муштак". Кроме Итиля, ал-Идриси знал и другие города Хазарии. Кажется все-таки маловероятным, чтобы ал-Идриси использовал данные об Итиле в рассматриваемом фрагменте. Скорее, здесь идет речь о каком-то городе Северного Кавказа, не слишком хорошо известном информатору географа, коль скоро само название города он произвел от этнонима. Название города ал-Хазарийа ал-Идриси мог взять из сочинений предшественников, где ему имеются аналогии. Так, у ал-Хваризми отмечен пункт Баб ал-Хазар ва-л-Лан ("Ворота хазар и алан") 302, а у переработавшего его труд Сухраба - Баб ал-Лан ("Ворота алан") 303. Указание ал-Идриси на то, что ближайшими к ал-Хазарийи пунктами являются, с одной стороны, аланский, а с другой - куманский (половецкий) город, позволяет локализовать город ал-Хазарийа где-то в западной части Северного Кавказа. В подтверждение данного предположения можно сослаться на статью Лаврентьевской летописи, отмечающей под 1083 г. хазар в районе Тмутаракани 304.

При описании Алании ал-Идриси мог опираться лишь на очень общие и довольно смутные сведения арабских ученых IX-XI вв., знавших область ал-Лан на Северном Кавказе, близ горного прохода через Дарьяльское ущелье 305. Со сведениями более ранних географов может быть связано упоминание "Ворот алан" (Баб ал-Лан) у ал-Идриси 306. Все остальные данные "Нузхат ал-муштак" об Алании не связаны с сообщениями арабских авторов IX-XI вв. По представлениям ал-Идрйси, Алания выходила к Черному морю 307. Не случайно из четырех названных им аланских городов три города - Аскасийа, Ашкала и Астабрийа - стоят на берегу моря.

Данные об Алании, которыми располагал ал-Идриси, были недостаточно конкретны и, видимо, не вполне ясны самому географу. Недошедшие до него названия аланских городов он взял, как мы видели, с одной из старых карт. Кроме того, ал-Идриси по ошибке связал этноним аланов с названием малоазийского города Энеона (ал-Анийу) и поместил там землю ал-Лан, охарактеризовав алан как "племя из числа [племен] ар-Рума (Византия), несторианское [по вероисповеданию]" 308. Последнее утверждение географа было не совсем верным, ибо аланы исповедовали христианство по византийскому обычаю 309.

178

Кроме Алании ал-Идриси упоминает еще одно государственное образование на Северном Кавказе - царство (мамлакат) ас-Сарир. Слово "Сарир" представляет собой сокращение титула сахиб ас-сарир ("владетель трона"). В арабо-персидской литературе IX-XI вв. существовала традиция, связывавшая название "Сарир" с легендой о перелосе золотого трона сасанидских царей на Северный Кавказ. По сообщениям арабских и персидских географов, государство Сарир располагалось к югу от хазар, между ал-Ланом (Алания) и Баб ал-абвабом (Дербент). Современные историки помещают Сарир на территории горного Дагестана 310.

В "Нузхат ал-муштак" рассказ о Сарире появляется после описания хазарского города Самандара. По данным ал-Идриси, Сарир находился в 51 миле от крайних пределов территории Самандара 311. В другом месте ал-Идриси указывает, что от Дербента (Баб ал-Абваб) до Сарира 8 дней пути 312. Эти маршрутные данные вполне могли быть современны ал-Идриси: аналогичные данные более ранних ученых приведены в других единицах измерения расстояний (у ал-Истахри - в фарсахах) 313. Сообщения ал-Идриси свидетельствуют о том, что торговые связи Сарира с соседними землями, установившиеся еще в IX-XI вв., не ослабли и в XII в. Все остальные сообщения ал-Идриси о государстве Сарир не представляют особого интереса, поскольку сводятся к изложению известного по ранним источникам рассказа о воцарении правителя Сарира в результате передачи ему золотого трона от персидских царей после падения их царства 314.

ПОЛОВЕЦКАЯ СТЕПЬ

Данные ал-Идриси о Кумании давно вошли в круг источников по истории и исторической географии степей Северного Причерноморья. Однако те или иные сведения из сочинения ал-Идриси в историографии используются, как правило, фрагментарно, вне связи со всеми остальными сообщениями географа о Кумании. Попытка анализа всей информации о Кумании, имеющейся в труде ал-Идриси, была предпринята одним Б.А.Рыбаковым.

В "Нузхат ал-муштак" нет цельного описания Кумании. Сведения о ней находятся в разных частях сочинения - в 5-6-й секциях VI-VII климатов. По своему характеру данные о Кумании делятся на две части. Первая включает в себя представления ал-Идриси о Кумании как о стране в целом, вторая - конкретные сведения о городах, которые ученый относил к куманским. Рассмотрим по порядку оба эти пласта данных.

179

Прежде всего, остановимся на самом термине "Кумания" (ард ал-Куманийа, билад ал-Куманийа). Предшественники ал-Идриси по арабской географической традиции этот термин не употребляли. Как заметил В.В.Бартольд, термин "куманы" вообще не встречается в мусульманской литературе, кроме как в сочинении ал-Идриси и тех авторов которые пользовались его трудом, - Ибн Са'ида и Абу-л-Фиды 315. Для древнерусских источников было характерно иное наименование куманов - "половцы", хотя и с названием "куманы" русские книжники были также знакомы, заимствовав его, как полагают, у византийских авторов 316. Последние именовали половцев не только куманами, но и использовали собирательный этноним "скифы", прилагавшийся византийскими писателями ко всем кочевникам Северного Причерноморья 317. Поэтому наиболее вероятным источником сведений о Кумании в "Нузхат ал-муштак" были сообщения западноевропейских информаторов, так как слово "куманы" (Cumani, Comani) являлось обычным обозначением половцев именно в западноевропейской литературе 318. Из западноевропейских источников, по всей вероятности, ал-Идриси почерпнул и представление об огромных размерах Кумании 319.

"Кумания" для ал-Идриси - это преимущественно политический термин, название страны. Лишь дважды слово "куманы" употреблено им в качестве этнонима. При этом сами куманы как народ ни разу не охарактеризованы, хотя для других народов Восточной Европы - хазар, русов, булгар - даны более или менее развернутые описания, взятые из арабской литературы IX-Х вв. Очевидно, ал-Идриси испытывал недостаток сведений о куманах. Характерно, что само название этого народа он выводил из наименования города Черная Кумания.

Согласно наблюдениям Б.А.Рыбакова, ал-Идриси оставил описание трех частей Кумании - Черной, Белой и Внешней. Черную и Белую Куманию Б.А.Рыбаков отождествил соответственно с Приднепровским и Донским половецкими объединениями, а под Внешней, с его точки зрения, следует понимать "диких половцев", ближайших соседей Руси 320. Впоследствии эта интерпретация получила широкое распространение в историографии. Была поддержана трактовка сведений о Черной и Белой Кумании 321, а Внешнюю Куманию искали также в районе Крымских и Кубанских кочевий половцев 322. Было высказано и мнение, согласно которому термины "Черная" и "Белая Кумания" имели не политический, а чисто географический смысл, при этом под Белой Куманией имелись в виду центральные области Половецкой степи, которые можно было бы назвать "Внутренней Куманией", а под Черной Куманией - периферийные районы куманских кочеви ("Внешняя Кумания") 323.

180

Что касается Черной и Белой Кумании, то следует сразу отметить, что у ал-Идриси речь идет не о каких-либо отдельных областях Кумании, а лишь о городах с такими названиями. На картах "Нузхат ал-помечены оба эти города, а обозначение самой Кумании - надпись ард ал-Куманийа - не оставляет сомнений в том, что ал-Идриси воспринимал Половецкую степь как единое целое.

Наименование "Внешняя Кумания" (билад ал-Куманийа ал-хариджа) упоминается в нескольких списках "Нузхат ал-муштак", однако Т.Левицкий, готовивший к изданию соответствующие разделы сочинения ал-Идриси, отдал предпочтение другому чтению - "Внутренняя Кумания" (билад ал-Куманийа ад-дахила) 324. Заметим, что такая замена не имеет принципиального значения. Прилагательные типа "внешний-внутренний" имеют смысл только в связи с местонахождением информатора, относительно которого располагаются те или иные элементы пространства. Так что считать Внешнюю или Внутреннюю Куманию какой-то особой частью Половецкой степи нет оснований 325.

Что было известно ал-Идриси о Кумании? Из текста и надписей на карте очевидно, что термином "Кумания" ал-Идриси обозначал большую территорию, простирающуюся от Черного моря до озера Тирма. В разных секциях "Нузхат ал-муштак" помещены данные, позволяющие установить, какими представлялись ал-Идриси границы Кумании. Южной границей Кумании являлось Черное море: об этом говорится во введении к 5-й и 6-й секциям VI климата, где ал-Идриси перечисляет страны, лежащие вдоль черноморских берегов 326. В одном из описаний Черного моря в "Нузхат ал-муштак" можно найти и указание на то, где именно Кумания выходила к морю: среди стран, расположенных по берегам моря, Кумания названа лежащей между Хазарией и Русью 327. О городе Джалита (Ялта) в Крыму говорится как о куманском населенном пункте 328. На западе, согласно ал-Идриси, Кумания простиралась до реки Днепр - об этом свидетельствует надпись на карте 329. Косвенным подтверждением того, что Днепр являлся западной границей Кумании в Причерноморских степях, является сообщение ал-Идриси о том, что выходящяя к морю территория Руси лежала между Днепром и Дунаем 330. Восточная граница Кумании, судя по надписи на карте, проходила где-то между основным течением Атила и его рукавом, впадающим в Черное море 331, т.е. между Нижней Волгой и низовьями Дона. Данные ал-Идриси о западной и восточной границах Кумании точны и современны автору. По утверждению исследователей, границы Половецкой степи определились к середине XII в. 332. Под 1152 г. о них впервые говорится в Ипатьевской летописи: "Вся Половецкая земля, что же их межи Волгою и Днепром" 333. О том, где проходила северная граница Кумании, ал-Идриси, по-види-

181

мому, не имел четких сведений. Недаром его представление о северной части Кумании было связано с нахождением ее неподалеку от озера Тирма 334. Этот гидроним, как мы уже выяснили, является сложным понятием и не может быть отождествлен с каким-либо конкретным географическим объектом. Из описания северной части Кумании, помещенного в 5-6-й секциях VII климата, можно заключить, что ближайшими соседями Кумании на севере ал-Идриси считал Русь и Волжскую Булгарию 335.

В разных частях своего труда ал-Идриси называет в общей сложности 12 куманских городов. Почти все они перечислены в составе торговых маршрутов. При этом бывают указаны расстояния между ними и направления движения по странам света, а также отдельные приметы пути и особенности того или иного пункта. Можно полагать, что сведения об этих городах были получены главным образом из устных источников. Локализация большей части куманских городов неопределенна и в настоящее время вряд ли вообще может быть точной.

О трех городах Кумании известно, что они лежат на побережье Черного моря. Это, во-первых, Джалита, упомянутая в 5-й секции VI климата в составе морской лоции от Константинополя до Тмутаракани: "От [города] К(а)рсуна (Херсонес) до [города] Джалита тридцать миль. Это куманский город" 336. Отождествление Джалиты с Ялтой общепризнано 337. Не вызывает сомнений и источник информации об этом городе - сообщения современных ал-Идриси мореплавателей-итальянцев.

Во-вторых, это города Черная и Белая Кумания, о которых говорится в 6-й секции VI климата: "От города ал-Хазарийа до города Кира двадцать пять миль, а от последнего до [города] Куманийа, по имени которого названы куманы и [сам] этот город именуется Черной Куманией (Куманийа ас-сауда'), - двадцать пять миль. Между [городами] ал-Куманийа и Кира есть большая и высокая труднопроходимая гора. Этот город называется Черной Куманией потому, что близ него протекает река, которая [сперва] приходит в его землю, затем спускается вниз, в ущелье этих гор, а затем впадает в море. Ее вода черного цвета, словно дым. Это хорошо известно и не отрицается [никем]. От города Черная Кумания до города Матлука, который называется [также] Белой Куманией (Куманийа ал-байда'), пятьдесят миль. Белая Кумания - большой цветущий город. От него до города Матрика, название которого передается [так же, как] Матраха (Тмутаракань), сто миль плавания" 338. На карте "Нузхат ал-муштак" оба города помечены на черноморском побережье к востоку от Матрахи в соответствии с текстуальными данными, согласно которым путь шел от Черной Белой Кумании, а оттуда - к Матрахе 339.

182

Сообщение о городах Черная и Белая Кумания имеет сложный состав. С одной стороны, в нем можно выделить конкретные детали - такие, как указание расстояний между городами, краткая характеристика города Белая Кумания и высоких гор, отдельные элементы описания реки, выходящей из ущелья. С другой стороны, нельзя не заметить, что всех этих конкретных деталей, имеющих в своей основе какие-то реальные наблюдения информаторов, явно недостаточно для локализации городов. Очевидно, что информаторы ал-Идриси не знали, как именует оба эти города местное население, и потому произвели их названия от этнонима. Кроме того, название города Черная Кумания информаторы ал-Идриси пытались объяснить "черным, словно дым" цветом воды в протекавшей близ города реке. Эту "этимологию" В.М.Бейлис относит к жанру "рассказов о диковинках" ('аджа'иб) 340. Нельзя полностью исключать такую возможность. Вместе с тем у попытки связать название города Черная Кумания с особенностями текущей поблизости реки могла быть и реальная основа.

Дело в том, что в соответствии с композицией 6-й секции VI климата, где рассказ о прибрежных черноморских странах ведется начиная с южного берега моря, от Трапезунда, вдоль Восточного Причерноморья до Матрахи, под городами Черная и Белая Кумания должны были иметься в виду какие-то населенные пункты Северного Кавказа. Это подтверждается и отмеченным у ал-Идриси соседством обоих городов с Тмутараканью (Матрахой). Из рек Северного Кавказа самой крупной, как известно, является Кубань. О том, что информаторы ал-Идриси были знакомы с отдельными участками этой реки, мы уже говорили выше, разбирая сообщение о реке Сакир, описание устья которой соответствует реке Кубань (см. с. 91-96).

Среди многочисленных названий реки Кубань есть и такие, с которыми может быть связана характеристика реки, протекающей близ города Черная Кумания. Прежде всего, это группа названий с тюркским формантом кара ("черный"), к которому присоединяются слова "кан", "кон", "кубан", "кубань" и др. (со значением - "река"), например: Каракубань, Кара-Кубан и др. 341. Известны и русские названия Кубани такого же типа: Черновода, Черная река, Черная Кубань, Черная Протока, Черный Проток 342. Утверждение о том, что вода в реке, ткущей близ города Черная Кумания, имеет черный цвет, вполне могло явиться результатом того, что информатор ал-Идриси слышал одно из подобных наименований р. Кубань, но при этом сам был недостаточно хорошо знаком с описываемой им местностью.

Другая группа названий р. Кубань связана с этнонимом "куман": Куман, Кумень, Кумана, Кумака 343. Не говорит ли это о том, что наименования городов Черная и Белая Кумания были даны информато-

183

ром ал-Идриси тем пунктам, местные названия которых он не знал, но слышал, что эти города были расположены в бассейне реки Куман? Это относится не только к наименованию Черной Кумании, но и к Белой, так как в бассейне Кубани имеется соответствующий гидроним - Белое озеро (Ак-Тенгиз), находящееся в устье реки на Таманском полуострове 344.

Указание на то, что Белая Кумания была большим цветущим городом, свидетельствует о том, что в данном случае речь может идти о вполне реальном торговом центре. Второе название Белой Кумании -Матлука - имеет большое сходство с приведенными ал-Идриси двумя наименованиями Тмутаракани: Матраха и Матрика. Очевидно, что сведения о таком стратегически важном пункте, каким была в XII в. Тмутаракань, ал-Идриси должен был получить сразу от нескольких информаторов. Поэтому нельзя исключать того, что Матлука, она же Белая Кумания, является одним из названий Тмутаракани, а расстояние в 100 миль между ними указано по ошибке, возникшей в процессе согласования данных об этом городе из различных источников.

Предлагавшееся С.А.Плетневой сопоставление Белой Кумании ал-Идриси с Белой Вежей (Саркелом), как уже отмечал В.М.Бейлис, неправомерно, поскольку во времена ал-Идриси на месте Белой Вежи было лишь зимовище половцев 345.

Заслуживает внимания предположение В.М.Бейлиса о возможном местонахождении Белой Кумании на берегу Азовского моря 346. Как мы видели, сам бассейн Азовского моря был практически неизвестен информаторам ал-Идриси, зато в хорошо знакомой им Тмутаракани они могли услышать рассказы о городах, лежавших по берегам Азовского моря.

На появление в "Нузхат ал-муштак" таких топонимов, как Черная и Белая Кумания, возможно, оказал влияние свойственный народам Азии цветовой принцип этнической номинации 347. В связи с этим была высказана точка зрения, согласно которой в названиях Белая и Черная Кумания отразились кальки тюркских терминов сары (в его булгарском варианте шары - "белый") и кара ("черный") 348. Признавая, что цветовая символика в наименовании различных этносов была присуща именно восточному языковому сознанию, надо отметить, что знание о разделении куманов на белых и черных могло дойти до ал-Идриси не с востока, а с запада, через посредство европейских источников. Известно, например, что белые и черные куманы фигурируют в венгерской хронике "Деяния венгров" 349. Если же обратиться к самому сообщению ал-Идриси о городах Черная и Белая Кумания и к связанному с ними рассказу о Тмутаракани, то мы увидим, что эти сведения ал-Идриси вряд ли мог получить от тюркоязычного информатора.

184

Формы топонимов говорят, скорее, о греческом (Матраха) и итальянском (Матрика 350) источниках. Второе наименование Белой Кумании - Матлука, - может быть, представляет собой искаженное название "Метрика".

После описания Матрахи в 6-й секции VI климата следует характеристика куманских городов, лежавших на более или менее значительном расстоянии от побережья: "К [числу городов] страны Кумании или земли куманов относятся город Фира, город Нарус, город Нуши и город Кинийу. Что касается города Нуши, то он расположен на север от Белой Кумании - между ними пятьдесят миль. Это оживленный город средней величины, зерно здесь в изобилии. Он стоит на реке, орошающей большую часть его полей. От города Нуши до города Кинийу в северо-восточном направлении сто миль, или четыре перехода. Город Кинийу - крупный город у подножия высокой горы; он имеет обширную населенную округу и очень оживлен. Точно так же от города Нуши до города Нарус сто миль в северо-западном направлении. Этот город невелик, в нем есть рынки, где [ведется] купля-продажа. От города Нарус в восточном направлении до города Салав сто тридцать пять миль, а от города Нарус до города Фира на запад пятьдесят миль, а от [города] Фира до города Наби на запад двадцать пять миль" 351. Все эти города помечены на карте к востоку от Днепра, и их положение примерно соответствует данным текста сочинения 352.

Локализация этих куманских городов представляет значительные трудности, так как отсутствует сколь-либо надежный ориентир, относительно которого можно было бы определить местонахождение хотя бы некоторых из них. В связи с тем, что приведенные ал-Идриси названия городов Кумании не могут быть приняты за собственно половецкие топонимы, исследователи сопоставляют их с летописными городами древнерусских княжеств - Черниговского, Переяславского, Киевского, находившихся близ границы с Половецкой степью 353.

В самом деле, городов как таковых у половцев не было, а были лишь небольшие "городки", возникавшие в местах зимовок 354. По летописным записям 1111 и 1116 гг. мы знаем о существовании трех таких городков - Шаруканя, Сугрова и Балина 355. Археологически они пока не открыты. Вероятным районом их местонахождения предположительно является Средний Донец 356. Правда, в результате походов Русских князей 1111 и 1116 гг. все три городка были разрушены до основания и больше не восстанавливались.

Половцы кочевали в непосредственной близости от границ Переяславского, Черниговского и Киевского княжеств; им были известны многие древнерусские города по рекам Суле, Роси, Сейму, Днепру, становившиеся объектами половецких нападений. По территории По-

185

ловецкой степи проходили важные торговые пути - Соляной и Залозный.

В связи с тем, что информация о куманских городах в "Нузхат ал-муштак" помещена вслед за сообщением о Тмутаракани, а описание куманских городов начинается с города Нуши, отсчет расстояния до которого ведется от связанной с Тмутараканью (Матрахой) Белой Кумании, можно заключить, что названные ал-Идриси куманские города следует искать на торговом пути из Приазовья к окраинным русским землям Переяславского, Черниговского и Киевского княжеств.

Поскольку среди указанных ал-Идриси куманских городов нет ни одного, в точности локализации которого можно было бы не сомневаться, поскольку отсутствует какой-либо надежный ориентир для всего маршрута - известно только, что маршрут сухопутный, - приходится пытаться идентифицировать эти города, исходя из одних их названий. Такая попытка была предпринята В.М.Бейлисом и на сегодняшний день является наиболее приемлемой.

Город Фира (название которого в рукописях имеет еще одно написание - Кира) В.М.Бейлис соотнес с летописным Вырем, расположенным в часто опустошавшемся половцами Посеймье, на юго-восточной границе Черниговского княжества. Город Нарус при минимальной конъектуре - *Баруш - сопоставляется с городом Баручем в Переяславском княжестве, также нередко становившемся объектом половецких набегов. Название Кинийу, отождествляемое некоторыми исследователями с топонимом Канив из 5-й секции VI климата и соответственно с городом Каневом 357, может, по мнению В.М.Бейлиса, относиться также и к Киеву, в пользу чего говорит характеристика города Кинийу как крупного центра 358. На наш взгляд, если считать, что Кинийу идентичен Киеву, то в таком случае трудно объяснить, почему этот один из самых известных древнерусских городов был отнесен информатором ал-Идриси к куманским городам. Сопоставление Кинийу с Каневом предпочтительнее еще в связи с тем, что в середине XII в. в Канев был перенесен из Юрьева центр миссийной епископии, занимавшейся христианизацией кочевников, в том числе и половцев 359.

Отождествление города Салав с Переяславлем Русским является вполне естественным. Город Наби, название которого встречается также в написании Най, является тем же пунктом, что и упомянутый в 6-й секции VI климата куманский город Най, отстоящий от Киева на 6 переходов. Он отождествляется с городом кочевой орды коуев, входившей в зависимый от киевских князей союз Черных клобуков в Поросье 360. Местонахождение города Нуши представляется пока совершенно неопределенным 361.

186

Таким образом, почти все "куманские" города "Нузхат ал-муштак" на самом деле являются древнерусскими городами, получившими от информаторов ал-Идриси определение "куманский" вследствие своего местоположения на границе с Половецкой степью. Кроме того, на отнесение этих городов к куманским могло повлиять и то обстоятельство, что на степном пограничье Переяславского и Черниговского княжеств селились кочевые орды торков, состоявших на службе у русских князей и живших вперемешку с русским земледельческим населением. Известно, что в 1126 г. половцы предприняли поход на Переяславскую землю с целью захвата торческих веж, располагавшихся у города Баруча. Во время набега торки вместе с русскими укрылись за стенами этого городка 362. Смешанный состав населения русско-половецкого пограничья и дал возможность информатору ал-Идриси назвать города этого региона "куманскими".

В 5-й секции VII климата, давая описание северной части Кумании, ал-Идриси называет еще два куманских города, лежащих, по его словам, в верховьях Днепра, - Синубули и Мунишка 363. Как мы уже говорили выше, рассматривая сведения о древнерусских городах Поднепровья из 5-й секции VI климата, Синубули и Мунишка являются, скорее всего, двумя наименованиями одного и того же пункта - Смоленска. Отнесение же их к "куманским" городам могло быть связано, на наш взгляд, с местонахождением Смоленска на торговом пути, ведшем через Половецкую степь на север по Днепру.

Наконец, в 6-й секции VII климата ал-Идриси завершает описание Кумании и называет еще два города - Таруйа и Аклиба, данные о которых он получил, по-видимому, из устных источников: "В стране Внешняя Кумания (билад ал-Куманийа ал-хариджа) 364 находятся город Таруйа и город Аклиба. Оба они - процветающие города, похожие один на другой состоянием дел и сложенные из одинакового камня. Между Таруйа и городом Салав на юг сто миль по малонаселенным степям. От Таруйа до города Аклиба восемь дней пути. Это самая крайняя область Кумании в наше время" 365. На карте Аклиба показана в восточной части Кумании, неподалеку от реки Атил, в непосредственной близости от земли булгар. Город Таруйа нанесен на карту к северу от Аклибы, рядом с озером Ганун 366.

Дорожники Таруйа - Салав и Таруйа - Аклиба исходили, по всей вероятности, от разных информаторов, о чем говорит употребление последними различных единиц измерения расстояний (миль в первом случае, переходов - во втором). Упоминание города Салав, который отождествляется с Переяславлем Русским, позволяет подозревать, что города Таруйа и Аклиба, так же как и "куманские" города 6-й секции VI климата, могли быть связаны с городскими центрами Переяславского и Черниговского княжеств.

187

Город Таруйа (вариант чтения: Таруба) может быть сопоставлен находящимся к северу от Переяславля Русского городом Черниговом. Звук ч, отсутствующий в арабском языке, передается нескольким способами, в том числе посредством буквы сад, которая графическ отличается от начального та в названии Таруйа только отсутствием вертикальной палочки. Исходной арабской формой передачи наименования Чернигова могла быть форма *Сарнуга, где в процессе переписывания была утрачена буква нун, а последняя согласная гайн превратилась в йа или ба. Чернигов имел мощные укрепления и окольный город, где велась торговля, и, кроме того, был одним из самых известных древнерусских городов 367. Особенно выделялись южные связи Чернигова. Черниговские князья для участия в междоусобных войнах нередко брали в союзники половцев; черниговским князьям некоторое время принадлежала Тмутаракань - короче говоря, исключительная важность южных связей в жизни города могла побудить информатора ал-Идриси отнести Чернигов к "куманским" городам. Расстояние между Переяславлем Русским и Черниговом составляет около 150км, т.е. приблизительно равно 100 милям, указанным в "Нузхат ал-муштак".

Город Аклиба, про который сказано, что он является крайней областью Кумании, следует искать на южной границе Руси. Расстоянию в 8 переходов (приблизительно 250 км) от Чернигова соответствует пограничный город Переяславского княжества Воинь, стоящий у впадения р. Сулы в Днепр. Во всех летописных известиях Воинь выступает как важный порубежный город-крепость, к югу от которого простиралась Половецкая степь 368. В результате археологических раскопок установлено, что Воинь был не только сторожевым городом, но и являлся центром ремесла и торговли, состоял из укрепленного детинца и обширного окольного города 369.

Что касается названия Аклиба, которое не может быть арабской передачей наименования города Воиня, то, как было установлено выше (см. с. 156 и сл.), по своему происхождению название Аклиба связано с таким отличительным признаком поселения, как наличие крепостных укреплений. Информатор ал-Идриси (или сам географ) применил название Аклиба к нижнедунайской крепости Ликостомо, местное название которой было ему неизвестно. Можно предположить, что таким же образом получил наименование и рассматриваемый нами укрепленный пункт на границе Кумании, древнерусское название которого не дошло до ал-Идриси.

Подводя итоги разбору сведений о Кумании в "Нузхат ал-муштак", отметим следующее. Сообщения ал-Идриси о Кумании опираются в основном на современные ему данные, полученные от информаторов.

188

Сведения, которыми располагал географ относительно городов Кумари, как правило, недостаточно конкретны, а порой весьма лаконичны, что не позволяет локализовать названные ал-Идриси пункты с достаточной уверенностью. Представление об огромных размерах Куманийи, которое могло сформироваться у географа под влиянием западноевропейской географической традиции, привело к тому, что в составе Кумании у ал-Идриси оказались значительные пространства Восточной Европы, недостаточно хорошо известные ученому. Большая часть данных ал-Идриси о Половецкой степи связана с торговым путем, который вел из Приазовья к юго-восточной окраине Древней руси. Города, называемые географом "куманскими", на самом деле являются древнерусскими населенными пунктами, лежавшими в пограничной полосе и имевшими в ряде случаев этнически смешанное население, в составе которого присутствовал и тюркский элемент.

ПОВОЛЖЬЕ

В "Нузхат ал-муштак" дано описание целого ряда народов, обитавших в бассейне реки Атил: хазар, булгар, буртасов, басджиртов. Обо всех этих народах в арабской географической литературе имелись довольно подробные сведения, основной костяк которых сложился еще в IX-Х вв. Сообщения ал-Идриси о народах бассейна Атила включали в себя как книжные данные, так и устные известия. Но преимущественно сведения ал-Идриси об этих народах традиционны, причем известия, взятые им из предшествующей литературы, ал-Идриси повторяет, как правило, в сокращенном виде.

Хазары. Отдельные упоминания о хазарах и Хазарии встречаются во многих разделах "Нузхат ал-муштак", однако основные данные помещены в 7-й секции V климата и в 6-й секции VI климата 370. Несмотря на то, что хазары почти целиком охарактеризованы ал-Идриси по трудам арабских писателей IX-Х вв., географ пишет о Хазарии как о современной ему стране. В связи с этим мы вправе задаться вопросом - чем же был вызван интерес сицилийского географа к государству, прекратившему свое существование почти за два века до написания "Нузхат ал-муштак"? Во-первых, и после падения Хазарии во второй половине X в., на территории Восточной Европы - главным образом в Крыму и на Тамани - еще и в XI-XII вв. продолжало сохраняться хазарское население 371, поэтому ал-Идриси мог воспринимать этноним "хазары" как актуальный. Во-вторых, помимо этнонима продолжал употребляться - применительно к Восточному Крыму - и хороним "Хазария", чему есть свидетельства в современных нашему

189

географу византийских и еврейских источниках 372. Выше мы говорили о том, что в распоряжении ал-Идриси были сведения о городах Крыма, восходящие к информации итальянских мореплавателей. Возможно, что наименование "Хазария" (итал. Gazaria) географ мог услыщать именно от них 373. Наконец, нельзя забывать, что ал-Идриси работал в непосредственной близости от мусульманской Испании, где местны иудеи, состоявшие в X в. в переписке с хазарским царем 374, накопили много данных о Хазарии. Интерес к хазарам не угас в Испании в XII в., где в 1141 г. появилось написанное по-арабски сочинение Иегуды Галеви, посвященное хазарам 375. Сведения о Хазарии циркулировали и в ближайшем окружении ал-Идриси. Известно, например что работавший при дворе Рожера II ученый грек Нил Доксопатр в своем труде говорит о Хазарии как о территории, входившей в состав Константинопольской патриархии 376. Таким образом, можно полагать, что внимание ал-Идриси к сообщениям ранних арабских географов о хазарах и Хазарии было связано, с одной стороны, с сохранением самого имени Хазарии в составе актуальной географической номенклатуры, а с другой - с определенным интересом, который вызывала эта страна и ее история в ученых кругах Западного Средиземноморья.

Из относящегося к хазарам материала различных секций "Нузхат ал-муштак" ясно, что информация ал-Идриси о Хазарии восходит к двум различным группам источников - устным, более или менее современным нашему автору, и книжным, отражающим реалии IX-Х вв. Соответственно и описываемые ал-Идриси хазарские земли отчетливо локализуются в двух разных районах: в Северо-Восточном Причерноморье и Нижнем Поволжье.

Хазария, расположенная на побережье Черного моря, упоминается в авторском предисловии к сочинению, а также при характеристике маршрута, связывавшего Трапезунд с городами Восточного и Северо-Восточного Причерноморья. Ее приморские границы, согласно ал-Идриси, простирались от Алании на юге до Тмутаракани на севере 377. По всей вероятности, именно к этой части Хазарии следует отнести и город ал-Хазарийа, о котором мы уже говорили выше.

Иной характер имеют содержащиеся в "Нузхат ал-муштак" данные об исторической Хазарии на Нижней Волге. Здесь сведения ал-Идриси обнаруживают практически полную зависимость от сообщений более ранних авторов. На включение целого комплекса старых сведений о Хазарии в "Нузхат ал-муштак", возможно, оказали влияние бытовавшие в мусульманской Испании во времена ал-Идриси рассказы о существовании страны хазар в устье Волги. Например, испанский ученый XII в. Абу Хамид ал-Гарнати, отправляясь из Дербента на Нижнюю Волгу, был совершенно уверен, что плывет в

190

страну хазар", хотя из его же собственного описания Нижнего Поволжья явствует, что путешественник на самом деле не встретил там ни одного хазарина 378.

Ал-Идриси называет пять городов Хазарии - ее столицу Итиль, а также Самандар, Баланджар, ал-Байда и Хамлидж. И сами названия городов, и маршруты, их соединяющие, были взяты ал-Идриси из сочинений арабских географов IX-Х вв. Ибн Хордадбеха, ал-Истахри и Ибн Хаукаля 379. Описание Итиля составлено по данным Ибн Хаукаля 380. Этнографические данные о хазарах (религия, одежда, язык) были заимствованы ал-Идриси из трудов ал-Истахри и Ибн Хаукаля 381.

Ал-Идриси также сообщает о том, что в стране хазар есть гора Батира ("Острая"), где добывают серебро и олово, отправляемое затем во все земли 382, - это известие не встречается в предшествующей литературе. Как мы уже говорили выше, сообщение о горе Батира могло войти в состав "Нузхат ал-муштак" под влиянием современных ал-Идриси данных, основанных на рассказах купцов и путешественников наподобие рассказа Абу Хамида ал-Гарнати о распространенности торговли оловом в низовьях Атила 383.

Булгары. Сведения о Булгарии, содержащиеся в 7-й секции V климата, 6-8-й секциях VI климата и 6-й секции VII климата "Нузхат ал-муштак", также обнаруживают большую зависимость ал-Идриси от авторов IX-Х вв. Ал-Идриси повторяет в сильно сокращенном виде сведения ал-Истахри и Ибн Хаукаля о местоположении булгар, о продолжительности дня в земле булгар, о маршрутах, связывавших булгар с Итилем, Русью, басджиртами 384.

Дополнения, сделанные ал-Идриси к сообщениям более ранних авторов, касаются описания городов Булгарии, а также некоторых данных этнографического характера о булгарах.

"Ал-Булгар - это название города. Среди его жителей есть христиане и мусульмане. В нем имеется соборная мечеть. Близ него расположен город Сувар. Его постройки деревянные, в них укрываются его жители зимой, а летом они укрываются в шатрах" 385.

В отличие от более ранних авторов, слова о деревянных постройках булгар ал-Идриси относит только к городу Сувару, в то время как у Ибн Хаукаля эти сведения отнесены к обоим булгарским городам. Еще одно отличие сведений ал-Идриси от данных своих предшественников состоит в том, что наш географ называет жителями Булгара не только мусульман, но и христиан. Возможно, что это его утверждение является переосмыслением фразы Ибн Хаукаля о том, что мусульмане и христиане являются жителями "внутренних булгар" 386. Однако нельзя исключать и того, что у ал-Идриси были и новые, современные ему данные о Булгаре, касающиеся религиозного облика

191

жителей города. Археологические материалы из Булгара свидетельствуют о том, что в XII в. в состав населения Волжской Булгарии входили волго-окские славяне, финны и скандинавы, что в самом Булгаре было несколько посадов с небулгарским населением, занимавшихся ремесленной деятельностью 387. По древнерусским источникам извести что в начале XIII в. в Булгаре существовало христианское кладбище 388.

О том, что в распоряжении ал-Идриси имелись не только старые традиционные данные о булгарских городах, говорит и упоминание в "Нузхат ал-муштак" еще одного города в Булгарии: "Что касается страны булгар, то там находится город Сабун. Это укрепленный город, [расположенный] на вершине горы и окруженный возделанными землями, дающими хорошие урожаи. На севере этой страны [лежит] гора Кукайа" 389. Название города, по всей вероятности, дошло до ал-Идриси в искаженном виде. В рукописях "Нузхат ал-муштак" имеется целый ряд различных чтений этого топонима: Сабун, Сабук, Камуни Масуни, Махуни 390. Информацию ал-Идриси об этом булгарском городе, возможно, стоило бы сопоставить с данными писателя того же времени Наджиба Хамадани, который говорит о существовании четырех крепостей в Булгарии: Йасу, Мерджи, Эрнаса и Техшу 391. Одно из чтений названия булгарского города у ал-Идриси - Масуни - позволяет соотнести его с наименованием крепости Йасу, о которой пишет Наджиб Хамадани. Сказать что-либо определенное об идентификации города Сабун пока не представляется возможным.

Буртасы. Буртасы, сведения о которых помещены в 7-й секции V климата и в 6-й секции VI климата "Нузхат ал-муштак", охарактеризованы ал-Идриси в русле традиции ал-Истахри и Ибн Хаукаля. Ал-Идриси повторяет данные этих авторов о соседстве буртасов с хазарами, о двух буртасских городах - Бургасе и Суваре, приводит традиционные маршрутные данные 392. Сообщения ал-Идриси о буртасах довольно краткие, поскольку в его изложении утрачены многие конкретные детали из рассказов предшественников. Б.Н.Заходер полагает, что известия восточных источников о буртасах восходят к периоду до IX в., в связи с чем уже писавший в X в. Ибн Фадлан не упоминает о них 393.

Басджирты. Сведения, приводимые ал-Идриси о басджиртах (башкирах), также отчасти повторяют данные более ранних писателей 394. Новая информация касается городов басджиртов: "Из городов внутренних 395 басджиртов [назовем] Мастр и Кастр. Оба города невелики, и купцы редко посещают их. И никто в них не бывал, так как [туземцы] убивают всех чужестранцев, которые хотят проехать через их страну. Оба города стоят на реке, впадающей в Исил" 396.

По всей вероятности, эти данные ал-Идриси получил из вторых рук: информатор географа сам вряд ли бывал в городах басджиртов и

192

знал лишь их названия, а также имел представление о труднодоступности этих городов для купцов. Наличие целого ряда вариантов чтения названий городов (Мас.т.р, Маст.р, Мамир, Мас.рада; Кас.т.р, Камир, Кас.р) также говорит о недостаточной конкретности полученных ал-Идриси сведений о городах басджиртов.

Основными занятиями башкир в XII в. являлись кочевое и полукочевое скотоводство, охота, в том числе пушной промысел, бортничество 397- Никаких городов в XII в. у башкир не было. Даже в XIII в. путешественник Вильгельм Рубрук отмечал полное отсутствие каких-либо поселений в стране башкир 398. Данные ал-Идриси о наличии городов у басджиртов могут отражать дошедшие до его информатора сведения о башкирских родо-племенных названиях - кесе и мишар 399.

ВОСТОЧНАЯ ПРИБАЛТИКА

Описание Скандинавских стран и Прибалтики в "Нузхат ал-муштак" отличается богатой информацией по сравнению с другими средневековыми источниками нескандинавского происхождения.

Рассказ о Восточной Прибалтике помещен в 4-й секции VII климата "Нузхат ал-муштак". Охарактеризовав в предыдущей секции своего труда Данию, Швецию и Норвегию, ал-Идриси затем переходит к описанию Финнмарка, земли тавастов, Эстланда, земли маджусов и островов амазонок. В связи с тем, что у ал-Идриси не было представления о реальных очертаниях Скандинавского полуострова, на его карте вышеперечисленные земли изображены в одну линию, с запада на восток, согласно порядку их описания в тексте 400.

Большая часть топонимов, упомянутых ал-Идриси для Прибалтийского региона, - это приморские пункты. Внутренние области описываемых земель были известны географу значительно меньше.

Источниками сведений о Восточной Прибалтике для ал-Идриси в первую очередь были рассказы скандинавских купцов 401. Названия многих Прибалтийских стран взяты им из скандинавской географической традиции: это страна Фимарк (Finnmork), земля Табаст (Tafeistaland), земля Астланд (Eistland) 402.

ЗЕМЛЯ ТАВАСТОВ


Хороним "земля (ард) Табаст", восходящий к скандинавским источникам, является шведским наименованием финского племени хяме, занимавшего центральную часть юга современной Финляндии и известного по "Повести временных лет" с первой половины XI в. под чазванием емь (ямь) 403.

193

Сообщение ал-Идриси о земле тавастов очень краткое: "в этой земле [имеется] множество сел и возделанных полей. Города ее, однако, невелики. В этой земле [бывают] более сильные холода, чем земле Фимарка. Снег и дождь идут там почти непрерывно" 404. Ал-Идриси называет один город в земле тавастов - город Рагвалда, "большой цветущий город, [стоящий] на берегу моря" 405. Приморское местонахождение этого города, отождествляемого с г. Пори на берегу Ботнического залива 406, подтверждается и сообщением ал-Идриси о том, что из этого пункта иногда отправляются на острова амазонок находящиеся в море Мрака 407.

Известно, что уже в XI в. земля племени хяме охватывала лишь район центральных озер современной южной части Финляндии, а прибрежные области у Финского и Ботнического заливов оставались незаселенными и использовались емью для сезонной охоты и морских I промыслов 408. Утверждение ал-Идриси о том, что приморский город Рагвалда принадлежал именно тавастам, может быть связано с местными древними представлениями о том, что земля еми простиралась до берегов Финского и Ботнического заливов 409.

ЭСТЛАНД

Описание Эстланда появляется в 4-й секции VII климата вслед за характеристикой земли тавастов: "От города (А)нху до города Рагвалда двести миль. (А)нху - красивый, большой, цветущий город. Он [находится] в стране Астланда. К городам Астланда [относится] город К(а)лури. Этот город [представляет собой] небольшую, но могучую крепость; его жители - крестьяне, урожаи у них небольшие, а стада овец многочисленны. От города (А)нху до него шесть переходов в юго-восточном направлении. Также от города (А)нху по пути вдоль берега [моря] до устья реки Бурну пятьдесят миль. От него (устья реки. - И.К.) до крепости Ф(а)л(а)мус вдоль берега сто миль. Эта крепость остается безлюдной в зимнее время, [потому что] ее обитатели бегут из нее в удаленные от моря пещеры, чтобы в них укрыться. Там они разводят огонь все время, пока длится зима; и покуда стоят холода, они не прекращают разводить огонь. А когда приходит лето и над побережьем рассеивается мрак и прекращаются дожди, они возвращаются в свою крепость" 410.

Характер данных, относящихся к Эстланду, позволяет заключить, что информатором ал-Идриси в данном случае был купец или путешественник, побывавший в этой области. О непосредственном знакомстве с Эстландом говорит ряд деталей описания: во-первых, содержащиеся в характеристике городов подробности, касающиеся размеров

194

города и характера его застройки, состава населения и его занятий, сведения о климате; во-вторых, данные о маршрутах, соединяющих города Эстланда друг с другом и с населенными пунктами близлежащих территорий.

Из всех упомянутых для Эстланда географических названий наиболее достоверным является наименование реки. Оно ясно читается в лучшей рукописи как "Бурну" и относится, несомненно, к р. Пярну 411. Характерно, что информатору ал-Идриси было известно лишь устье этой реки, так как ее заболоченный бассейн вряд ли мог быть знаком заезжим купцам. В устье же р. Пярну имелись гавань и торг, о чем свидетельствуют найденные археологами монетные клады в г. Пярну и его ближайших окрестностях 412. Согласно ал-Идриси, безымянный пункт в устье реки Пярну был связан с приморским городом Анху, расстояние до которого составляло 50 миль вдоль берега моря, а также с крепостью Фаламус, лежащей на побережье в 100 милях от устья р. Пярну. Порядок упоминания этих наименований у ал-Идриси (город Анху - устье р. Пярну - крепость Фаламус), а также общее направление с севера на юг при описании стран и городов Восточной Прибалтики в "Нузхат ал-муштак" позволяют считать, что город Анху следует искать к северу, а крепость Фаламус - к югу от устья р. Пярну.

Город Анху упоминается чаще других городов Эстланда, с ним связаны все пункты, отмеченные ал-Идриси в этой области. Частое упоминание города Анху может быть обусловлено как большим торгово-экономическим значением этого пункта, так и тем обстоятельством, что он являлся пространственным центром, из которого информатор ал-Идриси давал описание других городов Эстланда. Кроме того, про город Анху сказано, что от него ведет самый короткий путь на острова амазонок, составляющий 3 дня морского плавания 413.

Город Анху отождествляется с портом Ханила на берегу пролива Муху, а крепость Фаламус - с пунктом Паламюсе на берегу Рижского залива 414.

Еще один город Эстланда - Калури - сопоставляется с Колыванью русских летописей, современным Таллинном 415. Как показывают археологические материалы, поселение на месте Таллинна существовало уже в XI в. В самом городе и его окрестностях найдены клады восточных и западноевропейских монет X-XII вв. 416. В древнерусских источниках город впервые упоминается в 1223 г. под названием Колывань, имевшим местную, эстонскую основу 417. К началу XIII в. относятся и первые упоминания немецкого и скандинавского названий города 418.

Сообщение ал-Идриси об островах амазонок в море Мрака не представляет самостоятельного интереса, так как почти целиком свя-

195

зано с арабской географической традицией предшествующего периода, помещавшей эти острова на севере Европы 419. По предположен" Т.Левицкого, координаты этих островов, приведенные у ал-Хваризми, указывают на район Финского и южной части Ботнического заливов 420. Сведения ал-Идриси говорят о том, что если для описания островов амазонок он использовал традиционные данные, то для указания на их местонахождение географ воспользовался сообщениями мореплавателей. Ал-Идриси называет три прибалтийских пункта, откуда можно было добраться до островов амазонок: это город Анху (Ханила) в Эстланде - оттуда вел самый короткий путь на острова, - а также города земли тавастов и Финнмарка 421. О.Талльгрен-Туулио полагал, что в сообщении ал-Идриси об островах амазонок отразились реальные сведения об Аландских островах 422.

ЗЕМЛЯ МАДЖУСОВ

Земля маджусов (ард ал-маджус) охарактеризована ал-Идриси в 4-й секции VII климата, в одном разделе с описанием стран Восточной Прибалтики и части Руси. Рассказ о земле маджусов помещен вслед за описанием Эстланда: "От этой крепости (Фаламус. -И.К.) до города М(а)дсуна триста миль. Город М(а)дсуна - большой, центральный, цветущий, многонаселенный. Его жители - маджусы - поклоняются огню. От него до города Суну, принадлежащего к земле маджусов, по побережью семьдесят миль. В земле маджусов, удаленной от моря, [находится] город Каби. Между ним и морем шесть переходов. А от города Каби до города К(а)лури четыре дня [пути]" 423. (Далее следует описание Новгорода и русских городов в верховьях Днестра.) Земля маджусов упоминается еще один раз в "Нузхат ал-муштак" - при описании стран Центральной Европы в 3-й секции VI климата. Говоря о реках, омывающих Венгрию, ал-Идриси называет р. Тису (Тисийа), которая, по его словам, является естественной границей между Венгрией, Польшей и землей маджусов 424. Река Тиса, кроме того, неоднократно упоминается ал-Идриси как река, отделяющая Польшу от Руси 425.

Из характеристики дорожных примет, относящихся к городам земли маджусов, можно заключить, что под землей маджусов подразумевалась большая территория, имеющая как прибрежные районы (города Мадсуна и Суну), так и земли, удаленные от моря на значительное расстояние (город Каби).

Относительно идентификации городов земли маджусов и локализации самой этой земли было высказано несколько предположений.

О.Талльгрен-Туулио полагал, что в сообщении ал-Идриси о земле маджусов может идти речь о Новгородской и Киевской Руси. Город

196

Мадсуна он предположительно отождествил с Олонцом, город Суну - с Сортавалой на берегу Ладожского озера, город Каби - с Киевом 426. Одновременно с этим О.Талльгрен-Туулио высказал предположение о том, что название города Каби могло означать и не Киев, а было связано с финским Кайну(у), которое исследователь ошибочно отождествмл со шведским наименованием Квенланд 427.

Нельзя не заметить, что столь северная локализация земли маджусов противоречит данным ал-Идриси. Во-первых, характеристике города Мадсуна вряд ли может соответствовать город Олонец, не являвшийся в середине XII в. ни большим, ни многонаселенным, ни центральным пунктом. Во-вторых, у нас нет данных о существовании топонима "Сортавала" в XII в. В-третьих, оба города, судя по тексту "Нузхат ал-муштак", должны были лежать на берегу моря или близ него, а поскольку описание Прибалтийских земель у ал-Идриси ведется с севера на юг, то города земли маджусов, упоминаемые вслед за городами Эстланда, следует искать к югу от эстонских населенных пунктов.

Большинство исследователей отождествляют город Мадсуна с Межотне - крупным экономическим и культурным центром земгалов, расположенным на левом берегу р. Лиелупе 428. Лиелупе была важной торговой артерией Восточной Прибалтики, по которой проходили торговые пути в Литву и Пруссию. В непосредственной близости от бассейна р. Лиелупе находилась р. Даугава (Зап. Двина), связывавшая Восточную Прибалтику с древнерусскими землями 429. Местонахождение Межотне, а также его видная роль в экономической и культурной жизни земгалов хорошо согласуются с данными ал-Идриси о городе Мадсуна.

О городе Суну у ал-Идриси было мало сведений. Географ знал только, что этот пункт располагался в приморском районе в 70 милях от города Мадсуна (Межотне). По всей вероятности, этот небольшой портовый город находился на побережье Рижского залива где-то между современными Юрмалой и Ригой.

В сообщении о земле маджусов в 4-й секции VII климата ал-Идриси говорит о том, что она состоит из двух частей - приморской и удаленной от моря. Очевидно, эту находившуюся в отдалении от моря область можно сопоставить с той землей маджусов, которую ал-Идриси упоминает в 3-й секции VI климата. Границей между землей маджусов, с одной стороны, и Венгрией и Польшей - с другой, ал-Идриси там называет р. Тису; вместе с тем он дважды говорит о Тисе как о реке, отделяющей Польшу от Руси. Таким образом, под удаленной от моря частью земли маджусов имелись в виду районы Древней Руси, сопредельные с Польшей. В таком случае город Каби может быть отождествлен с Киевом.

197

На упоминание именно Киева в связи с описанием областей Восточной Прибалтики, возможно, оказали влияние западноевропейские источники. У Гервазия Тильберийского (вторая половина XII - начало XIII в.), например, Киев назван ближайшим к Норвежскому морю городом Рутении, т.е. Юго-Западной Руси 430. Само определение положения Киева по отношению к Балтийскому морю было обусловлено тесными торговыми связями Киева и Киевской земли с Прибалтикой в XI-XII вв.431

Появление в "Нузхат ал-муштак" такого названия, как земля мад-жусов, могло быть связано с несколькими обстоятельствами. Ал-Идриси мог быть знаком с сообщениями ранних арабских авторов - ал-Йа'куби и ал-Бакри, называвших русов огнепоклонниками (ал-маджус - "огнепоклонники, язычники") 432. Данные ал-Бакри, который считал огнепоклонниками западных русов, граничивших с дунайскими болгарами, могли повлиять на сообщение ал-Идриси о земле маджусов, находившейся близ Венгрии и Польши. Языческие святилища славян были известны и в XII в., причем они засвидетельствованы на огромной территории от Карпат до Новгородской Руси 433. Прибалтийские племена Литвы и Латвии в XII в. были в основном языческими 434.

1 Al-Idrisi. Opus geographicum sive "Liber ad eorum delectationem qui terras peragrare studeant". Consilio et auctoritate E.Cerulli, F.Gabrieli, G.Levi Della Vida, L.Petech, G.Tucci. Una cum aliis ed. A.Bombaci, U.Rizzitano, R.Rubinacci, L.Veccia Vaglieri. Fasc. I-IX. Neapoli-Romae, 1970-1984, c. 892, 903-905, 912, 914, 953, 955, 957.

2 Opus geographicum auctore Ibn Haukal (Abu'l-Kasim ibn Haukal al-Nasibi)... "Liber imaginis terrae" edidit collate textu primae editionis aliisque fontibus adhibitis J.H.Kramers. Fasc. 2. Lugduni Batavorum, 1939, c. 397-398.

3 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 955.

4 Там же, с. 903.

5 Там же, с. 905.

6 Там же, с. 905, 914.

7 Там же.

8 Там же, с. 919.

9 Там же, с. 957.

10 Там же, с. 955.

11 Там же, с. 904.

12 Так в Стамбульской рукописи; рукопись из Дамаска дает чтение Лисх.

12a См.: Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi: Sections VII 3; VII 4; VII 5. Europe septentrionale et circumbaltique, Europe orientale et, d'apres quelques manuscrits, centrale jusqu'a la peninsule balkanique au Sud. Ed. critique, traduction, etudes. Helsinki, 1936, c. 40.

13 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 892, 903-904.

14 Там же, c. 914, 920.

15 Константин Багрянородный. Об управлении империей: Текст, перевод, комментарий. Под ред. Г.Г.Литаврина, А.П.Новосельцева. М., 1989, с. 44/45, 308-310 (примеч. 4).

198

16 Выражение, употребленное ал-Идриси - фи-л-барр, - указывает на местонахождение города не просто на берегу реки, но на более или менее значительном расстоянии от нее.

17 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 912-913.

18 Lelewel J. Geographie du moyen age. T. III/IV. Bruxelles, 1852, c. 170; Miller K. Mappae arabicae: Arabische Welt- und Landerkarten. Bd. II. Stuttgart, 1927, c. 150; Lewicki T. poiska i kraje sasiednie w swietle "Ksiegi Rogera" geografa arabskiego z XII w. al-Idrisi'ego. Cz. 2. Warszawa, 1954, c. 204-205.

19 Miller K. Mappae arabicae. Bd. VI. Stuttgart, 1927, Taf. 54.

20 Рыбаков Б.А. Русские земли по карте Идриси 1154 г. - КСИИМК. Вып. 43.1952, с. 32.

21 Недков Б. България и съседните и земи през XII век според "Географията" на Идриси. София, 1960, с. 151.

22 Лаврентьевская летопись. - ПСРЛ. Т. 1. М., 1997, стб. 205; Ипатьевская летопись. - ПСРЛ. Т. II. М., 1998, стб. 197.

23 Древняя Русь: Город, замок, село. М., 1985, с. 59.

24 Куза А. Малые города Древней Руси. М., 1989, с. 79.

25 Константин Багрянородный. Об управлении империей, с. 44/45, 313.

26 La Geographie d'Edrisi traduite de l'arabe en francais d'apres deux manuscrits de la bibliotheque du roi et accompagnee de notes par P. Amedee Jaubert. T. 2. P., 1840, c. 397; Lelewel J. Geographie du moyen age, c. 169; Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 32; Недков Б. България..., с. 151.

27 Lewicki Т. Poiska... Cz. 2, с. 195.

28 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 912.

29 Там же.

30 Lewicki Т. Poiska... Cz. 2, с. 193-196; Недков Б. България..., с. 151.

31 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 32-33.

32 Куза А.В. Малые города Древней Руси, с. 96-97.

33 Гуревич Ф.Д. Ближневосточные изделия в древнерусских городах Белоруссии. - Славяне и Русь. М., 1968, с. 34-36; Даркевич В.П. Художественный металл Востока VIII-XIII вв.: Произведения восточной торевтики на территории Европейской части СССР и Зауралья. М., 1976, с. 158; Древняя Русь: Город, замок, село, с. 391, 394.

34 Издательская конъектура. Во всех рукописях название реки читается как Дану (Дунай).

35 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 912.

36 Там же, с. 957.

37 Miller K. Mappae arabicae. Bd. VI, Taf. 65.

38 Константин Багрянородный. Об управлении империей, с. 44/45, 312.

39 Бибиков М.В. Материалы свода "Byzantinorossica" (Предварительные наблюдения). - Восточная Европа в древности и средневековье: Проблемы источниковедения. Чтения памяти чл.-корр. АН СССР В.Т.Пашуто. Москва, 18-20 апреля 1990 г. Тезисы Докладов. М., 1990, с. 16.

40 Lelewel J. Geographie du moyen age, c. 170; Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 167-168. Б.А.Рыбаков по недоразумению отождествил город Мунишка с летописным Менеском, почему-то считая, что в тексте "Нузхат ал-муштак" отсутствуют какие-либо данные об этом пункте (Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 33).

41 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 117-119, 165-166.

42 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 32-33; Недков Б. България..., с. 151.

43 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 955.

44 Ср. передачу греческих названий балканских городов в "Нузхат ал-муштак": Адирнубули, Аркадиубули, Ахрисубули, Сузубули, Агасубулис, Динибули и др. (А1-Idrisi. Opus geographicum, c. 892, 894, 896, 899).

199

45 Константин Багрянородный. Об управлении империей, с. 312-313.

46 Бибиков М.В. Материалы свода "Byzantinorossica", с. 16.

47 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 912-913.

48 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 35; Недков Б. България..., с. 151; Бейлис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье и юго-восточной окраине русских земель. - ДГ. 1982. М., 1984, с. 223.

49 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 35; Недков Б. България..., с. 151; Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 223.

50 Древняя Русь: Город, замок, село, с. 70.

51 Куза А.В. Малые города Древней Руси, с. 73. О намерении подчеркнуть наличие поблизости от города брода через реку, возможно, свидетельствует приводимое в данном случае ал-Идриси слово вади, обозначающее, как правило, не столько полноводную реку, сколько сухое или временно пересыхающее русло. Активно применяя этот термин при описании жарких стран Азии и Африки, ал-Идриси практически не пользуется им для рассказа о реках Восточной Европы. Формы названий древнерусских городов в 4-5-й секциях VI климата говорят о том, что сведения об этих городах дошли до ал-Идриси в передаче нескольких лиц, по своему происхождению являвшихся славянами, греками или жителями латинской Европы. Не исключено, что данные о существовании брода у Переяславля Русского были сообщены географу информатором, знакомым с лексикой, восходящей к лат. vadum, i n ("мелководье, брод") - итал. vado, исп. vado, рум. vad. Созвучие латинского корня vad с хорошо известным ал-Идриси арабским словом вади, возможно, и побудило географа использовать привычный ему арабский термин.

52 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 33-35.

53 Там же, с. 35.

54 Недков Б. България..., с. 151.

55 Lewicki Т. La voie Kiev - Vladimir (Wladzimierz Wolynski), d'apres le geographe arabe du XII siecle al-Idrisi. - RO. 1938, t. 13, c. 92-93.

56 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 909.

57 Локализацию этого города см. ниже.

58 Al-ldrisi. Opus geographicum, c. 912-913.

59 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 35; Недков Б. България..., с. 149.

60 Lewicki Т. La voie..., c. 91-105.

61 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 33; Недков Б. България..., с. 151.

62 Древняя Русь: Город, замок, село, с. 396-397; Новосельцев А.П., Пашуто В.Т. Внешняя торговля Древней Руси (до середины XIII в.). - История СССР. 1967, № 3, с. 92.

63 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 903.

64 Там же, с. 890.

65 Там же, с. 904.

66 Там же, с. 892.

67 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 54-55.

68 Lewicki T. Polska... Cz. 2, с. 120-121.

69 Тихомиров М.Н. Древнерусские города. М., 1956, с. 336.

70 Историографию вопроса см.: Lewicki T. Polska... Cz. 2, с. 120-122.

71 Там же, с. 196-197; Недков Б. България..., с. 105.

72 Lewicki T. Polska... Cz. 2, с. 196-197.

73 Петрушевич А. Было ли два Галичи, княжеские города, один в Угорско-Словацкой области, а другий по сю сторону Карпат над Днестром, или нет? - Науковый сборник, издаваемый Литературным обществом Галицко-русской матицы. Вып. 1-Львов, 1865, с. 37-38.

74 Многолетняя дискуссия по поводу аутентичности этой грамоты, подлинник которой неизвестен, до сих пор не привела исследователей к какому-либо определенному

200

мнению. Румынские и российские историки считают грамоту подделкой ее издателя Б.П.Хашдеу. В то же время как к надежному источнику к ней обращались А.А.Зимин, В.Т.Пашуто, В.М.Потин и др. Историографию см.: Мохов Н.А. Молдавия эпохи феодализма. Кишинев, 1964, с. 81-83.

75 Т.Левицкий считает правильным чтение Зака, из которого вследствие ошибок переписчиков получилось написание Зана, а затем и Зала (Lewicki T. Polska... Cz. 2, с. 191).

76 Lelewel J. Geographie..., с. 166; Marquart J. Osteuropaische und Ostasiatische Streifzuge. Lpz., 1903, c. 195-196.

77 Константин Багрянородный. Об управлении империей, с. 156-157.

78 Там же, с. 162-163, 172-173.

79 Miller К. Маррае arabicae. Bd. II, с. 150.

80 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 151-152.

81 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 15-16.

82 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 904.

83 La Geographie d'Edrisi, t. II, c. 390.

84 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 16.

85 Lewicki T. Polska... Cz. 2, с. 191.

86 Lelewel J. Geographie..., c. 169-170.

87 Marquart J. Osteuropaische und ostasiatische Streifzuge, c. 197.

88 Miller К. Маррае arabicae. Bd. II, c. 150.

89 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 149-150,153-154.

90 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 16, 32.

91 Lewicki T. Polska... Cz. 2, с. 193-195.

92 Недков Б. България, с. 151-152.

93 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 40-42.

94 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 909.

95 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 54-55.

96 Несмотря на то что Хазарское государство прекратило свое существование еще в X в., ал-Идриси пишет о Хазарии как о современной ему стране (подробнее см. ниже, раздел "Поволжье").

97 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 905. Указание на то, что Русь входила в число черноморских стран, имеется и в описании Черного моря, содержащемся в предисловии ко всему сочинению ал-Идриси (там же, с. 12).

98 Ibn Khaldun. The Muqaddimah: An introduction to history. Transl. from the Arabic by F.Rosenthal. T. 1. N. Y., 1958, c. 160.

99 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 909.

100 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 40-42.

101 Spinei V. Les relations de la Moldavie avec la Byzance et la Russie au premier quart du IIe millenaire a la lumiere des sources archeologiques. - Dacia. 1975, t. 19, c. 227-242.

102 Расстояние от Зака до Бармуни равно 180 милям, или 9 переходам, что составляет от 250 до 320 км, принимая во внимание неодинаковую величину мили, которую употреблял ал-Идриси в том или ином случае. Расстояние между Звенигородом и Пятрой-Нямц в действительности составляет около 200 км по прямой, а с учетом кривизны пути как раз попадает в указанный промежуток. Между Бармуни и Галисийа Расстояние определено в 8-10 переходов, т.е. 220-360 км, что вполне соответствует Реальному расстоянию от Пятры до Галича, составляющему около 270 км.

103 Полевой Л.Л. Очерки исторической географии Молдавии XIII-XV вв. Кишинев, 1979, с. 58-59.

104 Тихомиров М.Н. "Список русских городов дальних и ближних". - Тихомиров М.Н. Русское летописание. М., 1979, с. 96,100.

201

105 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 912.

106 Lewicki T. Poludniowe stoki Karpat w swietle opisu al-Idrisi'ego (1154 r.) Etnografia polska. 1962, t. 6, c. 65.

107 Недков Б. България..., с. 104-105. Историографию см.: Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 185.

108 Cihodaru C. Litoralul de apus al Marii Negre si cursul inferior al Dunarii in
cartografia medievala (sec. XII-XIV). - Studii. 1968, № 2, c. 222.

109 Полевой Л.Л. Очерки, с. 47-48.

110 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 955.

111 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 141-143, 167-168.

112 Куза А.В. Малые города Древней Руси, с. 89-90.

113 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 899.

114 Tomaschek W. Zur Kunde der Hamus-Halbinsel, II: Die Handelswege im 12 Jahrhundert nach den Erkundigungen des Arabers Idrisi. -SBAW. Phil.-hist. Cl. 1887 Bd. 113, №l,c. 325.

115 Недков Б. България..., с. 82-83; Кендерова С., Бешевлиев Б. Балканският полуостров изобразен в картите на ал-Идриси: Палеографско и историко-географско изследване. Ч. 1. София, 1990, с. 75-76.

116 Кендерова С. Балканският полуостров в "Географията" на ал-Идриси. - Библиотекар. 1986, № 1, с. 35-41.

117 Лишев С.Н. Географията на Идриси като исторически извор за българските градове през ХII в. - Античная древность и средние века. Сб. 10. Свердловск, 1973, с. 80-83.

118 Новосельцев А.П., Пашуто В.Т. Внешняя торговля, с. 84.

119 Macoudi. Les Prairies d'or. Texte et traduction par C.Barbier de Meynard et Pavet de Courteille. Т.II. Р., 1863, c. 11.

120 Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII-XIII вв. М., 1982, с. 180.

121 Коновалова И.Г. Сведения о связях Древней Руси и Болгарии в сочинении ал-Идриси (XII в.). - Восточная Европа в древности и средневековье: Проблемы источниковедения, с. 62-64.

122 Перхавко В.Б. О торговых контактах Киева с Болгарией в IX-XII вв. - Проблемы социально-экономической истории феодальной России. М., 1984, с. 96.

123 Лumaвpин Г.Г. Русь и Византия в XII веке. - Вопросы истории. 1972, № 7, с. 43, 48-51.

124 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 953.

125 Калури - город в Эстланде. Его локализацию см. ниже, в разделе "Эстланд".

126 Р: "в южном направлении".

127 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 955.

128 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 139-141.

129 Янин В.Л. Древнее славянство и археология Новгорода. - Вопросы истории. 1992, №10, с. 51.

130 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 957.

131 См. выше, с. 73-74.

132 Макаров Н.А. Русский Север и Лапландия: торговые связи XI-XIII в. - РА. 1993, № 1, с. 57-75.

133 Мельникова Е.А. Древнескандинавские географические сочинения: Тексты, перевод, комментарий. М., 1986, с. 81, 159.

134 Обзор литературы до конца 70-х годов см.: Thulin A. "The third tribe" of the Rus'.-Slavia antiqua. 1979, t. XXV, c. 103-107. Работы последних двадцати лет: Дубов И. В. Северо-Восточная Русь в эпоху раннего средневековья (историко-археологические очерки). Л., 1982, с. 104-123; он же. Города, величеством сияющие. Л., 1985, с. 50-54; Мачинский Д.А. О времени и обстоятельствах первого появления славян на

202

северо-западе Восточной Европы по данным письменных источников. - Северная Русь и ее соседи в эпоху раннего средневековья. Л., 1982, с. 22; он же. Ростово-Суздальская Русь в X в. и "три группы руси" восточных авторов. - Материалы к этнической истории Европейского Северо-Востока. Сыктывкар, 1985, с. 3-23; Петрухин В.Я. Три "центра" Руси: Фольклорные истоки и историческая традиция. - Художественный яык средневековья. М., 1982, с. 143-158; Рыбаков Б.А. Киевская Русь, с. 330-334; Бейлис В.М. Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье, с. 214-215, 225-226; Ловмяньский X. Русь и норманны. М., 1985, с. 200-201; Новосельцев А.П. "Худуд ал-алам" как источник о странах и народах Восточной Европы. - История СССР. 1986, № 5, с. 102-103; он же. Образование Древнерусского государства и первый его правитель. - Вопросы истории. 1991, №2/3, с. 9-10; Кирпичников А.Н., Дубов И.В., Лебедев Г.С. Русь и варяги (Русско-скандинавские отношения домонгольского времени). -Славяне и скандинавы. М., 1986, с. 205-217; Лимонов Ю.А. Владимиро-Суздальская Русь: Очерки социально-политической истории. Л., 1987, с. 140; ПаранинВ.И. Историческая география летописной Руси. Петрозаводск, 1990, с. 115-116; Карсанов А.Н. К вопросу о трех группах русов. - Герменевтика древнерусской литературы X-XVI вв. Сб. 3. М., 1992, с. 5-13; Трубачев О.Н. К истокам Руси (наблюдения лингвиста). М., 1993, с. 29-31; Коновалова И.Г, Рассказ о трех группах русов в сочинениях арабских авторов XII-XIV вв. -ДГ. 1992-1993. М., 1995, с. 139-148; Franklin S., Shepard J. The Emergence of Rus: 750-1200. L.-N.Y., 1996, c. 131.

135 Монгайт А.Л. Рязанская земля. М., 1961, с. 100-101, 104; Дубов И.В. Северо-Восточная Русь, с. 120-121; Рыбаков Б.А. Киевская Русь, с. 330-333; Мачинский Д.А. Ростово-Суздальская Русь, с. 20.

136 Новосельцев А.П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI-IX вв. - Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965, с. 413-414.

137 Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 214-215.

138 В данном случае ал-Идриси использует тот же самый термин, что и Ибн Хаукаль - синф ("род, сорт, класс, категория"). Ниже ал-Идриси употребляет другое слово -кабил ("род, сорт"). О семантике этих терминов см.: Новосельцев А.П. Восточные источники, с. 414-415.

139 У ал-Истахри и Ибн Хаукаля речь идет не о леопардах, а о черных соболях (ас-саммур ал-асвад). Искажение возникло, по мнению В.М.Бейлиса, под пером переписчика, изменившего слово саммур ("соболя") в нумур ("леопарды, тигры"), а впоследствии использовавшего более распространенную форму множественного числа того же слова-анмар (Бейлис В.М. Ал-Идриси..., с. 215, примеч. 51).

140 В тексте -расас ("свинец"), но ранее это слово употреблялось и в значении "олово".

141 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 917-918.

142 Там же, с. 957.

143 Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 214-215, 225-226.

144 Так в рукописи Р. В рукописях А и L имеются отличия в написании топонимов, в величине указанных расстояний между городами, а также в порядке расположения материала: "От города Нарус в восточном направлении до города Силав (L; С.ла - А) сто тридцать пять миль, а от города Нарyc до города Фира на запад пятьдесят миль. Между городом С(а)лав (L; С.ла-А) и городом К(у)к(и)йана (L; Кик.йяна-А) из земли Булгар восемнадцать переходов. От [города] Фира до города Наби на запад тридцать пять миль. Кук(и)йана - город тюрок, называемых Руса" (Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 917). Это единственный случай в "Нузхат ал-муштак", когда ал-Идриси относит русов к тюркским народам. По мнению В.М.Бейлиса, которое кажется нам справедливым, ал-Идриси причислил русов к тюркам вследствие неадекватного

203

понимания одного из сообщений о русах у Ибн Хаукаля: "Рус - племя в стороне Булгара между ними и ас-Сакалиба (славяне). И ранее отделилось племя тюрок из их страны и ушло в места между странами ал-Хазар и ар-Рум. Их именуют Баджнакийа (печенеги)" (пер. В.М.Бейлиса, цит. по: Бейлис В.М. Ал-Идриси, с. 214, примеч 46 Слова "племя тюрок" ал-Идриси мог отнести к русам. Кроме того, русы названы тюрками в одной из рукописей сочинения ал-Истахри (Hrbek I. Der dritte Stamm der Rus nach arabischen Quellen. - АО. 1957, t. 25, № 4, c. 635), с которой ал-Идриси мог быть знаком.

145 Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 225.

146 А.П.Новосельцев также отмечает, что рассказ о трех группах русов включен в сочинение ал-Идриси "совершенно не к месту" (Новосельцев А.П. "Худуд ал-алам" с. 99).

147 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 66.

148 Русский перевод текстов см.: Новосельцев А.П. Восточные источники, с. 411-412.

149 Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 214.

150 Русский перевод текстов см.: Новосельцев А.П. Восточные источники, с. 411-412.

151 Шелковников Б.А. Средневековая белоглиняная поливная керамика Армении и свидетельство Идриси. - СА. 1958, № 1, с. 214-227.

152 Древняя Русь: Город, замок, село, с. 388, 390-391.

153 См.: Новосельцев А.П. Восточные источники, с. 411-412.

154 Там же, с. 416.

155 Opus geographicum auctore Ibn Haukal, с. 397.

156 Рыбаков Б.А. Путь из Булгара в Киев. - Древности Восточной Европы. М., 1969, с. 189-195; МоцяА.П. Новые сведения о торговом пути из Булгара в Киев. -Земли Южной Руси в IX-XIVвв. (История и археология). Киев, 1985, с. 131-133; он же. Булгар - Киев: Один из маршрутов Великого шелкового пути в эпоху средневековья. -Степи Восточной Европы во взаимосвязи Востока и Запада в средневековье. Межд. науч. семинар. Тезисы докладов. Донецк, 1992, с. 44-47.

157 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 905.

158 Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 214.

159 Перевод отрывка на немецкий язык см.: Hrbek I. Der dritte Stamm..., с. 635.

160 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 912-913.

161 Там же, с. 955.

162 Там же, с. 914.

163 См. примеч. 12 к главе III.

164 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 920.

165 Подосинов А.В. Картографический принцип в структуре географических описаний древности (постановка проблемы). - Методика изучения древнейших источников по истории народов СССР. М., 1978, с. 22-45; Петрухин В.Я., Шелов-Коведяев Ф.В. К методике исторической географии: "Внешняя Россия" Константина Багрянородного и античная традиция. - ВВ. 1988, т. 49, с. 184-190; Коновалова И.Г. Арабские источники XII-XIV вв., с. 23-37.

166 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 892, 903-905, 912.

167 Там же, с. 896.

168 Там же, с. 908-909.

169 Там же, с. 897.

170 Во всех рукописях - тариб. Б.Недков исправляет на кариб (Недков Б. България..., с. 96).

171 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 908.

204

172 На карте Софийской рукописи Аклиба не подписана, хотя значок, обозначающий город, поставлен на том же месте, что и на картах остальных рукописей.

173 Недков Б. България..., с. 148.

174 Енисала находится на берегу оз. Бабадаг, представляющего собой залив оз. Разельм.

175 Tomaschek W. Zur Kunde..., c. 309.

176 Недков Б. България..., с. 132-133.

177 Bratescu С. Dobrogea in secolul al XII-lea: Bergean, Paristrion (Pagini de geografie medievala). - Analele Dobrogei. 1920, № 1, c. 24-25.

178 Kuzev A. Mittelalterliche Stadte an der Westkuste des Schwarzen Meeres Nordlich des Balkangebirges. - Byzantinobulgarica. 1981, t. 7, c. 272-273.

179 Cihodaru C. Litoralul de apus al Marii Negre, c. 223, 230.

180 Или один из южных его протоков, например Дунавец, соединяющий Георгиевский рукав с оз. Разельм.

181 Петреску И.Г. Дельта Дуная. М., 1963, с. 45-46, 52, 56.

182 Небольшая возвышенность находится к западу от Енисала.

183 В настоящее время от Портицкого пролива, соединяющего оз. Разельм с морем, до Днестровского лимана 180 км (см.: Лоция на Черно море. София, 1956, с. 111, 601). Один день морского плавания в бассейне Черного моря у ал-Идриси равен 80 милям, или 100-155 км (Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 909).

184 Lelewel J. Geographie du moyen uge, c. 126; Tomaschek W. Zur Kunde..., c. 308; Недков Б. България..., с. 99, 148; Бейлис В.М. Ал-Идриси о портах Черноморского побережья и связях между ними. - Торговля и мореплавание в бассейне Черного моря в древности и средние века. Ростов н/Д, 1988, с. 69.

185 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 18.

186 Полевой Л.Л. Очерки, с. 65.

187 Точка зрения Н.Йорги и ряда других исследователей, относивших сообщения Никиты Хониата о ссылке Алексея Комнина (1183 г.) и бегстве Андроника (1185 г.) к дунайской Килие, в последнее время пересмотрена. См.: Iliescu О. Localizarea vechiului Licostomo. - Studii. 1972, № 3, с. 439; Baraschi S. Les sources byzantines et la localisation de la cite de Kilia (XIIe-XIIIe siecles). - RESEE. 1981, № 3, c. 473-484.

188 Никонов В.А. Краткий топонимический словарь. М., 1966, с. 190; Тодорова Е. Вичина, Килия и Ликостомо. - Български средновековни градове и крепости. Т. 1: Градове и крепости по Дунав и Черно море. Варна, 1981, с. 228.

189 Tomaschek W. Zur Kunde..., c. 308.

190 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 18.

191 Литаврин Г.Г. Болгария и Византия в XI-XII вв. М., 1960, с. 281-282; Radulescu A., Bitoleanu I. Istoria romanilor dintre Dunare si Mare: Dobrogea. Bucuresti, 1979, c. 161-175.

192 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 909.

193 Кстати сказать, тюркское название Белгорода-Днестровского, зафиксированное в источниках с начала XIV в., звучало, как известно, иначе - Аккерман (см: Decei A. Ak-Kirman. - El2. T.I, с. 310-311).

194 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 958.

195 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 66.

196 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 276, 301, 303. На наличие трех одноименных городов в сочинении ал-Идриси первым обратил внимание К.Чиходару (Cihodam С. Litoralul de apus al Marii Negre, c. 220).

197 Pellegrin A. Essai sur les noms de lieux d'Algerie et de Tunisie: Etymologie, signification. Tunis, 1949, c. 132-133.

198 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 303.

199 Йакут. Му'джам ал-булдан. Т. 1. Вып. 2. Бейрут, 1955, с. 237.

200 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 958.

205

201 Iliescu O. Localizarea..., с. 452-453.

202 Arhweiler H. Byzance et la Mer. Р., 1966, c. 57, 89, 101.

203 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 897.

204 Неидентифицированный город; согласно ал-Идриси, расположен на расстоянии одного дня пути от Ахтопола (Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 911).

205 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 911-912.

206 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 55.

207 Брун Ф.К. О поселениях итальянских в Газарии: Топографические и исторические заметки. - Труды I Археологического съезда в Москве в 1869 г. Т. 2. М., 1871, с. 366.

208 Tomaschek W. Zur Kunde..., c. 302-303, 323.

209 Bratescu C. Dobrogea..., c. 24-25.

210 Gramada N. La Scizia Minore nelle carte nautiche del medio evo: Contribuzione alla topografia storica della Dobrogea. - Ephemeris Dacoromana. 1930, t. 4, c. 215.

211 Bratianu G.I. Recherches sur Vicina et Cetatea Alba. Bucuresti, 1935, c. 27.

212 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 182-183.

213 Kuzev A. Mittelalterliche Stadte..., c. 272.

214 Тодорова Е. Вичина, Килия и Ликостомо, с. 221.

215 Кулаковский Ю.А. Еще к вопросу о Вичине. - Византийский временник. 1898 t. 5, с. 396.

216 Недков Б. България..., с. 135.

217 Cihodaru C. Litoralul de apus al Marii Negre, c. 228-230.

218 Diaconu P. Despre localizarea Vicinei. - Pontica. 1971, т. З, с. 279-280.

219 Tomaschek W. Zur Kunde..., c. 323.

220 Почти 500 км по морю (от Ахтопола до входа в Китайское гирло Дунайской дельты).

221 Константин Багрянородный. Об управлении империей, с. 50/51.

222 Анна Комнина. Алексиада. Пер. Я.Н.Любарского. СПб., 1996, с. 207, 532-533 (примеч. 755),

223 Бешевлиев Б. За името Дичина или Вичина на река Тича. - Изв. на Института за български език. 1962, т. 8, с. 175-177.

224 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 909.

225 Подробнее см.: Коновалова И.Г. Арабские источники XII-XIV вв., с. 40-44.

226 Там же, с. 38.

227 Недков Б. България..., с. 148-149.

228 Lelewel J. Geographie du moyen age, t. II, c. 197; Гаркави А.Я. Крымский полуостров до монгольского нашествия в арабской литературе. - Труды IV Археологического съезда в России. Т. 2. Казань, 1891, с. 244; Кулаковский Ю. Прошлое Тавриды. Киев, 1905, с. 90-91; Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 19; Недков Б. България..., с. 149; Бейлис В.М. Ал-Идриси о портах Черноморского побережья, с. 69.

229 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 19; Недков Б. България..., с. 149.

230 Маркевич А.И. Географическая номенклатура Крыма, как исторический материал: Топонимические данные крымских архивов. - Изв. ТОИАЭ. 1928, т. 2, с. 25.

231 Бейлис В.М. Ал-Идриси о портах Черноморского побережья, с. 75; Якобсон А.Л. Крым в средние века. М., 1973, с. 83. К этому же мнению склонялся и Ю.А.Кулаковский, однако он специально не останавливался на вопросе о происхождении названия Бутар (Кулаковский Ю. Прошлое Тавриды, с. 90-91).

232 Тодорова Е. Северное побережье Черного моря в период позднего средневековья (Историко-географическое исследование). - История СССР. 1989, № 1, с. 180.

233 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 916.

234 Кулаковский Ю.А. К истории Боспора (Керчи) в XI-XII веках. - Труды XI АР" хеологического съезда в Киеве. Т. 2. Киев, 1902, с. 132-133; Брун Ф.К. Следы древнего

206

речного пути из Днепра в Азовское море. -Брун Ф.К. Черноморье. Ч. 1. Одесса, 1879, с. 122; Козловский И.П. Тмуторокань и Таматарха-Матарха-Тамань. - Изв. ТОИАЭ. 1928, т. 2, с. 67-68; Miller К. Маррае arabicae. Bd. II. Stuttgart, 1927, с. 151; Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 19; он же. Киевская Русь и русские княжества, с. 179; Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 212; Талис Д.Л. Росы в Крыму. -СА, 1974, № 3, с. 88 (Д.Л.Талис высказывал и мнение о местонахождении города Русийа в устье Дона; кроме того, он склонен к широкой трактовке топонима Русийа - как Приазовья в целом); Мавродин В.В. Русское мореходство на южных морях (Черном, Азовском и Каспийском с древнейших времен до XVI в. включительно). Симферополь, 1955, с. 100; Новосельцев А.П., ПашутоВ.Т. Внешняя торговля Древней Руси, с. 107; Коновалова И.Г. Где находился город Русийа арабских источников? - Восточная Европа в древности и средневековье: Спорные проблемы истории. Чтения памяти чл.-корр. АН СССР В.Т.Пашуто. Москва, 12-14 апреля 1993 г. Тезисы докладов. М., 1993, с. 36-39.

235 Geographie d'Aboulfeda traduite de l'arabe en francais et accompagnee de notes et d'eclaircissements par M. Reinaud. T. 2. P., 1848, c. 320; Голубинский Е.Е. История Русской церкви. Т. 1. Ч. 1. М., 1901, с. 43-44; Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 171; Талис Д.Л. Топонимы Крыма с корнем "рос". - Античная древность и средние века. Сб. 10. Свердловск, 1973, с. 229; Королев В.Н. К вопросу о славяно-русском населении на Дону в XIII-XVI веках. - Северное Причерноморье и Поволжье во взаимоотношениях Востока и Запада в XII-XVI веках. Ростов-н/Д, 1989, с. 125.

236 Захаров В.А. Тмутаракань и "Слово о полку Игореве". - "Слово о полку Игореве": Комплексные исследования. М., 1988, с. 216; Иеромонах Никон. Начало христианства на Руси. - Вопросы истории. 1990, № 6, с. 50.

237 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 929.

238 Коновалова И.Г. Где находился город Русийа, с. 36-39.

239 В своем издании фрагментов "Нузхат ал-муштак" Недков отмечает, что в рукописях L, О, А и С написано не просто "море", а "Русское море" (Недков Б. България..., с. 96, 147). Однако в издании полного текста сочинения ал-Идриси, где данный отрывок готовил к публикации также Б.Недков, подобного утверждения уже нет.

240 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 908.

241 Недков Б. България..., с. 96, 97, 147. Впоследствии В.М.Бейлис перевел эту фразу подобным же образом (Бейлис В.М. Ал-Идриси о портах Черноморского побережья, с. 71). См. также: Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 16.

242 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 910-911.

243 Там же, с. 920.

244 В.М.Бейлис также отмечает, что слово джазира у ал-Идриси означает именно "остров", но вместе с тем полагает, что описание островов может отражать какие-то искаженные сведения о прибрежных местностях. См.: Бейлис В.М. Ал-Идриси о портах Черноморского побережья, с. 72.

245 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 13; Недков Б. България..., с. 103, 150.

246 Константин Багрянородный. Об управлении империей, с. 174-177.

247 Белецкий А.А. Греческие элементы в географических названиях Крыма. - Этимология. 1967. М., 1969, с. 203-205.

248 Константин Багрянородный. Об управлении империей, с. 274-275.

249 Романчук А.И. Херсонес XII-XIV вв.: Историческая топография. Красноярск, 1986; Богданова Н.М. Херсон в X-XV вв.: Проблемы истории византийского города. -Причерноморье в средние века. М., 1991, с. 56-57.

250 Паршина Е.А. Торжище в Партенитах. - Византийская Таврика. Киев, 1991, с. 64-100.

251 Плетнева С.А. Половцы. М., 1990, с. 115, 117; она же. Донские половцы.-"Слово о полку Игореве" и его время. М., 1985, с. 251.

207

252 Карпов А.Ю. Несколько замечаний к Слову о преподобном Евстратии Постнике.-Россия и христианский Восток. Вып. 1. М., 1997, с. 8; Якубовский А.Ю. Рассказ Ибн-ал-Биби о походе малоазийских турок на Судак, половцев и русских в начале XIII в. (Черты из торговой жизни половецких степей). - ВВ. 1927, т. XXV, с. 55-58; Плано Карпини. История монгалов. Рубрук. Путешествие в восточные страны. Введ., пер. и примеч. А.И.Малеина. СПб., 1911, с. 68; lbn-el-Athiri. Chronicon quod
perfectissimum inscribitur. Ed. C.J.Tornberg. T. XII. Upsaliae et Lugduni Batavorum, 1872,
c. 253; Codex Cumanicus. Hrsg. von K.Gronbech. Kopenhagen, 1936.

253 Литаврин Г.Г. К участию еврейских купцов в работорговле в Северном Причерноморье в конце XI в. - Славяне и их соседи: Еврейское население Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы (средние века - начало нового времени) Сб. тез. XII Чтений памяти В.Д.Королюка. М., 1993, с. 58-61; Карпов А.Ю. Несколько замечаний, с. 8-9.

254 Якубовский А.Ю. Рассказ Ибн-ал-Биби, с. 55-58.i

255 Codex Cumanicus, passim.

256 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 909.

257 Там же, c. 916.

258 Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу (1131-1153 гг.). Публ. ОГ.Большакова, А.Л.Монгайта. М., 1971, с. 27, 30, 65-66.

259 Степаненко В.П. К истории средневековой Таврики. - Византия и средневековый Крым. Барнаул, 1992, с. 133.

260 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 18-19.

261 Янин В.Л. Печати Феофано Музалон. - Нумизматика и сфрагистика. Вып. 2. Киев, 1965, с. 88; Полотнюк Я. Давня Русь на арабській карті XII ст. - Жовтень. Львів, 1980, №9, с. 113; Захаров В.О. Сторшка icтоpiї Тмутараканського князівства. - УІЖ 1987, № 10, с. 104-105.

262Недков Б. Болгария..., с. 101.

263Насонов А.Н. Тмуторокань в истории Восточной Европы X века.-ИЗ. 1940, т. 6, с. 98; Banescu N. La domination byzantine a Matracha (Tmutorocan), en Zichie, en Khazarie et en "Russie" a l'epoque des Comnenes. - Bull. de la section hist, de l'Academie Roumaine. 1941, t. 22, № 2, c. 57-77; Каждан А.П. Византийский податной сборщик на берегах Киммерийского Боспора в конце XII в. - Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран. М., 1963, с. 101; Литаврин Г.Г. Русь и Византия, с. 41-43.

264 La Geographie d'Edrisi, t. 2, с. 395; Soloviev A. F La domination byzantine ou russe au nord de la Mer Noire a l'epoque des Comnenes. - Akten des XI. Internationalen Byzantinisten-Kongresses. Munchen, 1960, c. 577-578; Новосельцев А.П., Пашуто В.Т. Внешняя торговля Древней Руси, с. 107.

265 Плетнева С.А. Средневековая керамика Таманского городища. - Керамика и стекло древней Тмутаракани. М., 1963, с. 70-72; Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества, с. 501.

266 Самостоятельность Тмутаракани и города Русийа по отношению друг к другу уже отмечалась в литературе. См.: Талис Д.Л. Топонимы Крыма, с. 233; Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 223.

267 Подробнее см.: Литаврин Г.Г. Русь и Византия, с. 41.

268 Каждан А.П. Византийский податной сборщик, с. 96-101.

269 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 916.

270 Там же, с. 909.

271 Литаврин Г.Г. Русь и Византия, с. 40.

272 Ал-Кабк - название Кавказского хребта в арабо-персидской географической литературе. В.М.Бейлис предполагает пехлевийское (Кафкох) или армянское (Капкох)

208

происхождение этого оронима (Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 209).

273 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 914-915.

274 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 17.

275 Там же, с. 16.

276 Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 209-210, 220-221.

277 Грицков В. В. Русы и Кавказ (к постановке проблемы о генетическом родстве русов и алан). - Аланы и Кавказ. Владикавказ-Цхинвал, 1992, с. 108-111, 122.

278Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 17; Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 220.

279 Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 209.

280 Подосинов А.В. О топонимике Северного Причерноморья на карте из Дура-Европос. - Speculum Antiquitatis Graeco-Romanae: Studia loanni Burian Sexagenario Oblata. Praha, 1991, c. 311-314.

281 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 921.

282 Подосинов А.В. О топонимике Северного Причерноморья, с. 314-315.

283 Страбон. География в 17 книгах. Пер., статья и коммент. Г.А.Стратановского. М., 1994, с. 283; Иордан. О происхождении и деяниях гетов: Getica. Вступит, ст., пер., коммент. Е.Ч.Скржинской. 2-е изд. СПб., 1997, с. 198-199 (примеч. 96).

284 Васильев А.А. Готы в Крыму. I. Ранняя пора христианства и эпоха переселения народов. - Изв. Рос. Академии истории материальной культуры. 1921, т. I, с. 75-79; Буданова В.П. Готы в эпоху Великого переселения народов. М., 1990, с. 190.

285 Иордан. О происхождении и деяниях гетов, с. 67, 198-199 (примеч. 96).

286 Правда, по заключению С.Кендеровой и Б.Бешевлиева, для характеристики стран Балканского полуострова ал-Идриси воспользовался какой-то неизвестной арабской картой, отражавшей римское административное деление Балкан (Кендерова С, Бешевлиев Б. Балканският полуостров изобразен в картите на ал-Идриси: Палеографско и историко-географско изследване. Ч.I. София, 1990, с. 118-119). Однако для прочих районов Причерноморья никаких следов информации, которая могла бы восходить к латинской картографической традиции, в сочинении ал-Идриси пока не обнаружено.

287 Miller К. Маррае arabicae. Bd. II, с. 155.

288 Новосельцев А.П. К истории аланских городов. - Материалы по археологии и древней истории Северной Осетии. Орджоникидзе, 1969, т. 2, с. 135.

289 Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 210, 221.

290 Новосельцев А.П. К истории аланских городов, с. 135.

291 Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 221.

292 Там же, с. 210. Данные ал-Хваризми и Птолемея см.: Калинина Т.М. Сведения ранних ученых Арабского халифата: Тексты, перевод, комментарий. М., 1988, с. 25, 45,

293 Грицков В.В. Русы и Кавказ, с. 122.

294 Новосельцев А.П. К истории аланских городов, с. 135.

295 Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 221.

296 Новосельцев А.П. К истории аланских городов, с. 133-134.

297 Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 210. Данные ал-Хваризми и Птолемея см.: Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 22, 42, 84.

298 Грицков В.В. Русы и Кавказ, с. 122-123.

299 Новосельцев А.П. К истории аланских городов, с. 135.

300 Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 210, 221.

301 Там же, с. 211.

302 Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 25, 42, 96.

209

303 Там же, с. 111-112, 115, 122.

304 Лаврентьевская летопись, стб. 205.

305 Бартольд В.В. Аланы. - Бартольд В.В. Сочинения. Т. II (1). М., 1963, с. 866; Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Ч. 1. М., 1962, с. 19-20, 40-41, 127-128, 171; Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 137-138.

306 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 829.

307 Там же, с. 912, 914.

308 Там же, с. 907.

309 Бартольд В.В. Аланы, с. 866; Бейлис В.М. Ал-Идриси о портах Черноморского побережья, с. 75 (примеч. 27-28).

310 Бартольд В.В. Дагестан. - Бартольд В.В. Сочинения. Т. III. М., 1965, с. 410; Минорский В. Ф. История Ширвана и Дербента X-XI веков. М., 1963, с. 132-138; Бейлис В.М. Из истории Дагестана VI-XI вв. (Сарир). - ИЗ. 1963, т. 73, с. 249-266.

311 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 835.

312 Там же, с. 919.

313 Viae regnorum: Descriptio ditionis moslemicae auctore Abu Ishak al-Farisi al-Istakhri. Lugduni Batavorum, 1870, c. 223.

314 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 835.

315 Бартольд В.В. Двенадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии. -Бартольд В.В. Сочинения. Т. V. М., 1968, с. 99.

316 Добродомов И.Г. О половецких этнонимах в древнерусской литературе. - ТС. 1975. М., 1978, с. 112.

317 Бибиков М.В. Византийские источники по истории Руси, народов Северного Причерноморья и Северного Кавказа (XII-XIII вв.). - ДГ. 1980. М., 1981, с. 99-100, 113-114, 118, 120-122 и др.

318 Расовский Д.А. Половцы, I: Происхождение половцев. - SK. 1935, t. 7, с. 252.

319 Расовский Д.А. Половцы, III: Пределы "поля половецкого". - SK. 1937, t. 9, с. 72.

320 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 42-44.

321 Федоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов: Археологические памятники. М., 1966, с. 149-150; Добродомов И.Г. О половецких этнонимах, с. 122; Кононов А.Н. Семантика цветообозначений в тюркских языках. -ТС. 1975. М., 1978, с. 167-168; Плетнева С.А. Донские половцы, с. 249, 251-253; она же. Половцы, с. 101.

322 Плетнева С.А. Донские половцы, с. 253.

323 Ciociltan V. Componenta romaneasca a taratului Asanestilor in oglinda izvoarelor orientale. - RI (ser. noua). 1992, № 11-12, c. 1114-1115.

324 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 958.

325 Коновалова И.Г. Сведения о Кумании в сочинении ал-Идриси. - "Степи Восточной Европы во взаимосвязи Востока и Запада в средневековье". Межд. науч. семинар. Тезисы докладов. Донецк, 1992, с. 31-34.

326 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 905, 914.

327 Там же, с. 905.

328 Там же, с. 909.

329 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 55-56.

330 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 12.

331 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 56.

332 Плетнева С.А. Половецкая земля. - Древнерусские княжества X-XIII вв. М-. 1975, с. 275.

333 Ипатьевская летопись, стб. 455.

334 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 957.


210

335 Там же, с. 957-958.

336 Там же, с. 909.

337 Гаркави А.Я. Крымский полуостров до монгольского нашествия в арабской литературе, с. 244; Кулаковский Ю. Прошлое Тавриды. Киев, 1906, с. 90-91; Белецкий А.А. Греческие элементы, с. 204; Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 19; Недков България..., с. 149; Pritsak О. The Polovcians and Rus'. - AEMA. 1983, t. 2, c. 359.

338 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 915-916.

339 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 56.

340 Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 221.

341 Хапаев С.А. К основным названиям р. Кубань. - СТ. 1990, № 2, с. 91; Галкин Г.А., Коровин В.И. Опыт исследования названий р. Кубань. - Ономастика Кавказа. Орджоникидзе, 1980, с. 109.

342 Хапаев С.А. К основным названиям р. Кубань, с. 91.

343 Там же; Гулиева Л.Г. О названиях реки Кубань. - Топонимика Востока: Исследования и материалы. М., 1969, с. 139.

344 Семенов-Тян-Шанский П.П. Географическо-статистический словарь Российской империи. Т. 1. СПб., 1863, с. 36-37.

345 Плетнева С.А. Половецкая земля, с. 294; Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 211.

346 Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 222.

347 О цветовых обозначениях в наименованиях народов см.: Кононов А.Н. Семантика цветообозначений, с. 159-179; Ludat H. Farbenbezeichnungen in Volkernamen: Ein Beitrag zu asiatisch-osteuropaischen Kulturbezeichnungen. - Saeculum. 1953, Bd. 4. H. 2, c. 138-155.

348 Добродомов И.Г. О половецких этнонимах, с. 123-125, 127.

349 Шушарин В.П. Русско-венгерские отношения в IX в. - Международные связи России до XVII в. М., 1961, с. 151.

350 На то, что арабское название "Матрика" отражает латинское Matrega, обратил внимание В.М.Бейлис. См.: Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 211.

351 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 916-917.

352 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 56.

353 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 36-38; Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 213-214, 223-225.

354 Плетнева С.А. Донские половцы, с. 255.

355 Ипатьевская летопись, стб. 266, 284.

356 Плетнева С.А. Донские половцы, с. 280; она же. Половцы, с. 61-62.

357 Березин И.Н. Первое нашествие монголов на Россию. - ЖМНП. 1853, №9, с. 240; Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 9, 36; Мариновський Ю.Ю. Писемні джерела XI-XIV ст. про Канів. - УІЖ. 1990, № 9, с. 11-17. Ср. возражения против такой идентификации: Добродомов И.Г. О половецких этнонимах, с. 103-104.

358 Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 224.

359 Подскальски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988-1237 гг.). СПб., 1996, с. 58-59.

360 Lewicki Т. Sur la ville comane de Qay. - Vznik a pocatky Slovanu. Praha, 1958, t. 2, с. 13-18; Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 224.

361 Рыбаков Б.А. Русские земли, с. 36; Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 213, 222.

362 Ипатьевская летопись, стб. 289-290; Плетнева С.А. Половцы, с. 76.

363 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 957.

364 Несмотря на то что в рукописях "Нузхат ал-муштак" речь идет о Внешней Кумании, издатели внесли свою конъектуру в текст - Внутренняя Кумания (билад ал-Куманийа ад-дахила).

211

365 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 958.

366 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 66.

367 Древняя Русь: Город, замок, село, с. 71.

368 Куза А.В. Малые города Древней Руси, с. 75-76.

369 Там же, с. 76; Древняя Русь: Город, замок, село, с. 71; Довженок В.И. Сторожевые города на юге Киевской Руси. - Славяне и Русь. М., 1968, с. 41-42.

370 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 12, 510, 511, 688, 697, 714, 828, 829, 832-834, 905,914,918-920, 929.

371 Хазары как составная часть населения древнерусского Тмутараканского княжества упоминаются в "Повести временных лет" вплоть до 1083 г. (Лаврентьевская летопись, стб. 205). Арабский ученый-энциклопедист первой трети XIII в. Йакут, перечисляя народы, с которыми столкнулись монголы во время своего первого вторжения в Европу в 1222-1223 гг., среди прочих называет и хазар (Jacut's geographisches Worterbuch aus den Handschriften zu Berlin, St.Petersburg und Paris... hrsg. von F.Wustenfeld. T. I. Lpz., 1866, c. 255). Об иудеях, проживавших в Крыму и вообще на юге Восточной Европы, пишут многие средневековые авторы. См., например: Вихнович В.Л. Евреи страны Кедар (К вопросу о славяноязычных евреях Восточной Европы в домонгольский период). - Кунсткамера: Этнографические тетради. Вып. 10. СПб., 1996, с. 196-208; Карпов А.Ю. Несколько замечаний, с. 7-16.

372 Dunlop D.M. The History of the Jewish Khazars. Princeton, 1954, c. 254-256; Soloviev A. V. La domination Byzantine, c. 572.

373 В связи с этим А.Н.Поляк считает, что все сведения, приводимые ал-Идриси о Хазарии, относятся к Северо-Восточному Причерноморью (Поляк А.Н. Новые арабские материалы позднего средневековья о Восточной и Центральной Европе. - Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Европы. Вып. I. M., 1964, с. 31), однако, если бы А.Н.Поляк проанализировал книжные источники сообщений ал-Идриси, он бы убедился, что большая часть данных ал-Идриси относится к исторической Хазарии в Нижнем Поволжье.

374 Коковцов П.К. Еврейско-хазарская переписка в X в. Л., 1932.

375 Das Buch al-Chazari des Abu'l-Hasan Jehuda Hallewi. Ed. H.Hirschfeld. Lpz., 1887 (русский пер.: Рабби Иегуда Галеви. Кузари. Иерусалим, 1990).

376 Благодарю И.С.Чичурова, обратившего мое внимание на данное сообщение Нила Доксопатра.

377 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 12.

378 Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати, с. 27. Ср.: Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 12.

379 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 833-835, 918-919. Ср. сведения более ранних авторов: Заходер Б.Н. Каспийский свод, ч. 1, с. 171, 179-182.

380 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 833-834. Ср.: Заходер Б.Н. Каспийский свод, ч. 1, с. 140-141; он же. Итиль (Три рассказа). - Международные связи России до XVII в. М., 1961, с. 32-45.

381 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 918, 920. Ср.: Заходер Б.Н. Каспийский свод, ч. 1, с. 137-138 и др.

382 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 920.

383 Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати, с. 28.

384 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 831, 834, 914, 917-920, 922-924, 929, 958-959. Разбор сведений о булгарах, имеющихся в произведениях арабо-персидских авторов IX-XI вв., см.: Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Ч. 2. М., 1967, с. 23-45.

385 Al-ldrisi. Opus geographicum, c. 918. Ср.: Заходер Б.Н. Каспийский свод, ч. 2, с. 36-39.

212

386 Бейлис В.М. Ал-Идриси о восточном Причерноморье, с. 216; Хузин Ф.Ш. Волжская Булгария в домонгольское время (Х-начало XIII веков). Казань, 1997, с. 165 (примеч. 1).

387 Смирнов А.П. Древняя Русь и Волжская Болгария. - Славяне и Русь. М., 1968, с. 167-172; Казаков Е.П. О ранних контактах волжских булгар со славянами и поволжскими финнами по археологическим материалам. - Волжская Булгария и Русь. Казань, 1986, с. 77-82; Кочкина А.Ф. Находки древнерусской керамики на Билярском городище. - Там же, с. 117-122; Халиков А.Х. Волжская Булгария и Русь (этапы политических и культурно-экономических связей в X-XIII вв.). -Там же, с. 17; Хузин Ф.Ш., Валиуллина С.И. Славяно-русские материалы в Биляре. -Там же, с. 97-105.

388 Смирнов А.П. Волжские болгары. М., 1951, с. 60.

389 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 959.

390 Там же.

391 Ковалевский А.П. Книга Ахмеда Ибн Фадлана о его путешествии на Волгу в 921-922 гг. Харьков, 1957, с. 153.

392 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 834-835, 919-920. Ср.: Заходер Б.Н. Каспийский свод, ч. 1, с. 230-250.

393 Заходер Б.Н. Каспийский свод, ч. 1, с. 244.

394 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 919. Ср.: Заходер Б.Н. Каспийский свод, ч. 2, с. 28.

395 В рукописи О: "внешних".

396 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 960.

397 Кузеев Р.Г. Развитие хозяйства башкир в X-XIX вв. (к истории перехода башкир от кочевого скотоводства к земледелию). -Археология и этнография Башкирии. Т. 3. Уфа, 1968, с. 266-285, 320.

398 Иоанн де Плано Карпини. История монголов. Вильгельм де Рубрук. Путешествие в восточные страны. Введ., пер. и примеч. А.И.Малеина. СПб., 1911, с. 101.

399 Кузеев Р.Г. К этнической истории башкир в конце I - начале II тысячелетия н.э. (Опыт сравнительно-исторического анализа шежере, исторических преданий и легенд). - Археология и этнография Башкирии. Т. 3. Уфа, 1968, с. 228-248; Каховский В. Ф. О чувашско-башкирских этнокультурных связях. - Вопросы этнической истории Южного Урала. Уфа, 1982, с. 44-45.

400 Miller К. Маррае arabicae. Bd. VI, Taf. 64-65.

401 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 79-80, 119-120, 122-125.

402 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 953.

403 Лаврентъевская летопись, стб. 4, 11, 153, 449, 474, 510; Ипатьевская летопись, стб.4, 8, 141.

404 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 954.

405 Там же.

406 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 129-131.

407 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 956.

408 Шаскольский И.П. Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в XII-XIII вв. Л., 1978, с. 20-21.

409 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 956.

410 Там же, с. 954.

411 Там же.

412 История Эстонской ССР. Т. 1. Таллин, 1961, с. 96; Молвыгин А.Н. О распространении английских монет на территории Эстонии в XI-XII вв. - Новое в археологии Северо-Запада СССР. Л., 1985, с. 132.

413 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 956.

414 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 131-133.

415 Шаскольский И.П. О первоначальном названии города Таллина. - Изв. ВГО. 1958, т. 90, вып. 4, с. 389; История Эстонской СССР. Т. 1, с. 94; История Таллина (до

213

60-х гг. XIX в.). Таллин, 1983, с. 54; Ранну Е.А. Прошлое старого Таллина. Таллин 1987, с. 3; Финно-угры и балты в эпоху средневековья. М., 1987, с. 22.

416 История Эстонской ССР. Т. 1, с. 95; История Таллина, с. 66-67; Финно-угры и балты, с. 22.

417 Шаскольский И.П. О первоначальном названии, с. 389-390.

418 Там же, с. 388.

419 Al-Idrisi. Opus geographicum, с. 955-956; Калинина Т.М. Сведения ранних ученых, с. 89-90.

420 Lewicki Т. Arabskie legendy о kraju Amazonek na polnocny Europy. - Zesz. Nauk Uniw. Jagiell. Filologia. 1957, № 13, c. 292.

421 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 956.

422 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 146-147.

423 Al-Idrisi. Opus geographicum, c. 954-955.

424 Там же, с. 888.

425 Там же, с. 889, 903.

426 Tallgren-Tuulio O.J. Du Nouveau sur Idrisi, c. 133-139.

427 Там же, с. 138. О Квенланде см.: Мельникова Е.А. Древнескандинавские географические сочинения, с. 209.

428 Историографию см.: Финно-угры и балты, с. 374.

429 Мугуревич Э.С. Восточная Латвия и соседние земли в X-XIII вв.: Экономические связи с Русью и другими территориями. Пути сообщения. Рига, 1965; Сергеева З.М. Культурно-экономические связи западнорусских земель с Прибалтикой в X-XIII вв. (по археологическим материалам). Автореф. канд. дис. М., 1980, с. 19-20; Финно-угры и балты, с. 375.

430 Шталь И. В. Русь в компиляции Гервазия Тильберийского. - Летописи и хроники. 1976. М., 1976, с. 24.

431 Зверуго Я.Г. Киев и земли белорусского Понеманья. -Киев и западные земли Руси в IX-XIII вв. Минск, 1982, с. 110, 120-122; Финно-угры и балты, с. 397.

432 Lewicki T. Polska... Cz. 2, с. 161-162.

433 Русанова И.П. Культовые места и языческие святилища славян VI-XIII вв. - РА. 1992, № 4, с. 50-67.

434 Казакова Н.А. Полоцкая земля и прибалтийские племена в X - начале XIII века.-Проблемы истории феодальной России. Л., 1971, с. 91; Мугуревич Э.С. Замки и сельские поселения в средневековой Ливонии (по археологическим материалам и письменным сведениям Латвии конца XII - середины XVI века). Автореф. докт. дис. М., 1983, с. 29; Урбанавичюс В. Реликты язычества в памятниках 14-16 вв. в Литве. -Новое в археологии Прибалтики и соседних территорий. Таллин, 1985, с. 161-167.

214

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Рассмотрение сведений о Восточной Европе, содержащихся в труде ал-Идриси, позволяет выявить их особенности, которые необходимо учитывать при обращении к "Нузхат ал-муштак" как к источнику по истории стран и народов этого региона. Специфика информации ал-Идриси была связана, с одной стороны, с характером и объемом находившихся в его распоряжении данных о Восточной Европе, а с другой - с методами работы географа со своими источниками.

Восточная Европа не входила в число стран и областей, где довелось побывать самому ал-Идриси. Его представления о нашем регионе сформировались под влиянием книжных данных и сведений, полученных от современников - купцов и путешественников, которые либо сами посещали Восточную Европу, либо общались с лицами, ездившими туда с торговыми целями. Оба эти типа источников - книжные и устные - были достаточно традиционны для географических сочинений средневековых арабских и персидских авторов, и произведение ал-Идриси мало чем отличалось бы от трудов его ученых предшественников, если бы значительная доля сведений "Нузхат ал-муштак" не опиралась на источники западноевропейского происхождения. То обстоятельство, что ал-Идриси создавал свой труд в Палермо, при дворе норманнского короля Сицилии Рожера II, решительным образом повлияло как на состав источников, так и на замысел сочинения и ход работы над ним. Стремление ал-Идриси составить возможно более полное описание ойкумены побудило его к использованию самых разнообразных данных о тех или иных областях, в том числе и о Восточной Европе.

Как мы установили, для характеристики стран и народов Восточной Европы ал-Идриси широко использовал труд географа X в. Ибн Хаукаля: на основе выдержек из его сочинения составлено описание народов, обитавших в бассейне р. Атил, дана характеристика отдель-

215

ных участков этой реки, а также приведен популярный в мусульманской географической литературе рассказ о трех группах русов. Из произведения географа IX в. Ибн Хордадбеха ал-Идриси позаимствовал описание путешествия Саллама ат-Тарджумана к стене Йаджуджа и Маджуджа. Сочинения автора первой половины X в. ал-Мас'уди послужили для ал-Идриси одним из источников для характеристики водного пути, соединявшего Черное море с Каспийским. Отдельные сообщения ал-Идриси, касающиеся орографии и гидрографии Восточной Европы, имеют много параллелей с данными представителей математической географии IX-Х вв. - ал-Хваризми, Сухраба и ал-Баттани.

Описание Северной Руси в "Нузхат ал-муштак" позволяет говорить об использовании сведений Адама Бременского (XI в.), а некоторые детали характеристики рек Северного Кавказа, возможно, восходят к сочинению Орозия (V в.).

Важным источником для описания причерноморских областей Восточной Европы явились лоции, полученные ал-Идриси от греческих и итальянских мореплавателей и купцов. Информация географа о прибалтийских населенных пунктах и о северном побережье Руси также обнаруживает знакомство ал-Идриси с лоциями отдельных участков Балтийского моря и Северного Ледовитого океана.

Города Поднепровья, Поднестровья и Новгородской Руси были известны ал-Идриси благодаря информации о соединявших их маршрутах, как сухопутных, так и речных.

Данные о Восточной Европе, почерпнутые из различных источников, не были механически сведены ал-Идриси в некое мозаичное панно, легко разложимое на составные части. Описание многих объектов Восточной Европы в "Нузхат ал-муштак" напоминает, скорее, сложный по составу сплав, в котором волею автора соединились и тесно переплелись данные самого разного характера - мифологические представления; географические сведения, повторяемые по традиции; сообщения купцов и путешественников, в том числе современников ал-Идриси.

В посвященных Восточной Европе разделах сочинения ал-Идриси выделяются несколько географических наименований, которые в принципе не могут быть отождествлены с каким-либо конкретным географическим объектом, а являют собой умозрительные конструкции самого ал-Идриси, соответствующие его представлениям о физической географии нашего региона. Это в первую очередь относится к крупнейшим восточноевропейским рекам - р. Атил, лишь отчасти совпадающей с Волгой, и Русской реке, воплотившей идею о возможности водным путем пересечь Восточную Европу в меридиональном направлении. Точно так же озеро Тирма нельзя отождествить ни с

216

одним озером Восточно-Европейской равнины: в рассказе о нем тесно переплелись материалы ал-Хваризми и ал-Баттани об Азовском море, сведения купцов и путешественников об озерах Русского Севера и, возможно, данные литературных источников жанра 'аджа'иб (рассказы о диковинках). Среди гор Восточной Европы нельзя найти точного соответствия упоминаемой в "Нузхат ал-муштак" горе Кукайа, поскольку в этом орониме заключено обобщенное представление об окраинных, труднодоступных, заснеженных и безлюдных районах Севера.

Если говорить о сравнительной достоверности информации ал-Идриси о различных областях Восточной Европы, то лучше всего географу было известно Северное Причерноморье. Данные ал-Идриси о городах Крыма и маршрутах плавания между ними и другими портами Черного моря отличаются сравнительно высокой точностью и полнотой. Подробные сведения о Тмутаракани, полученные от нескольких лиц, свидетельствуют о той важной роли, которую играл этот город в первой половине XII в. в системе черноморской торговли. Информация ал-Идриси о городах Поднепровья имеет уникальный характер, ибо он первым среди арабо-персидских географов приводит данные о Днепре. Сведения о древнерусских городах, лежавших в бассейне Днепра, не столь точны, как о причерноморских пунктах, но тем не менее из их рассмотрения ясно, что информаторами ал-Идриси в данном случае выступали греки и славяне - купцы, знакомые с торговым путем, ведшим из Северного Причерноморья (и в частности - от Тмутаракани) к Днепру и его притокам в северные русские земли. Район Среднего и Нижнего Поволжья был слабо известен ал-Идриси, поэтому в его характеристике велика доля традиционных сведений, позаимствованных из арабской географической литературы X в. Описание Восточной Прибалтики и Новгородской Руси составлено преимущественно по скандинавским и западноевропейским источникам (книжного и устного характера). Хотя данные ал-Идриси о городах этого региона, как правило, недостаточно определенны, сама характеристика прибалтийских и новгородских центров является уникальной для арабо-персидской литературы.

Наконец, последнее, на что необходимо обратить внимание, говоря о сочинении ал-Идриси, - это наличие двух составных частей его труда, текста и карт. Карты не должны рассматриваться как простая иллюстрация к тексту. Карты с изображением Восточной Европы в "Нузхат ал-муштак" являются сложным по своему составу произведением, где соседствуют данные разного времени - восходящие к античным источникам оронимы и гидронимы; объекты, отражающие географические представления самого ал-Идриси; перенесенные на карту маршрутные данные, относящиеся к XII в.

217

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ


ВВ - Византийский временник. М.

ВДИ - Вестник древней истории. М.

ДГ - Древнейшие государства на территории СССР: Материалы и исследования - с 1975 по 1993 гг.; Древнейшие государства Восточной
Европы: Материалы и исследования - с 1994 г. М.

ЖМНП - Журнал Министерства народного просвещения. СПб.

ЗВОРАО - Записки Восточного отделения имп. Русского археологического общества. СПб.

ИЗ - Исторические записки. М.

Изв. ВГО - Известия Всесоюзного географического общества. Л.

Изв. ОРЯС - Известия Отделения русского языка и словесности Академии наук. СПб., Пг., Л.

Изв. ТОИАЭ - Известия Таврического общества истории, археологии и этнографии. Симферополь

ИП - Исторически преглед. София

КСИИМК - Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры АН СССР. М.

ПСРЛ - Полное собрание русских летописей. М.

РА - Российская археология. М.

СА - Советская археология. М.

СТ - Советская тюркология. Баку

ТС - Тюркологический сборник. М.

УІЖ - Український історичний журнал. Киев

АЕМА - Archivum Eurasiae Medii Aevi. Wiesbaden

АО - Archiv Orientalni. Praha

BEO - Bulletin des etudes orientates. Damas

BGA - Bibliotheca geographorum arabicorum. Leiden

Bsl - Byzantinoslavica. Praha

EB - Etudes balkaniques. Sofia

EI - Enzyklopaedie des Islam. Bd. I-IV. Leiden-Leipzig, 1913-1936

EI2 - Encyclopaedia of Islam. New ed. Leiden-London

FO - Folia orientalia. Warszawa

GAL - Brockelmann C. Geschichte der arabischen Litteratur. Bd. I-II. Weimar-
Berlin, 1898-1902 (SB - Supplementband. Bd. I-Ш. Leiden, 1937-1942)

OLZ - Orientalistische Literaturzeitung. Lpz.

218

RESEE - Revue des etudes sud-est europeennes. Bucarest

RGI - Rivista geografica italiana. Firenze

RI - Revista de istorie. Bucuresti

RO - Rocznik Orientalistyczny. Krakow

RRAL - Rendiconti della Reale Accademia dei Lincei. Roma

RRH - Revue roumaine d'histoire. Bucarest

SA - Slavia antiqua. Warszawa-Posnan

SBAW - Sitzungsberichte der philosophisch-historischen Classe der Kaiserlichen Akademie der Wissenschaften. Wien

SCIVA - Studii si cercetari de istorie veche si arheologie. Bucuresti

SK - Seminarium Kondakovianum. Praha

ZDMG - Zeitschrift der Deutschen Morgenlandischen Gesellschaft. Lpz.

219

БИБЛИОГРАФИЯ

ИСТОЧНИКИ

Анна Комнина. Алексиада. Пер. Я.Н.Любарского. СПб., 1996.

Арабские источники VII-Х веков по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Подг. текстов и переводы В.В.Матвеева и Л.Е.Куббеля. М.-Л., 1960.

Арабские источники X-XII веков по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Подг. текстов и переводы В.В.Матвеева и Л.Е.Куббеля. М.-Л., 1965.

Бахджат ал-Асари, Раджват Али. Сурат ал-ард. Багдад, 1951 (араб. яз.).

Барбаро и Контарини о России: К истории итало-русских связей в XV в. Вступит. статьи, подг. текста, пер. и коммент. Е.Ч.Скржинской. Л., 1971.

Виллардуэн Ж. Завоевание Константинополя. Пер., статья и коммент. М.А.Заборова. М., 1993.

Гельмольд. Славянская хроника. М., 1963.

Глазырина Г.В. Исландские викингские саги о Северной Руси: Тексты, перевод, комментарий. М., 1996 (Древнейшие источники по истории народов Восточной Европы).

Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе (первая треть XI в.): Тексты, перевод, комментарий. М., 1994 (Древнейшие источники по истории народов Восточной Европы).

Древнерусские города в древнескандинавской письменности: Тексты, перевод, комментарий. Сост. Г.В.Глазырина, Т.Н.Джаксон. М., 1987.

Ибн Хордадбех. Книга путей и стран. Пер. с араб., коммент., исслед., указ, и карты Н.Велихановой. Баку, 1986.

Иоанн де Галонифонтибус. Сведения о народах Кавказа (1404г.): Из сочинения "Книга познания мира". Баку, 1980.

Иордан. О происхождении и деяниях гетов: Getica. Вступит, ст., пер., коммент. Е.Ч.Скржинской. 2-е изд. СПб., 1997.

Ипатьевская летопись. - ПСРЛ. Т. II. М., 1998.

Йакут. Му'джам ал-булдан. Т. 1. Вып. 1. Бейрут, 1955.

Калинина Т.М. Сведения ранних ученых Арабского халифата. М., 1988 (Древнейшие источники по истории народов СССР).

КендероваС., Бешевлиев Б. Балканският полуостров изобразен в картите на ал-Идриси: Палеографско и историко-географско изследване. Ч. 1. София, 1990.

Клавихо Р. Дневник путешествия в Самарканд ко двору Тимура (1403-1406). Пер. со староисп. М., 1990.

220

Ковалевский А.П. Книга Ахмеда Ибн Фадлана о его путешествии на Волгу в 921-922 гг. Харьков, 1957.

Коковцов П.К. Еврейско-хазарская переписка в X в. Л., 1932.

Константин Багрянородный. Об управлении империей: Текст, перевод, комментарий. Под ред. Г.Г.Литаврина и А.П.Новосельцева. М., 1989 (Древнейшие источники по истории народов СССР).

Коран. Пер. с араб, и коммент. М.-Н.О.Османова. М., 1995.

Лаврентьевская летопись. - ПСРЛ. Т. I. M., 1997.

Латиноязьчные источники по истории Древней Руси: Германия, IX - первая половина XII в. Сост., пер., коммент. М.Б.Свердлова. М.-Л., 1989.

Матузова В.И. Английские средневековые источники IX-XIII вв.: Тексты, перевод, комментарий. М., 1979 (Древнейшие источники по истории народов СССР).

Мельникова Е.А. Древнескандинавские географические сочинения: Текст, перевод, комментарий. М., 1986 (Древнейшие источники по истории народов СССР).

Недков Б. България и съседните й земи през XII век според "Географията" на Идриси. София, 1960.

Плано Карпини. История монголов. Вильгельм де Рубрук. Путешествие в восточные страны. Введ., пер. и примеч. А.И.Малеина. СПб., 1911.

Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу (1131-1151 гг.). Публ. О.Г.Большакова, А.Л.Монгайта. М., 1971.

Робер де Клари. Завоевание Константинополя. Пер., статья и коммент. М.А.Заборова. М., 1986.

Страбон. География в 17 книгах. Пер., статья и коммент. Г.А.Стратановского. М., 1994.

Чичуров И.С. Византийские исторические сочинения: "Хронография" Феофана, "Бревиарий" Никифора: Тексты, перевод, комментарий. М., 1980 (Древнейшие источники по истории народов СССР).

Ein Abschnitt aus dem arabischen Geographen Idrisi. - Verhandlungen der Gelehrten Estnischen Gesellschaft zu Dorpat. 1977. Bd. VII.

Amari M., Schiaparelli C. L'ltalia descritta nel "Libra del re Ruggero" compilato da Edrisi. Testo arabo publicato con versione e note da M.Amari e C.Schiaparelli. Roma, 1883.

Das Buch al-Chazari des Abu'l-Hasan Jehuda Hallewi. Ed. H.Hirschfeld. Lpz., 1887.

Codex Cumanicus. Hrsg. von K. Gronbech. Kopenhagen, 1936.

Il compendio geografico arabo di Ishaq b. al-Husayn. Publ. e trad, di A.Codazzi. - RRAL. Cl. di scienze morali, storiche e filologiche. 1929. Ser. 6. T. 5. Fasc. 11-12, c. 374-464.

Geographia Nubiensis. P., 1619.

Geographie d'Aboulfeda traduite de l'arabe en francais et accompagnee de notes et d'eclaircissements par M. Reinaud. T. 2. Premiere partie. P., 1848.

La Geographie d'Edrisi traduite de l'arabe en francais d'apres deux manuscrits de la bibliotheque du roi et accompagnee de notes par P. Amedee Jaubert. T. 1-2. P., 1836-1840.

Geographie du moyen age edite par Joachim Lelewel: Atlas compose de cinquante planches gravies par 1'auteur. Bruxelles, 1850.

Hoenerbach W. Deutschland und seine Nachbarlander nach der grossen Geographie des Idrisi. Stuttgart, 1938.

Ibn-el-Athiri Chronicon quod perfectissimum inscribitur. Ed. CJ.Tornberg. T. I-XIV. Upsaliae et Lugduni Batavorum, 1851-1876.

Ibn Khaldun. The Muqaddimah. Transl. by F.Rosenthal. T. 1. N.Y., 1958.

Al-Idrisi. Opus geographicum sive "Liber ad eorum delectationem qui terras peragrare studeant. Consilio et auctoritate E.Cerulli, F.Gabrieli, G.Levi Delia Vida, L.Petech, G.Tucci. Una cum aliis ed. A.Bombaci, U.Rizzitano, R.Rubinacci, L.Veccia Vaglieri. Fasc. I-IX. Neapoli-Romae, 1970-1984.

Kamal Y. Monumenta cartographica Africae et Aegypti. T. 3. Fasc. 4. Leyde, 1934.

Kitab al-dja'rafiyya: Mappemonde du calife al-Ma'mun reproduite par Fazari (