».ѕ. ћедведев

Ќ≈ ќ“ќ–џ≈ –ј«ћџЎЋ≈Ќ»я ќ —”ƒ№Ѕј’ –”—— ќ√ќ ¬»«јЌ“»Ќќ¬≈ƒ≈Ќ»я:

»“ќ√» —“ќЋ≈“»я //»сторические записки Ц 3 (121) Ц ћ: Ќаука, 2000 Ц —.30-47.

Ќаход€сь в преддверии нового столети€ (и даже тыс€челети€!), невольно начинаешь задумыватьс€ о судьбах того дела, на которое, в сущности, "положил жизнь", тем более что отмеченный временной рубеж почти совпадает со столетием русского византиноведе≠ни€, а, может быть, и византиноведени€ вообще, как научной дисциплины (американский профессор »горь Ўевченко уже сделал попытку разобратьс€ в этом в своей вступительной речи на XIX ћеждународном конгрессе византинистов в  опенгагене, в августе 1996 г.)1. —прашиваетс€, оправдались ли надежды, возлагавшиес€ на отечественное византиноведение одним из "отцов" этой науки у нас в стране, академиком ‘.». ”спенским (1845-1928), который в 1888 г., в св€зи с празднованием 900-летнего юбиле€ крещени€ –уси, сказал: " огда через 100 лет будет праздноватьс€ тыс€челетие просвещени€ –уси христианством, тогда, надеюсь, будут попул€рней византийские зан€ти€, тогда будут открыты в университетах и академи€х кафедры по ¬изантии, будут действовать ученые общества, зан€тые византиноведением, в журналах будут печататьс€ статьи по византийской истории и литературе. ”ченые и ораторы, имеющие говорить через 100 лет после нас, будут доказывать, что XX столетие открыло в изучении ¬изантии клад, обогативший русскую науку и давший ей национальное содержание"2.

Ѕоюсь, однако, что выдающийс€ ученый оказалс€ неважным пророком: несмотр€ на кажущиес€ определенные успехи, нынешнее отечественное византиноведение далеко от того, чтобы занимать в системе общественных наук и в жизни нашего общества то место, которое ему предрек ‘.». ”спенский, по-прежнему остава€сь скорее уделом разрозненных подвижников-одиночек, чем научных коллективов. ќщущение "одиночества" (при формальной количественной достаточности) становитс€ почти ос€заемым, когда делаешь попытку рассмотреть отечественное византиноведение в контексте мирового, получившего в последние дес€тилети€ мощное развитие, которое выражаетс€ в де€тельности целых институтов и центров, в функционировании множества международных авторитетных периодических изданий, в успешном претворении в жизнь крупных исследовательских проектов и т.д. Ќо, может быть, подобное ощущение не лишено изр€дной доли субъективизма, став порождением некоего complexe d'inferiorite пишущего, экстраполирующего собственные творческие неудачи на целую отрасль знани€? Ёто, конечно, не исключаетс€, однако,

30

судить об этом € предоставл€ю, моему собеседнику-читателю, попытавшись лишь подкрепить мое видение сопоставлением известного рода фактов, как из истории нашей науки, так и ее нынешнего состо€ни€3.

¬ принципе, все основани€ дл€ оптимизма у ‘.». ”спенского в отношении судеб русского византиноведени€ как будто были. »менно в его врем€ (с 70-х годов XIX в. и вплоть до 1917 г.) византинистика стала одной из тех областей гуманитарного знани€, в которых –осси€ вышла на мировой уровень4 и даже в чем-то была лидером в этой области, обрет€ свое собственное лицо, создав свою собственную "систему координат" в науке и добившись общезначимых результатов, с которыми волей-неволей, преодолева€ немалые €зыковые барьеры, приходилось считатьс€ всем ученым ≈вропы ("великой" называл русскую византинистику один из корифеев западного византиноведени€ ‘ранц ƒэльгер в письме к своему русскому коллеге и другу ¬.Ќ. Ѕенешевичу)5. » хот€ очаги византиноведени€ зародились в разных российских, прежде всего, университетских городских центрах (ќдесса,  азань,  иев, ’арьков, ёрьев-ƒерпт; меньше всего почему-то в ћоскве), наибольший размах византиноведческие штудии приобрели в российской метрополии - в ѕетербурге. «десь сложилась сво€ особа€ школа византиноведени€, подготовленна€ всей предшествующей плодотворной работой русских ученых, церковных де€телей, путешественников и коллекционеров, а также ученых иностранного происхождени€ (немцев, греков и др.), св€завших свою научную судьбу с –оссией и с ѕетербургом.

"–ассадником" византиноведческих кадров дл€ всей –оссии стал ѕетербургский университет, где развернули свою де€тельность ¬.√. ¬асильевский (1838-1899) и его ученики, к которым "подключилась" цела€ когорта филологов-классиков, выпускников и профессоров того же историко-филологического факультета, посв€тивших антиковедению начало и первую половину своей научной карьеры, но совершивших затем, не без стимулирующего воздействи€ ¬.√. ¬асильевского, решительный уход в "глубокую византинистику". Ѕезусловно, органической составной частью этой школы стали выпускники юридического факультета ѕетербургского университета (такие как ».». “олстой и ¬.Ќ. Ѕенешевич), некоторые представители профессуры ѕетербургской духовной академии, а также перебравшиес€ в ѕетербург "провинциалы" (Ќ.ѕ.  ондаков, ƒ.¬. јйналов, Ќ.ѕ. Ћихачев). Ќапротив, многие представители петербургского византиноведени€ в силу обсто€тельств были вынуждены покинуть столицу и уехать преподавать в провинциальные университеты или навсегда (например, ƒ.‘. Ѕел€ев в  азань, ћ.Ќ.  рашенинников в ƒерпт, ё.ј.  улаковский в  иев и т.д.), или надолго (‘.». ”спенский в ќдессу и далее - в  онстантинополь), но и там они в своей научной работе исповедовали усвоенные ими в ѕетербурге принципы и приемы исследовани€.

31

ќбычно наивысшим достижением дореволюционной русской византинистики считаетс€ разработка социально-экономической проблематики, столь импонирующей слуху марксистских историографов, а дл€ некоторых из них вообще единственно оправдывающей существование этой научной дисциплины у нас. —ледует, однако, отдать отчет в том, что достижени€ в этой области (действительно, впечатл€ющие) - это лишь один из конечных (а, может быть, даже и побочных) продуктов научной де€тельности русских византинистов прошлого. Ќаиболее же ценным в этой их де€тельности - это само понимание сути научного творчества как поиска достоверной научной истины вне зависимости от историографической традиции, самой "технологии" исторического исследовани€, выражавшейс€, прежде всего в конкретном, непосредственном отношении к источнику и факту; это (пользу€сь удачным выражением ¬.ћ. ѕане€ха) - создание своеобразной "иерархии исследовательских процедур", ключевым звеном, в которой было, пожалуй, первичное, св€занное с необходимостью (как пишет ».ћ. √ревс в своей до сих пор не опубликованной монографии о ¬.√. ¬асильевском) "отыскивать самую почву, т.е. открывать источники, их инвентаризировать и классифицировать, - расчищать ее, т.е. собирать материал и подвергать его критическому исследованию, восстанавливать факты, т.е. строить прагматическое повествование, ставить ближайшие сюжеты дл€ конкретных трудов, выбира€ наиболее основные и систематизировать их, - останавливатьс€ на разработке специальных вопросов, которые выдел€лись наличием самих пам€тников, какие удавалось найти и преодолеть, отлага€ общие построени€ византийской истории надолго. Ёто была напр€женна€ и утомительна€ страда, она могла казатьс€ скучною, лишена была эффектности; но автора увлекал самый процесс искани€ и достижени€ - нахождение пам€тника, критика текста и содержани€, затем издание его, извлечение из него данных, восстановление достоверной действительности, разматывание клубков исторических воспоминаний, распутывание узлов и сплетений исторических фактов, обнаруживающих природу поставленного на изучение €влени€"6.

Ќа этом пути, начертанном и претворенном в жизнь основателем петербургской (а, скорее, и вообще российской) школы научного византиноведени€, русских византинистов ждало немало открытий, прежде всего, в деле обнаружени€ и издани€ новых источников. ¬ ходе напр€женной археографической работы с отечественными и зарубежными рукописными собрани€ми (а в поле зрени€ русских византинистов были коллекции всего мира; поражают их "научные командировки" своей продолжительностью, географическим охватом и, главное, своей результативностью) был вы€влен и опубликован целый р€д первоклассных пам€тников византийской письменности. “ак, самим ¬.√. ¬асильевским впервые найдены и изданы "—тратегикон"  екавмена и письма митрополита »оанна Ќавпактского (ценнейший источник по хоз€йст-

32

венной, культурной, этнической истории народов Ёпира и ћакедонии в XIII в.); в числе "громких" публикаций источников по ви≠зантийской истории, многие из которых до сих пор наход€тс€ в научном обороте, нельз€ не упом€нуть editio princeps "јвтобиографии" византийского императора ћихаила VIII ѕалеолога, дотоле неизвестного пам€тника, найденного ».≈. “роицким в одном из греческих сборников7, огромное количество пам€тников византийской житийной литературы было впервые вы€влено и опубликовано ».¬. ѕом€ловским, ¬.¬. Ћатышевым, необыкновенно удачливым открывателем новых пам€тников ’р. ћ. Ћопаревым, а также, так сказать, "иностранным гостем" русской византинистики, с 1890 г. св€завшим судьбу с русской византинистикой - ј.». ѕападопуло- ерамевсом (1856-1912). —обытием в науке стало собрание произведений византийских риторов XII в., изданное ¬.Ё. –егелем (результат собирани€ материала по всем рукописным хранилищам мира во врем€ его знаменитой четырехлетней загра≠ничной командировки)8.

–оссийским византинистам были "по плечу" и более масштабные издательские проекты: тот же ¬.Ё. –егель основывает и претвор€ет в жизнь получившую мировое признание многотомную серию "Actes de l'Athos" - корпус актов афонских монастырей, лишь в наше врем€ замененный (да и то не полностью) более совершенной французской серией "Archives de 1'Athos". Ћишь стечение обсто€тельств не позволило ћ.Ќ.  рашенинникову выпустить в свет уже полностью отпечатанное в типографии јкадемии наук полное собрание сочинений одного из самых знаменитых историков ¬изантии VI в. - ѕрокопи€  есарийского (хранитс€ в корректурах и чистых листах в —ѕб филиале јрхива –јЌ)9, по своему научному уровню превосход€щее ныне действующее издание ’аури. Ќаконец, не иначе как дерзновенным может быть назван проект ¬.Ќ. Ѕенешевича по изданию многотомного корпуса источников византийского права, в детал€х им продуманного, в значительной мере подготовленного в результате 30-летней подвижнической археографической де€тельности его по собиранию рукописного материала, частично даже проведенного в жизнь, но по независ€щим от него причинам оставшегос€ неосуществленным!".

ќсоба€ концентраци€ внимани€ представителей старого русского византиноведени€ на источниковедении (причем, как подчеркивает ».ћ. √ревс в упом€нутой монографии о ¬асильевском, на черновых задачах предварительного источниковедени€"") не могла не зародить в недрах отечественной византинистики целые отрасли так называемых вспомогательных, а лучше сказать, специальных исторических дисциплин (палеографии, сфрагистики, нумизматики, христианской археологии, христианской эпиграфики), вывед€ на авансцену мировой науки целое созвездие выдающихс€ ”ченых. ќсобое место в "иерархии исследовательских процедур, которой придерживались почти все русские ученые, сле-

33

довавшие в русле петербургской школы византиноведени€, занимала текстологи€ (она, правда, скрывалась за бывшим тогда в ходу пон€тием "критического анализа"), давша€ обильные результаты в деле датировки пам€тников, установлени€ подлинного авторства и т.д. Ётот аспект исследований характерен почти дл€ всех трудов как самого ¬.√. ¬асильевского, который "изумил ученый мир, сделав целый р€д неожиданных открытий"12, так и его учеников и последователей. ƒаже историки искусства (Ќ.ѕ.  ондаков и его ученики), в духе петербургской школы византиноведени€, предпочитали заниматьс€ в своей работе, по словам ƒ.¬. јйналова, "не обобщением, не общим взгл€дом, в которых нет недостатка в науке, а исследованием, анализом форм и содержани€ византийского искусства"13, конкретной и скрупулезной научной работой по накоплению археологического материала, по сбору и проверке письменных источников, по сравнительно-стилистическому анализу пам€тников искусства, всесторонне обоснованной атрибуции14.

—толь значительное расширение и углубление фронта византиноведческих исследований привело к по€влению первоклассных трудов по самым разным темам и в самых разных жанрах, к по€влению в 1894 г. периодического академического органа под названием "¬изантийский временник", ставшего средоточием, единым и объединительным центром исследовательской работы в области истории ¬изантии, котора€ велась не только в –оссии, но и на всем "православном ¬остоке"15.

Ёто был, конечно, "золотой век" русского византиноведени€, добившегос€ общезначимых результатов, причем, эта общезначимость была очевидна всему миру. «арубежные коллеги стремились к установлению тесных контактов с русскими учеными, были частыми гост€ми в ѕетербурге. ¬ архивах ѕетербурга хранитс€ множество писем выдающихс€ зарубежных византинистов с обсуждением актуальных научных проблем (нередко это целые микротрактаты), с изложением всевозможных просьб о предоставлении научных материалов, разного рода консультаций, о содействии в получении доступа к рукописным хранилищам христианского ¬остока (эта функци€ русских ученых - выступать в роли знатоков рукописных сокровищ христианского ¬остока и экспертов при вы€влении нужных материалов - особенно ценилась в ≈вропе), с выражением благодарностей за оказанную помощь. Ќемало было попыток наладить международное сотрудничество в области византиноведени€, в котором русским ученым отводилась отнюдь не второстепенна€ роль16.

Ќельз€, конечно, сказать, что все, что было "наработано" рус≠скими византинистами, становилось досто€нием мировой науки17, и здесь мы сталкиваемс€ с больным вопросом, уже в те благосло≠венные времена заронившим зерно трагической обстановки отчу≠ждени€ во взаимоотношени€х русской и зарубежной науки, - с €зыковым барьером в виде трудно преодолимого дл€ европейца русского €зыка. »ме€ полную возможность публиковать свои ис-

34

следовани€ на европейских (или, скажем, на латинском) €зыках, русские ученые считали своим долгом публиковатьс€ (по крайней мере, на страницах русских изданий) на русском, и это создавало массу проблем дл€ иностранных коллег. ќдни из них вынуждены были с горечью сознаватьс€ в своеобразном "комплексе неполноценности", св€занном с незнанием ими русского €зыка ("мое незнание русского €зыка и литературы, - пишет академику ј.ј.  унику ÷ахариэ фон Ћингенталь, - мешает мне представить (дл€ опубликовани€. - ».ћ.) нечто более совершенное, и особенно € сожалею, что не могу оценить работы ј. ѕавлова...  ак часто € сожалел, что не могу следить за русской литературой! Ќаша молодежь должна будет постаратьс€ овладеть этим €зыком")18; другие приходили в отча€ние, в раздражении обзыва€ русский €зык "скифским" (ј.». ѕападопуло- ерамевс)19; третьи обвин€ли русских в том, что те сознательно публикуютс€ на русском, чтобы ута≠ить результаты своих исследований (ёлихер и “эрнер в адрес ¬.Ќ. Ѕенешевича)20.

Ѕыли, конечно, и другие, которые, сознава€ невозможность стать компетентным специалистом в области византиноведени€ без умени€ понимать русскую книгу и не жела€ миритьс€ с безвыходностью, принимались за изучение русского. ¬ этом отношении пример выдающегос€ немецкого исследовател€, основател€ западноевропейской научной византинистики  арла  румбахера (1856-1909) весьма показателен. ќн самосто€тельно выучилс€ русскому €зыку, пользу€сь вс€ким удобным случаем говорить по-русски и приобрет€ широкое знакомство с русскими трудами по своей специальности. Ѕолее того, плен€€сь русской художественной литературой (он даже использовал ее дл€ иллюстрации византийских характеров: так, Ќикифор ‘ока, по его мнению, - это ƒмитрий и јлеша  арамазовы в одном лице), он считал русский €зык "единственным из слав€нских €зыков, который кажетс€ призванным зан€ть место в р€ду нынешних главных культурных €зыков". ќн даже находил возможным предсказывать, что "русский €зык, веро€тно, возвыситс€ даже до положени€ одного из главным мировых €зыков", а "со временем €зыками мирового общени€ будут главным образом два €зыка, английский и русский", и т.д.21 —нова приходитс€ констатировать, что выдающийс€ ученый может оказатьс€ неважным пророком. Ќо его ли в этом вина, или нас, нынешних, оказавшихс€ столь плохими наследниками великой культуры!

¬се изменилось в одночасье в 1917 г. ќкт€брьска€ революци€ и последовавшие за ней событи€ означали подлинную катастрофу дл€ научного дела византинистов, понесших ни с чем не сравнимые потери.  ажетс€, что именно к византинистам в первую очередь относ€тс€ пронзительные слова акад. —.‘. ќльденбурга, сказанные им в 1920 г., хот€ он имел в виду общую картину: Ђ∆уткое чувство испытывает тот, кому приходитс€ заниматьс€ историей науки в –оссии...; длинные р€ды "первых" томов выпусков, кото-

35

рые никогда не имели преемников; широкие замыслы, застывшие как бы на полуслове, груды ненапечатанных, полузаконченных рукописей. √ромадное кладбище неосуществленных начинаний, несбывшихс€ мечтаний. ¬сего два в сущности с небольшим века этой молодой русской науке, а как длинен ее мартирологї22.

«аметное место занимают имена византинистов и в составленной ¬.Ќ. Ѕенешевичем "скорбной летописи" погибших от голода и болезней23 (а нередко и от "красного террора"), в которую, в конце концов, приходитс€ записать и им€ самого автора. —паса€сь от голодной смерти и репрессий, многие византинисты покинули метрополию и отправились в провинцию ("чем глуше место, тем лучше"), в "блуждани€ в вавилонском рассе€нии", а некоторые - еще дальше, за рубеж, в —ербию, оттуда в ≈вропу. Ётот "исход" как маститых ученых, так и талантливой византиноведческой молодежи опустошил русское византиноведение, обогатив в то же врем€ западное. "¬се мы, - писал ћ.». –остовцев, - оказались ненужными дл€ той –оссии, дл€ которой мы жили и работали: и те, которые влачат печальную жизнь под большевистским игом, и те, которые, как Ќ[икодим] ѕ[авлович  ондаков] и €, из этого ига вырвались. Ќаша работа в –оссии растоптана и разбита. ћы вынуждены учить других тому, что мы продолжаем считать нужным и важным дл€ –оссии"24.

ƒело, впрочем, даже не в человеческих судьбах, но и в том, что само византиноведение как научна€ дисциплина оказалась ненужным, будучи к тому же "политически скомпрометировано тем особым поощрением, которое оно получало от царского правительства"25. Ќар€ду со слав€новедением византиноведение разделило участь тех разделов исторической науки, которые "выпали из вузовских программ и на многие годы остались в стороне от столбовой дороги развити€ советской историографии"26. –азгрому подверглась византиноведческа€ периодика: после 1917 г. прекратил свое существование целый р€д печатных изданий, ранее обслуживавших византиноведение, в том числе "∆урнал ћинистерства народного просвещени€"; подлинной агонией старого "¬изантийского временника" можно назвать по€вившиес€ в 1917-1928 гг. три "рахитичных", по выражению ‘.». Ўмита, выпуска, да и те благодар€ самоотверженным усили€м ‘.». ”спенского и его "правой руки" во все эти годы - ¬.Ќ. Ѕенешевича. ¬ообще, все то (все же немалое), что делалось в русской византинистике в первое дес€тилетие советской власти, делалось вопреки фатально складывавшейс€ ситуации и благодар€ тому, что во главе ее сто€ла силь≠на€ и одержима€ фигура академика ‘.». ”спенского. ќтдава€ отчет в "глубоком несоответствии академических традиций по изучению ¬изантии с переживаемыми настроени€ми"27, он упр€мо (как иронизирует марксист √. Ћозовик, "с олимпийским спокойствием жреца науки по отношению к разыгрывавшимс€ революционным событи€м"28) собирает вокруг себ€ разрозненную и поредевшую рать византинистов, все снова и снова обращаетс€ в јка-

36

демию наук с предложени€ми разного рода научных проектов и создани€ дл€ этого различных ученых комиссий, доказыва€, что "узкое русло", в которое ввели византиноведение "исключитель≠ные услови€ переживаемого времени" - это "временный этап, за которым начнетс€ движение вперед со свежими силами"29.

Ќе став€ себе целью характеризовать здесь работу византинистов, осуществл€вшуюс€ в это первое советское дес€тилетие, хочу все же отметить, что она целиком находилась в русле традиций, заложенных отечественной школой византиноведени€ эпохи ее расцвета, - и это не в силу какой-то инерции, а в осознанном стремлении сохранить в неприкосновенности достижени€ этой школы, не дать окончательно разрушить основу византиноведческих штудий. ѕротесту€ против нав€зываемого обществу отношени€ к видным представител€м русского дореволюционного византиноведени€ как к апологетам самодержави€ и против переноса этих представлений на судьбу самого византиноведени€ как научной дисциплины, акад. —.ј. ∆ебелев, име€ в виду ‘.». ”спенского, подчеркивает: " ак служитель истинного знани€, ‘.». ”спенский всегда ратовал за самую дорогую из всех свобод дл€ ученого, свободу научного исследовани€, научного мышлени€"30. “у же цель преследовали создававшиес€ в то же врем€ и оставшиес€ неопубликованными уже упоминавша€с€ выше монографи€ ».ћ. √ревса о ¬.√. ¬асильевском31 и обширный "византийский раздел" в монографии ¬.ѕ. Ѕузескула "¬сеобща€ истори€ и ее представители в –оссии в XIX и начале XX века"32.

1928 год оказалс€ дл€ судеб отечественного византиноведени€ едва ли менее фатальным, чем 1917-й. 10 сент€бр€ умирает ‘.». ”спенский, не успев провести в јкадемию наук ———– своего преемника (в лице ¬.Ќ. Ѕенешевича, как он рассчитывал), и впервые в истории јкадемии ее византийска€ кафедра осталась вакантной. „то касаетс€ ¬.Ќ. Ѕенешевича, то именно с целью не допустить его избрани€ он под надуманным предлогом был арестован органами ќ√ѕ” и заключен в —оловецкие лагер€. ƒовершило разгром византиноведени€ печально знаменитое "академическое дело" (1929-1931 гг.) - политический процесс, сфабрикованный по указке ѕолитбюро ÷  ¬ ѕ(б) как часть общей кампании ре≠прессий против академической интеллигенции, в котором пострадало немало византинистов, а двое из них (акад. Ќ.ѕ. Ћихачев и уже находившийс€ в заключении, но также подключенный к процессу ¬.Ќ. Ѕенешевич) оказались в числе главных обвин€емых33. «а всеми этими перипети€ми с большой тревогой следила миро≠ва€ научна€ общественность, и в некрологе Ќ.ѕ. Ћихачеву (умер 14 апрел€ 1936 г., через два с небольшим года после возвращени€ из ссылки) редактор немецкого журнала Byzantinische Zeitschrift ‘ранц ƒэльгер, выража€ эту тревогу, сказал слова, которые воспринимаютс€ как реквием по классическому русскому византиноведению: "“о, что с кончиной этого замечательного ученого наполн€ет нас особенной скорбью, это не только ощущение особо бо-

37

лезненной утраты личностного характера, но и осознание того фа≠кта, что с Ћихачевым от нас ушел один из последних ученых мужей нынешней –оссии, которые в неверо€тных услови€х и почти сверхчеловеческим усилием продолжали нести дальше факел ев≠ропейской науки; правда (и это то, что заставл€ет нас смотреть в будущее с величайшей тревогой), на том месте, где этот борец вынужден был, побежденный смертью, выпустить из рук этот факел, не видно никого, кто бы подхватил его"34.

≈сли не считать ¬.Ќ. Ѕенешевича, которому также оставалось чуть больше года жизни (расстрел€н 27 €нвар€ 1938 г.), факел действительно подхватить было некому, и победному шествию марксизма, казалось бы, теперь ничто не мешало. “ем более неожиданен (и, на первый взгл€д, малопон€тен) тот факт, что в 1943 г. оформилс€ ћосковский (хот€ ћосква никогда до этого не была оплотом данного направлени€ исторической науки!) центр византиноведени€ при »нституте истории јЌ ———– во главе с членом-корреспондентом јЌ ———– ≈.ј.  осминским (1886-1959), причем с €сной ориентацией на сохранение преемственности с традици€ми старой русской византинистики. Ќа состо€вшейс€ в апреле 1945 г. сессии ќтделени€ истории и философии јЌ ———–, посв€щенной пам€ти академика ‘.». ”спенского в св€зи с 100-летием со дн€ рождени€,  осминский выступил с докладом о задачах советского византиноведени€, в котором отметил необходимость "дальнейшего объединени€ исследовательской работы советских византинистов, разработки плана публикаций неизданных первоисточников на основе обследовани€ советских рукописных фондов (курсив мой. - ».ћ.), главным образом ћосковского исторического музе€, √осударственной ѕубличной библиотеки и Ѕиблиотеки јкадемии наук, а также плана издани€ перевода византийских историков". ќстановившись на задачах подготовки молодых византинистов, он указал на необходимость "введени€ в программу нескольких средних школ преподавани€ греческого и латинского €зыков, чтени€ курса истории ¬изантии, византийской литературы и палеографии в университетах, расширени€ подготовки аспирантов по специальности византиноведени€"35. Ёто было как раз то, о чем мечтал, в последние годы своей жизни ¬.Ќ. Ѕенешевич, и не только мечтал, но и изложил в своей записке от 15 апрел€ 1937 г., составленной по просьбе ≈.ј.  осминского дл€ дирекции »нститута истории и содержащей широкую программу работ по возрождению византиноведени€ в ———–36. Ќе сомневаюсь, что именно из нее извлек тезисы дл€ своего доклада на указанной сессии ≈.ј.  осминский (сам он, как известно, не был византинистом), который, суд€ по его сохранившимс€ письмам к Ѕенешевичу (июнь-июль 1937 г.), питал к тому чувство глубокого уважени€37.

Ќаиболее нагл€дно тенденци€ сохранени€ преемственности с традици€ми старой русской византинистики про€вилась в восстановлении москвичами академического периодического визан-

38

тиноведческого органа под прежним названием "¬изантийский временник". ¬ышедший в ћоскве в 1947 г. первый том этого ежегодника всем своим обликом ("греко-русский" титульный лист воспроизводил внешнее оформление старого регелевского ¬¬), своим пор€дковым номером (XXVI), а главное - содержанием (основное внимание было уделено восстановлению научного наследи€ ‘.». ”спенского и той школы, которую он представл€л) и целью ("снова завоевать своему органу то почетное место, которое он всегда занимал"), выражал эту идею преемственности. ясно, что реакци€ бдительных идеологов-марксистов не заставила себ€ ждать. —ледует разнос редколлегии и авторского коллектива за стремление "стереть принципиальную идеологическую грань между старой и новой наукой", внушительное указание, что "восстановление журнала не означает продолжени€ традиций буржуазно-двор€нского византиноведени€"38. ƒальше - больше: вот уже многих авторов статей (не называ€, правда, имен) стали обвин€ть в "объективизме", в "раболепии" и "низкопоклонстве перед буржуазной наукой", причем все "буржуазное византиноведение" было объ€влено "растленным". ј в передовой статье второго тома "¬изантийского временника" вообще было выдвинуто гениальное в своей простоте положение: "Ќе нужны ссылки на иностранных ученых без критики"39. ƒаже такой ортодокс как ќ.Ћ. ¬айнштейн, найд€ это положение "антиленинским", признал, что "таким образом, заранее исключалась возможность использовать достижени€ зарубежной науки"40.

¬се это, впрочем, стало лишь одним из моментов "пристального внимани€ со стороны советской и партийной общественности" к работе »нститута истории јкадемии наук ———–. ¬ редакционной статье 12-го номера журнала "¬опросы истории" за 1948 г. (главный редактор ¬.ѕ. ¬олгин), которую мы здесь цитируем и котора€ озаглавлена "ѕротив объективизма в исторической науке", говоритс€, между прочим, и о "¬изантийском временнике". ќтметив, что Ђв сборнике "—редние века", выпуск 2-й, под редакцией ≈.ј.  осминского, посв€щенном ѕетрушевскому, были чрезмерно превознесены виднейшие представители русской буржуазной школы историков средних веков - ѕетрушевский, —авин и ¬иноградовї, а "советские историки средневековь€ были объ€влены хранител€ми и пр€мыми продолжател€ми традиций этой школы", автор добавл€ет: Ђ“а же сама€ ошибочна€ и вредна€ иде€ - о преемстве, хранении и продолжении советскими историками традиций буржуазной историографии - была повторена в "¬изантийском временнике" (редактор ≈.ј.  осминский); только теперь это преемство традиций было распространено и на русскую буржуазную школу византиноведени€, представленную ¬асильевским и ”спенским. Ќо "¬изантийский временник" пошел значительно дальше: он попыталс€ установить единый фронт и с зарубежным византиноведением, забыв при этом, что оно представл€ет собою буржуазно-реакционное направление в науке, с которым нужно

39

вести решительную и непримиримую борьбуї4!. ¬ результате, наш главный (на прот€жении нескольких дес€тилетий) идеолог на византиноведческом фронте мог с чувством огромного удовлетворени€ констатировать: "ќшибки в оценке наследи€ русского буржуазного византиноведени€, получившие выражение на страницах первого тома "¬изантийского временника", вскоре, однако, были преодолены. ¬ журнале из года в год печаталось все больше статей принципиального характера, на широкие актуальные темы"42. ”дивительно, как это "¬изантийский временник" не был переименован (в духе времени) в "—оветское византиноведение".

Ќам остаетс€, пожалуй, самое трудное: попытатьс€ оценить вкратце по возможности наиболее адекватным образом, не впада€ в излишнее самоуничижение или в псевдопатриотизм, состо€ние "классического" советского византиноведени€, т.е. в тот период его развити€, когда вроде бы "схлынули" идеологические крайности времени его становлени€. ѕри этом считалось само собой разумеющимс€, что если историк-византинист €вл€етс€ гражданином ———– и трудитс€ в государственном учреждении, то он не может быть никем иным, кроме как историком-марксистом, и как таковой об€зан был подходить к изучению ¬изантии с марксистских, т.е. с классовых позиций, раскрывать на византийском мате≠риале закономерности феодального способа производства, исходить в своих работах из марксистско-ленинского учени€ о периодизации истории, о делении ее на социально-экономические фор≠мации. ясно, что така€ откровенна€ заданность и "ангажированность" низводила византиноведение (как, впрочем, и любую другую область исторического знани€) до роли ancilla ideologiae (служанки идеологии). Ќачинаетс€ бесконечна€ череда квазинаучных дискуссий с постановкой приоритетных отныне "основных теоретических проблем", пухлых коллективных трудов "обобщающего характера", и т.д. (любопытно, что именно с увесистыми томами коллективных трудов "обобщающего характера" стало отождествл€тьс€ в ———– пон€тие "фундаментальной науки").

≈два ли не "с потолка", исход€ из априорной конструкции, с заранее предопределенной целью (а, в сущности, и результатом исследовани€), давались темы дл€ диссертаций: вы вот займетесь јнтиохией, вы - ‘ессалоникой, вы - ћистрой, а вам почему бы не зан€тьс€ “рапезундом, вам - Ќикеей. ѕри этом даже мысли не возникало о том, что авторы напрочь лишены были вс€кой возможности воочию ознакомитьс€ с объектами своих исследований (а они существуют и поныне), не говор€ уже о собственном археологическом или топографическом их обследовании; все сведени€ по теме мы вынуждены были брать из опубликованных, т.е. уже из препарированных кем-то источников, фактически "из вторых рук", да и то в услови€х совершенно недостаточной укомплектованности наших библиотек новейшими зарубежными издани€ми. ћежду тем, занима€сь историей поздневизантийского города ћистры (не без увлечени€ и интереса, - но что это мен€ет?), €, на-

40

пример, убедилс€ в том, что без самосто€тельного обследовани€ богатейших и в значительной мере еще неизданных эпиграфических пам€тников этого города, да и просто его "исторической экологии" вр€д ли было возможно успешное его исследование. ¬ советское врем€ вообще "канула в Ћету" когда-то столь распространенна€ и столь эффективна€ практика поездок молодых (и не молодых тоже) ученых за границу с целью ознакомлени€ под руководством зарубежных светил исторической науки с передовыми приемами, техникой науки, дл€ сбора "банка данных" по теме исследовани€, дл€ обсуждени€ научных проблем с зарубежными коллегами, дл€ €зыковой практики, наконец (мой научный руководитель ≈.Ё. Ћипшиц за всю свою долгую жизнь ни разу не выезжала за рубеж с научными цел€ми!).

ѕретерпела изменение (в сторону упрощени€ и обеднени€) сама "технологи€" исторического исследовани€ как такового: из выше охарактеризованной "иерархии исследовательских процедур" фактически выпало ключевое звено, св€занное с самосто€тельным поиском нового, еще "сырого" материала "первоисточников" (считаю этот термин вполне оправданным), с обследованием рукописных и архивных фондов с целью вы€влени€ неизвестных текстов, с критическим их изучением и введением в научный оборот. ќказалась, таким образом, подрубленной сама корнева€ система русской византинистики. ¬ынужденные работать почти исключительно на опубликованных уже кем-то материалах, советские византинисты в массе своей (об исключени€х скажем позже) утратили вс€кие навыки и вкус к археографической де€тельности, не использу€ в своей работе даже те возможности, которые представл€≠ли им богатейшие отечественные собрани€ (впрочем, задачи, которые перед ними ставились, и не требовали этого). ѕо необходимости акцент в нашей работе делалс€ не на открытии чего-то нового, в науке еще неизвестного, а на интерпретации ("пересмотре") уже известного, чаще всего даже и общеизвестного; исследование как таковое подмен€лось более или менее систематизированным изложением собранного по иностранным публикаци€м материала. ќставл€ла желать лучшего и чисто филологическа€ подготовка византиноведческих кадров (чего стоило только почти повсеместное незнание столь необходимого дл€ византиниста новогреческого €зыка). Ќельз€, наконец, не отметить исключение из "исследовательского пол€" целых пластов исторической проблематики (например, церковно-исторической, столь важной дл€ понимани€ византийской истории), и т.д.

–азумеетс€, и на этом, довольно-таки невзрачном, небосклоне советской византинистики по€вл€лись свои "домашние звезды".   счастью, еще сильны были "пережитки" старого российского византиноведени€ в лице таких выдающихс€ представителей старшего поколени€ советских византинистов (наших учителей!), как ћ.я. —юзюмов в —вердловске, ¬.Ќ. Ћазарев в ћоскве, Ќ.¬. ѕигулевска€, ≈.„. —кржинска€, ј.¬. Ѕанк, ≈.Ё. √ранстрем, ≈.Ё. Ћипшиц

41

в Ћенинграде и др. ќни сумели в какой-то мере сохранить и передать (по крайней мере, тем из нас, кто жаждал этого) частицу того св€щенного огн€, который когда-то воодушевл€л наших великих предшественников и которым они горели и сами43. ¬о вс€ком случае, и в процессе привычного дл€ советского историка анализа, "пересмотра" и "обобщени€" накопленного по той или иной проблеме материала высказывалось немало интересных наблюдений; по€вились насто€щие знатоки своего дела (например, по городской теме - √.Ћ.  урбатов; в области податной системы -  .¬. ’востова, √.√. Ћитаврин; по проблематике человеческой личности в византийской историографической традиции - я.Ќ. Ћюбарский44, "универсальный ученый" ј.ѕ.  аждан и т.д.). Ёлементарный "инстинкт самосохранени€" все же заставл€л византинистов выходить за рамки установившегос€ канона и, риску€ быть обвиненными в "мелкотемье", обращатьс€ непосредственно к какому-либо источнику. –асцветает такой, пожалуй, типично советский жанр византиноведческой литературы, как комментированный перевод на русский €зык текста того или иного пам€тника, без своего издани€ его оригинального текста (иногда, правда, с репринтным воспроизведением существующего зарубежного издани€ греческого оригинала)45. »мели место даже несколько экспериментов по критическому изданию греческого оригинала некоторых византийских пам€тников (" нига Ёпарха", "—тратегикон"  екавмена, "«емледельческий закон"), весьма благожелательно встреченных международной научной общественностью (что не помешало, впрочем, последней при первой же возможности зан€тьс€ их собственным критическим переизданием). ¬ажных результатов добилась группа —.ѕ.  арпова по обследованию италь€нских архивов на предмет вы€влени€ научно значимых материалов по причерноморской проблематике. ÷елый р€д исследователей (главным образом сотрудники музеев и рукописных отделов библиотек) целиком посв€тили себ€ зан€ти€м конкретным источниковедением, вспомогательными историческими дисциплинами (сфрагистика, нумизматика, палеографи€, прикладное искусство), создав немало ценнейших трудов. Ќевозможно представить себе современной мировой византинистики без каталогов грече≠ских рукописей петербургских собраний, принадлежащих перу ≈.Ё. √ранстрем и ».Ќ. Ћебедевой, без нумизматических и сфрагистических штудий ».¬. —околовой и B.C. Ўандровской, без каталогов икон и пам€тников прикладного искусства из отечественных коллекций, выполненных ј.¬. Ѕанк, а в последние годы ее учениками ¬.Ќ. «алесской и ё.ј. ѕ€тницким, и т.д. —овершенно особым, исключительным €влением в нашей византинистике стала научна€ карьера такого исследовател€, как Ѕ.Ћ. ‘онкич: решив изначально, по какому-то наитию свыше, посв€тить свою жизнь изучению греческих рукописей отечественных (а теперь и зарубежных) собраний и преодолева€ на этом пути всевозможные естественные и противоестественные преп€тстви€, он добилс€ выдаю-

42

щихс€ (вот именно - общезначимых) результатов, став фактически "палеографом є 1" в мире. »менно в де€тельности указанной группы исследователей усматриваю € преемственность с "золотым веком" русской византинистики, а отнюдь не только в культе социально-экономической и тем более городской проблематики, как считал ƒ.ƒ. ќболенский46.

”вы! Ётого €вно недостаточно, чтобы "выступать на равных" с европейской византинистикой в лучших ее про€влени€х (как-то трудно представить себе по€вление в нашей стране таких многотомных изданий как венские Corpus Pentium Historiae Byzantinae и Tabula Imperii Byzantini, калифорнийский, продолжающийс€ ныне в јфинах Thesaurus Linguae Graecae, парижска€ сери€ Archives de l'Athos, и т.д. » как результат отчуждение, € бы даже сказал - несоприкасаемость отечественного и зарубежного византиноведени€, равнодушие (иногда даже возникает подозрение, что нарочитое равнодушие) со стороны зарубежных коллег к тому, что делаетс€ по тому или иному вопросу в российской науке.  онечно, свою немалую лепту в это отчуждение вносит €зыковой барьер (rossica non leguntur; я.Ќ. Ћюбарский оценивает в 50% величину этой "лепты"); как ни странно, в последние годы свое разрушительное воздействие на научные св€зи оказывает обща€ неблагопри€тна€ ситуаци€ в стране, ее экономическа€ и политическа€ несосто€тельность (иначе, как унизительным, не назовешь тот факт, что –осси€ не может платить взносы за членство в ћеждународной ассоциации византинистов, и в последний раз за нее эти взносы уплатил некий "спонсор" из-за рубежа, пожелавший остатьс€ неизвестным)47. Ќо первопричина отчуждени€, мне кажетс€, все же в другом - в неавторитетности российского византиноведени€ в целом, в его низком научном уровне. Ќельз€ без стыда, а порою и без недоумени€, читать строки в удивительных по полноте обзорах "продукции" советских византинистов, принадлежащих перу французской исследовательницы »рэн —орлен о том, что "масса публикаций (советских византинистов за 1978-1985 гг. - ».ћ.) не может скрыть ощущени€ пустоты", что "официальный орган советского византиноведени€ (речь идет о "¬изантийском временнике". - ».ћ.) переживает в насто€щее врем€ снижение научного уровн€: слишком много статей общего характера, чисто описательных работ, даже если они посв€щены источникам, обзоров, предназначенных информировать (правда, весьма полно) советскую публику о последних достижени€х западного византиноведени€; мало оригинальных исследований, мало работ, основанных на анализе всей совокупности документальных данных.  ажетс€, что ¬¬ обращен скорее к своей внутренней аудитории, чем к международной публике, и это вызывает сожаление"48. ’очетс€ не согласитьс€ с этим беспощадным приговором, хочетс€ протестовать, указав на то, что игнорирование работ русских византинистов наносит ущерб и работам самих западных ученых (каждый из нас мог бы привести такие примеры из своей собственной практи-

43

ки)49, хочетс€, наконец, вспылить, в свою очередь вопросив: "ј судьи кто?" (и на «ападе ведь по€вл€етс€ немало поверхностных работ, в которых крупицы "исследовани€" тонут в пучине "попул€рщины", а чаще в избыточной и искусственной библиографической оснащенности, создающей лишь видимость учености). Ќо... не лучше ли, смиренно опустив голову, сделать из этого дл€ себ€ выводы, так сказать, "извлечь уроки". Ќедаром ведь сказано: "возвышающий сам себ€, унижен да будет, а унижающий себ€ возвыситс€".

’очетс€ верить, что лучшие времена русского византиноведени€ еще впереди (не их ли и предсказывал ‘.». ”спенский?). —овременный этап в развитии нашей науки характеризуетс€, помимо всего прочего, €рко выраженной сменой поколений, по€влением на ее авансцене целой когорты молодых талантливых ученых, которые, будучи свободными от вс€ких идеологических шор и получив хорошую филологическую подготовку (в том числе и с помощью разного рода зарубежных учреждений и фондов), смело вторгаютс€ в самые сокровенные, а в недалеком прошлом даже и запретные темы в истории византийской цивилизации. »менно они, молодые, составили основу российской делегации на последнем из византийских конгрессов ( опенгаген, 1996 г.), именно к ним в первую очередь относились, по-видимому, и слова приветстви€ тогдашнего президента ћеждународной ассоциации византийских исследований проф. »гор€ Ўевченко, который сказал в своей уже упоминавшейс€ вступительной речи следующее: "–адостно видеть, что русска€ делегаци€ в  опенгагене - это сама€ больша€ и сплоченна€ фракци€ на конгрессе, и € уверен, что русские коллеги отдают отчет в нашей к ним симпатии"50. ’очетс€ и мне пожелать нашей византиноведческой молодежи, которой, наверное, и будет "по плечу" вызволить из бед русское византинове≠дение в новом столетии, найти свое достойное место в современ≠ной мировой науке, станов€щейс€ все более интернациональной по своему характеру. ¬ажно, однако, не допустить, чтобы одни догмы, схемы и стереотипы сменились другими, не менее иссушаю≠щими научную мысль.

1 “екст речи опубликован в нашей печати. —м.: Ševčenko Ihor. Byzantine Studies: The Last Hundred Years and the Next Hundred Months // ¬изантийский временник. 1999. “. 58(83). —. 5-14.

2 ”спенский. ‘. –усь и ¬изанти€ в ’ веке. ќдесса, 1888. —. 38.

3 ¬ очерке использованы материалы моей достаточно крупной (примерно на 7 а.л.) работы "ѕетербургска€ школа византиноведени€ и ее судьба", предназначенной дл€ опубликовани€ в коллективной монографии "ѕетербургска€ историческа€ школа и ее судьба" (руководитель - ¬.ћ. ѕане€х) (грант –√Ќ‘ є96-01-00220).

4 ќчень образно об этом высказалс€ не так давно в своей статье "ќплачено серебром" —.ќ. Ўмидт ("ќбща€ газета" є 52/1 за 31 декабр€ 1998 - 13 €нвар€ 1999г.).

5 јрхив –јЌ (—ѕб филиал). (ƒалее: ѕ‘ј –јЌ). ‘. 192. ќп. 2. ƒ. 62. Ћ. 1.

44

6 ѕ‘ј –јЌ. ‘. 726. ќп. 1. ƒ. 22 а. Ћ. 308.

7 Troickij I. Imperatoris Michaelis Paleologi de vita sua opusculum necnon regulae, quam ipse Monasterio S. Demetrii praescripsit, fragmentum // ’ристианское чтение. 1885. . 2. . 529-579.

8 Regel W. Ponies rerum byzantinarum. Petropoli, 1892- 1917. “. 1-2.

9 —м. об этом: јнфертьева ј.Ќ. ћ.Ќ.  рашенинников в архивах —.-ѕетербурга (  портрету ученого и человека) // –укописное наследие русских византинистов в архивах —.-ѕетербурга. —ѕб., 1999. —. 375-419.

10 —м. об этом: ћедведев ».ѕ. ќ неосуществленном проекте ¬.Ќ. Ѕенешевича по изданию корпуса источников византийского права (по неопубликованным данным) // ¬изантийский временник. 1997. “. 57(82). —. 249-272.

11 ѕ‘ј –јЌ. ‘. 726. ќп. 1. ƒ. 22 а. Ћ. 308.

12 Ѕезобразов Ћ.¬. ¬асилий √ригорьевич ¬асильевский (некролог) // ¬изантийский временник. 1899. “. 6. —. 642.

13 јнфертьева ј.Ќ. ƒ.¬. јйналов: жизнь, творчество, архив // јрхивы русских византинистов в —.-ѕетербурге. —ѕб., 1995. —. 270.

14 ѕ€тницкий ё.ј. ƒоклад Ќ.ѕ. Ћихачева "ќб иконе ¬ладимирской Ѕожьей матери" // ¬спомогательные ист. дисциплины. 1998. ¬ып. 26. —. 57.

15 ћедведев ».ѕ.   истории основани€ "¬изантийского временника": Ќеизвестные документы и факты // –осси€ и христианский ¬осток // ѕод ред. Ѕ.Ћ. ‘онкича. ћ., 1997. “. 1. —. 226-244.

16 —м. об этом: ћедведев ».ѕ. јрхивы русских византинистов в —анкт-ѕетербурге как источник по истории науки // ¬естник –√Ќ‘. ћ., 1997. є 3. —. 59-62.

17 ¬.√. ¬асильевский, правда, считал, что "почти все достойное внимани€ дохо≠дит до сведени€ западной публики" (¬изантийский временник. 1899. “. 6. ѕрилож. —. 5-6).

18 ћедведев ».ѕ., “аценко “.Ќ. ѕисьма  .Ё. ÷ахариэ фон Ћингентал€ в архиве ј.ј.  уника // јрхивы русских византинистов в —.-ѕетербурге. —ѕб., 1995. —. 419 (є26), 426 (є38).

19 ћедведев ».ѕ. ј.». ѕападопуло- ерамевс: "петербургские ночи" ученого грека (по неизданным документам и письмам) // –укописное наследие русских ви≠зантинистов в архивах —.-ѕетербурга. —ѕб., 1999. —. 290.

20 ўапов я.Ќ. —борники византийского права в исследовани€х и издани€х проф. ¬. Ѕенешевича // Klio. 1979. Bd. 61. S. 236.

21 Krumbacher  . Populare Aufsatze. Leipzig. 1909. S. 364-367.

22 ÷ит. по: ѕресн€ков ј.≈. ј.—. Ћаппо-ƒанилевский как ученый и мыслитель // –»∆. 1920.  н. 6. —. 97.

23 Ѕенешевич ¬.Ќ. —корбна€ летопись // –»∆. 1921.  н. 7. —. 229-261.

24 –остовцев ћ.». —транички воспоминаний // Ќ.ѕ.  ондаков (1844-1924):

  восьмидес€тилетию со дн€ рождени€. ѕрага, 1924. —. 28-29.

25 ¬айнштейн ќ.Ћ. »стори€ советской медиевистики (1917-1966). Ћ., 1968. —. 70.

26 “ам же. —. 70.

27 ”спенский ‘.». ’роника византиноведени€ // ¬изантийский временник. 1923. “. 23. —. 137. "Ќадгробным словом русскому византиноведению" назвал эту "’ронику" ‘.». Ўмит (см.: —ообщени€ √ј»ћ . 1932. є 7. —. 18).

28 Ћозовик √. ƒес€ть лет византологии (1917-1927) // »сторик-марксист. 1928. “. 7. —. 231.

29 ”спенский ‘.». ’роника византиноведени€. —. 135.

30 ∆ебелев —.ј. ‘.». ”спенский и –усский археологический институт в  онстантинополе // ѕам€ти ‘.». ”спенского. 1845-1928. Ћ., 1929. —. 57.

31 ’арактеристику этой рукописи и публикацию из нее одной главы см.: ћедведев ».ѕ. Quiescat in расе; к 100-летию со дн€ кончины академика ¬.√. ¬асильевского (√лава "ѕоследний год жизни ¬.√. ¬асильевского" из неопубликованной монографии ».ћ. √ревса // ¬изантийский временник. 1999. “. 58(83). —. 220-236.

32 ћонографи€ эта в своем целостном виде (ее медиевистическа€ часть, как известно, была издана) подготовлена к печати ». ¬. “ункиной.

33 —м.: јкадемическое дело 1929-1931 гг. ћ., 1993. ¬ып. 1 (ƒело по обвинению академика —.‘. ѕлатонова); 1998. ¬ып. 2 (ƒело по обвинению академика ≈.¬. Tap-

45

ле). ѕредусмотрены также выпуски с материалами следственных дел по обвине≠нию Ќ.ѕ. Ћихачева и ¬.Ќ. Ѕенешевича.

34 Byzantinische Zeitschrift. 1937. Bd. 37, Ќ. 1. S. 284-285.

35 —м. раздел "’роника" в: ¬изантийский временник. 1947. “. 1 (XXVI). —. 370.

36 —м. текст записки и подготовительные материалы к ней: ѕ‘ј –јЌ. ‘. 192. ќп. 3. ƒ. 101.

37 “ам же. Ћ. 66-68.

38 —м. обсуждение I тома "¬изантийского временника" (¬опросы истории. 1948. є 1) и обзор ‘. –оссейкина работ, напечатанных в этом томе (¬опросы истории. 1948. є3. —. 127-134).

39 ¬изантийский временник. 1949. “. 2. —. 6.

40 ¬айнштейн ќ.Ћ. ”каз. соч. —. 185.

41 ¬опросы истории. 1948. є 12. —. 6-7.

42 я ставлю здесь точку, хот€ цитируема€ фраза имеет продолжение, не совсем, мне кажетс€, соответствующее истинному положению вещей: "углубл€лась источниковедческа€ база исследований". —м.: ”дальцова «.¬. —оветское византиноведение за 50 лет. ћ., 1969. —. 47.

43 Ќечто "провиденциальное" € склонен усматривать даже в своей собственной научной судьбе: посланный из глубокой провинции (с ”рала) в Ћенинград моим университетским учителем ћ.я. —юзюмовым, учеником ¬.Ё. –егел€ по ƒерптскому университету, который, в свою очередь, был учеником ¬.√. ¬асильевского и одним из самых €рких представителей петербургской школы византиноведени€, €, таким образом, как бы замкнул кольцо эстафеты (пользу€сь случаем, хочу подчерк≠нуть, что, покида€ —вердловск в 1962 г., € отнюдь не спасалс€ от профессорского деспотизма своего учител€ в поисках желанной самосто€тельности, как утверждает ј.ѕ.  аждан (Kazhdan A. Portraits of Soviet Byzantinists. 1: M.Ja. Sjuzjumov // Byzantine Studies / Etudes Byzantines. 1983. “. 10. є 2. –. 204), ибо именно ћ.я. —юзюмов делегировал мен€ в аспирантуру Ћенинградского отделени€ »нститута истории јЌ ———–).

44 ќ высоком научном "рейтинге" исследований я.Ќ. Ћюбарского свидетельствует недавнее предложение ему норвежского журнала Symbolae Osloenses выступить с программным докладом по новейшим проблемам изучени€ византийской исторической литературы и дискусси€ по этому докладу. —м.: Ljubarskij J. "Quellenforschung" and/or Literary Criticism: Narrative Structures in Byzantine Historical Writings / With comments by D.Ye. Afinogenov, P.A. Agapitos, J. Duffy, ћ. Hintergberger, E. Jeffreys, A. Littlewood, C. Rapp, J.0. Rosenqvist, L. Ryden, P. Speck and W. Treadgold // Symbolae Osloenses: Norwegian Journal of Greek and Latin Studies. 1998. Vol. 73. P. 5-73.

45 ¬ качестве примера сошлемс€ на издание:  онстантин Ѕагр€нородный. ќб управлении империей / ѕод ред. √.√. Ћитаврина и ј.ѕ. Ќовосельцева. ћ., 1989.

46 Obolensky D. Modern Russian Attitudes to Byzantium // Idem. Byzantium and the Slavs: Collected Studies. L., 1971. VIII. P. 70-71 (автор, впрочем, и сам вынужден констатировать, что все эти темы трактовались советскими учеными "в свете марксистских исторических пон€тий", и это лишает силы все его утверждение).

47 ѕодобный взнос неизвестный благодетель уплатил и за ”краину. —ледует отметить заслугу во всем этом нашего "доброго ангела" за рубежом - профессора »гор€ Ўевченко (√арвард), который еще в бытность свою президентом ћеждународной ассоциации византинистов (1981-1996 гг.) много сделал дл€ вывода советской византинистики из состо€ни€ изол€ции и много делает сейчас дл€ –оссии.

48 Sorlin I. Les recherches sovietiques sur 1'histoire byzantine, IV. 1978-1985. // Travaux et Memoires. 1987. “. 10. –. 491-494. —р. также ее предыдущий, "третий", обзор советской литературы за 1968-1978 гг., где она констатирует отсутствие у нас четкой грани между оригинальными научными исследовани€ми и попул€рными трудами, "инфл€ционные тенденции", многочисленные повторы, когда одно и то же произведение под несколько измененным названием по€вл€етс€ в нескольких издани€х, а обобщающие труды предвар€ютс€ или сопровождаютс€ публикацией глав в виде статей. Ђћожно лишь сожалеть, - пишет мадам —орлен, - что даже в таких авторитетных сборниках, как "¬изантийский временник", часто поме-

46

щаютс€ статьи типа carte de visite, скрывающие пустоту под помпезными заголовкамиї (Ibid. 1979. “. 7. –. 525-526).

49 Ќе упускал случа€ указать на такие примеры наш "полпред" на «ападе, к сожалению, недавно скончавшийс€, ј.ѕ.  аждан (в последний раз и особенно страстно - в рецензии на монографию французского исследовател€ ћ.  аплана "Ћюди и земл€ в ¬изантии VI-XI вв. —обственность и эксплуатаци€ земли", см.: Byzantinoslavica. 1994. Vol. 55. є 1. . 66-95). јналогичное указание на "русские лакуны" в недавно опубликованном библиографическом обзоре, специально посв€щенном литературным аспектам греко-византийской агиографии, сделал в своем вышеуказанном докладе я.Ќ. Ћюбарский, "возопивший во гневе": "–азве не –осси€ породила школу формалистов, ѕроппа, Ѕахтина, Ћотмана, на которую так часто ссылаютс€ теперь на «ападе? ј их соотечественники, значит, недостойны упоминани€? » разве незнание (русского) €зыка извин€ет такую халатность?" (см.: Ljubarskij J. "Quellenforschung". P. 7. Not. 5).

50 Ševčenko Ihor. Op. cit. P. 8.

47

Hosted by uCoz